Все еще жив (СИ)

Таким образом посланник и шёл, ступая по своим же следам. Двигался по прохожему пути, путешествовал по уже не однократно проделанному маршруту, который неизменно заканчивался смертью Дэсарандеса.
В конце концов, поднявшись на очередной холм, мужчина стал свидетелем картины, которую видел бесчисленное множество раз: добротные дома, постепенно становящиеся выше и крепче, качественнее и лучше, пока не упирались в высокую и широкую стену — дань истории, когда Фусанг ещё не был в единоличном подчинении императора и существовала угроза нападения на столицу.
Таскол. Крупнейший и величайший город Империи, а может и мира.
Посланник видел все переулки, как людные, так и почти пустые. Видел многочисленные огромные храмы Хореса и запрятанные в самые дали маленькие молельни других богов. Услышал крики, от которых содрогались небеса и едва уловимые шепотки, произнесённые на самое ухо своему собеседнику. Увидел артефактные мастерские, обучающихся юношей и девушек, постигающих искусство магии, а также тренировочные площадки, где занималась стража, инсурии и сионы. Увидел величественный дворцовый квартал, богато украшенные галереи и изысканные барельефы.
Глаза мужчины блуждали, пока не обнаружили красиво обставленную веранду позади тронного зала Дэсарандеса… То место, где Посланник Аммы мельком увидел самого себя, стоящего рядом со священной императрицей.
* * *
Серебристая плёнка портала колебалась перед моим лицом. Всё как и в прошлый раз. Оба прошлых раза. Три прошлых раза!
Я смотрел и на портал, и в него, отчего видел своё тело, которое лежало в грязи, натоптанной тысячами солдатских сапог где-то на подходе к Мобасу.
В горле ощущался горький ком.
— Сучьи выблядки, — злобно прошипел я, комментируя мобасских магов, а потом коснулся серебристой плёнки, но, как и раньше, тут же убрал руку, как только кожа ощутила покалывающий холодок.
Я в чертогах Хореса, это очевидно. Давно пора было признать этот факт. Почему об этом никому не было известно? А с чего я, сука, считаю, что никому не было известно⁈ Может про это давно знают ТЕ, кому надо!
С силой почесав голову, я шумно выдохнул и постарался расслабиться. Всё, Кирин… поздно грызть локти, глотать слёзы и размазывать сопли. Жизнь окончена. Жаль… Дурёху ещё подставил. Её же точно убьют.
— Наверняка, — едва слышно прошептал я и пожал плечами. К сожалению, портал показывал лишь моё тело и небольшой кусочек области вокруг. Более не было ничего. Может, он не способен на иное, всё-таки не окно и не волшебная линза.
Хмыкнув, наконец нашёл в себе силы (и смелость) оторвать взгляд от собственного изуродованного трупа, а потом оглядеться.
Я находился на той же самой цветочной поляне, которую видел ранее. Она была не слишком большой, примерно пятнадцать-двадцать квадратных метров. Дальше за ней начинались деревья, не слишком плотно растущие друг к другу. Какой-то светлый лес.
Над головой светило яркое солнце. Было тепло, даже чуточку жарко. Жарко⁈
— О, как, — с удивлением посмотрел я на свою одежду. Точнее — её отсутствие. Действительно… как можно не обратить на это внимание?
Легко, если сосредоточен на ином. Было ли у меня время ранее? Не особо… Максимум — оглядывался вокруг, да и всё. Но с какой-то стороны логично, что я голый. Одежда осталась там — в тварном, материальном мире. Теперь я в духовном. Вот только почему меня никто не встречает?
Снова оглядевшись, я обратил внимание на птичий щебет и периодически пролетающих букашек. Самых обычных, можно сказать естественных и безобидных: пчёлы, божьи коровки, стрекозы, бабочки и прочие, им подобные. Я замечал их то тут, то там, но без фанатизма. В меру. Словно я не в ином мире, а в каком-то лесу, летом, на Малой Гаодии.
Усмехнувшись, сделал шаг вперёд. Нога ощутила прохладное прикосновение травы. Я… могу чувствовать.
— Так портал ведь чувствовал! — почему-то разозлившись, сказал я самому себе, после чего тут же замотал головой. Нужно держать себя в руках! Наверняка сейчас придут пророки Хореса, его избранные святые и им подобные люди. Придут, а я тут ругаюсь! Нет уж, я честный и порядочный почитатель своего бога.
 
Важно кивнув самому себе я упёр руки в бока.
— Наверное я на поляне, куда попадают все искренне верующие… Ведь так? — спросил я некого невидимого собеседника, но никто не ответил.
Невольно задумался, стоит ли причислять себя к искренне верующим? То есть… я, конечно, верил в нашего единого бога, Хореса, но… точно также верила и огромнейшая толпа других людей, которых, как ни странно, я здесь не наблюдаю. Где остальные погибшие? Мобасские уроды подорвали, наверное, с пару тысяч (если не больше) наших солдат, а ещё своим ударом с тыла прикончили кучу слуг и разных невоенных специалистов. Неужто никто из них не верил в Хореса⁈
— Может, их всех распределяют по индивидуальным полянам? — с долей здорового скептицизма проговорил я.
Ответ, однако, не спешил падать мне в руки.
Ещё раз оглядевшись, я заметил небольшого размера птицу, сантиметров в десять ростом, которая приземлилась на ветвь дерева, на краю поляны. Птица имела красно-оранжевое оперение и маленькие крылышки, которыми периодически взмахивала. Через несколько секунд, подпрыгнув на ветке, она разразилась мелодичным пением, а потом снова взлетела и скрылась с моих глаз.
Я облизнул губы, а потом задумался. Место… выглядело слишком реальным. Может, так оно и должно быть? Отсутствие информации просто убивало!
Прикрыв глаза, я положил ладони на лицо и глубоко вдохнул воздуха, наполняя им полную грудь, после чего начал медленно выдыхать его, одновременно невольно надавив пальцами на лицо и закрытые веки. Ощущалась лёгкая боль, а перед глазами, как и всегда, замелькали непонятной формы узоры, которые постоянно возникали, стоило лишь надавить на закрытые веки. Так естественно…
— Да я же, сука, живой, — шёпотом, будто опасаясь, что меня подслушают, проговорил я.
Отведя руки от лица, я покосился на собственные ладони. Мои ладони. Такие… естественные…
Громко выдохнув через нос, я поднёс палец ко рту и легонько укусил его. Чувствую. Всё чувствую. Даже слабую боль.
Тут же присев на корточки, ощутил, как трава защекотала бёдра и пах. Замечательно… я словно крестьянин, решивший справить нужду!
Целью, конечно же, было не это, потому проигнорировав желание почесать яйца, я дотронулся до травинки и сорвал её.
— Обычная, — проговорил я, а потом чуть ближе поднёс её к лицу. Ну в самом деле обычная!
Попробовав на вкус, убедился, что не ошибся. Травинка имела собственный, едва уловимый, горьковатый привкус. Трава, как трава.
Отбросив травинку, по инерции сплюнул и тут же вытянулся, пристально оглядываясь вокруг. Отчего-то возникло ощущение, что сейчас придёт «кто-то», кто тут же накажет меня за столь своевольное и дерзкое поведение в чертогах бога, но… никого. Лишь птичье пение, да редкое жужжание пролетающих мимо пчёл и шмелей.
Вновь задрав голову, я посмотрел на безоблачное голубое небо и ярко светящую точку солнца. Всё такое естественное!
— Лишь грёбаный портал… — снова взглянул я на его серебристые края, почесав гладкий подбородок.
Подавив желание подойти к нему и посмотреть, произошло ли что-то с моим трупом, я снова, в который уже раз, огляделся по сторонам. Надо было что-то делать. Что-то… что?
А есть ли у меня магия⁈ — пронзила голову резкая мысль, после чего я тут же попробовал её применить и…
— Ничего, — криво усмехнулся я. — Ничего нет.
Ещё бы, — мысленно добавил я, — почему магия должна работать в чертогах бога? Тут только он имеет право колдовать! То есть — творить!
Мысль казалась верной, отточенной и словно бы завершённой.
Кивнув самому себе, я сделал несколько осторожных шагов вперёд, ступая по мягкому травяному ковру. Опасался, что неприспособленные к подобному ноги будет колоть каждый камешек, веточка или неровность земли, но ничего подобного не было. Я словно шёл по перине.