Сестра милосердия

«Дворянская слобода» гремела на всю Россию — водка изготовлялась и разливалась в бывшем поместье, оттуда везлась в пригород, где в лесу бутылки обклеивались всевозможными наклейками, а отсюда развозилась по всей стране. Ее считали лучшей водкой края. В такой фирме было престижно начинать свою трудовую деятельность любому, хотя платили Ане за работу секретаря всего две тысячи рублей в месяц, меньше, чем получала уборщица в суде или кастелянша в медицинском вытрезвителе.
С виду Римма Георгиевна производила хорошее впечатление: выглядела моложе своих лет, одевалась изысканно, видимо, надеялась обратить на себя внимание определенной части мужской половины, и Аня сразу ощутила к себе неприятие заместителя по общим вопросам. Почему оно источалось заместителем, понять не могла.
Первые две недели прошли как бы мирно при молчаливом присутствии близкой соседки — заместителя гендиректора. Приходившие, приезжавшие в контору посетители сначала попадали в комнату, где с охранниками сидела Аня, и от нее зависело, куда кого направить, кого с кем свести. На нее шли и входящие звонки в контору. А звонков было очень много. И только она садилась за секретарский стол, как начиналось: «Здравствуйте! Торговый дом «Дворянская слобода». Кто вам нужен?» и переключала звонившего на аппарат нужного сотрудника.
Неприятности начались с того злополучного звонка, когда один коммерсант из села позвонил и сказал: «Я не могу найти вас» — «А где вы находитесь?» — спросила Анна. «Около кладбища» — «Тогда поворачивайте от кладбища в сторону хвойного леса», — стала объяснять дорогу.
Эх, Анечка! Знала бы она, что ее услышит вездесущая Римма Георгиевна. Как коршун замдиректора набросилась на секретаря, только она положила трубку:
— Какое еще кладбище?! Вы роняете имидж фирмы!
— Но ведь дорога к нам идет мимо кладбища, — начала оправдываться Аня.
— Вы что не знаете, что у нас издан приказ в разговорах с клиентами «кладбище» не упоминать! «Кладбище» — это могила. А «Дворянская слобода» — жизнь!
— Я… Я… — запуталась Аня.
— Безмозглая!.. Тупица!..
В тот день Анечка впервые накапала себе в стакан с водой валерьянки и выпила до дна. С той поры флакончик с лекарством всегда хранился в карманчике ее пиджачка.
Неожиданно заболела секретарь генерального директора, и генеральный попросил Аню приготовить ему кофе. Анечка поднялась на второй этаж сварить чашечку кофе. Еще не успела она вернуться, как на лестнице ее окатила бранью Римма Георгиевна:
— Я тебе, бестолочь, велела не отлучаться!
— Но гендиректор…
— Я что тебе тупоголовой сказала!
На следующий раз Анечка боялась даже оторваться от кресла, когда ее по указанию гендиректора просили сделать копии документов — но оторвалась, сделала копии, отдала и тут снова попала под словесный обстрел.
— … Когда же ты закончишь пить мою кровь, — провыла заместитель.
Из Анны так и рвалось: когда же вы…
Она надеялась, что вскоре освоит спасительную программу «1-с» и ее переведут — и в обеденный перерыв поднималась к секретарю гендиректора, которая ее знакомила с компьютерной программой. Но Римма Георгиевна словно шпионила за своим секретарем: взметнулась на второй этаж, и полетело направо и налево:
— Я запрещаю тебе отвлекать другого сотрудника!
— Она не отвлекает, — говорила секретарь гендиректора.
— Ты бы помолчала… А ты, — ее глаза уставились в Анну, — марш на улицу!
— Какую еще улицу… Вокруг лес… Мороз!..
— Меня это не интересует! Обед есть обед, и чтобы, чтобы…
У Анны смешалось все в голове. Как себя вести? Что делать? Под столом, что ли в обед прятаться?.. С небывалым терпением старалась выдержать шквал оскорблений Риммы Георгиевны, пила валерьянку и мечтала о том дне, когда переберется с первого этажа, где свирепствовала Римма, на второй, где замши не было, и там с облегчением вздохнет.
Но вздохнуть ей не пришлось.
Ее пригласил начальник отдела кадров:
— Анечка… Ничего поделать не могу, но сказано, чтобы твоей, извини, ноги больше в «Дворянской слободе» не было…
 
— Кем сказано? — упал голос Ани.
— А ты не догадываешься?
Ей и уйти не позволили спокойно. Римма Георгиевна запретила отдавать трудовую книжку, пока Аня не сдаст ей все по акту. И Аня отчитывалась за каждый карандаш, каждый ластик, листок, скрепку перед замшей, которая вдруг сделалась на редкость доброй и улыбчивой.
Выходя из конторы, Аня оглядела сосны в снежных шапках по сторонам и вздохнула: бежать, бежать куда угодно, чтобы только не слышать больше «Бестолочь», «Безмозглая», «Тварь», «Кровь попила».
2
Приближался новый год. Анечка, обзвонив по телефону организации, снова сбилась с ног в поиске работы. Где, отогревая руки, заполняла только анкеты, где, согреваясь, проходила собеседование, а где даже стажировалась неделю, другую, но никуда ее не брали. И вот, заполнив двадцать анкет, пройдя десятки собеседований, выслушав столько же отказов, в глухой депрессии она пришла к себе на квартиру, которую снимала с подругой.
Ее переполняло: кто же причина всех ее неудач? Кто? И сразу отвечалось: Конечно же, Римма!
Рука невольно потянулась к телефону сотовой связи, пальчики привычно натыкали номер «6–84», куда изредка посылала эсемески, желая познакомиться с приличным молодым человеком, но в ответ получала несерьезные предложения, и, вспомнив теперь свою замечательную начальницу, которую не забывала ни на минуту, воспрянула духом: Дай-ка, я ее проучу!
И, смеясь, стала набирать:
«Шикарная дама бальзаковского возраста, — тут она слукавила: Римме было за сорок пять — директор крупной фирмы…
Познакомлюсь с молодым человеком… для, — на секунду задумалась и продолжила, — сексуальных отношений… материальная поддержка гарантирована… телефон, — набрала свой прежний рабочий телефон — спросить Римму Георгиевну».
И отправила на «6–84»!
Представив, что будет твориться в «Дворянской слободе», когда туда кто-то позвонят с предложением, почувствовала себя необыкновенно хорошо. Но всерьез она не думала, что кто-то позвонит этой, извините, выражаясь ее языком «цирле».
Но позвонили.
На следующий день с Анной связались из компании, обслуживающей ее сотовый телефон, и спросили: не отправляла ли она эсемеску, которая содержала не ее номер?
Аню это шокировало, но она взяла себя в руки:
— Не может быть. Наверно, вышла ошибка…
Ей ответили:
— Ничего, милиция разберется…
Охвативший страх смешался с недоумением.
«Скорее всего, это все Римма Георгиевна, — решила Аня, — Выходит, ей позвонили…»
Аня почувствовала себя не в своей тарелке. Но время шло, ее никто не тревожил. Она успокоилась и с ухмылкой вспоминала свою шалость: надо же, Римму так все боялись, что даже кличку ей не давали, а она замшу пропесочила как!
Продолжала искать работу, по второму кругу обивая пороги контор, которые ранее посетила, немного зарабатывая распространением косметики.
Но вот дней через десять ей позвонили и спросили:
— Анна? С вами говорит участковый Еременко…. Вам надо подойти в отделение для объяснения… Это в ваших интересах…
«Как подойти? За чем?» — хотелось спросить.
Но подумала: «Еще не хватало, чтобы повестку бросили в почтовый ящик! Хозяин квартиры — он ключ от ящика не давал — узнает и прогонит».
— Через два часа буду… — ответила и поспешно добавила. — Ждите, сейчас выезжаю…
Ехала и думала: ее вызывают из-за Риммы…Но что сказать? Сознаться? Не сознаться? Да и вообще, за такие шутки разве что-то бывает?
Мимо проплыла стена блочных домов, которая сменилась сосновым бором, в соснах из сугробов исхудало торчали кресты и памятники. Проехав кладбище, с горечью посмотрела на поворот к конторе «Дворянской слободы».
— Здесь началась моя трудовая жизнь…
В отделении милиции участковый — сбитый, среднего роста, молодой капитан выложил: так и так и, на вас поступила жалоба.