Безжалостные Фейри (ЛП)

— Клару? — спросила я, и он кивнул, одарив меня подобием улыбки. — Да, я бы этого хотела.
Он направился обратно к стеклянным дверям, и я последовала за ним внутрь, наслаждаясь теплым воздухом, который нагревал помещение. Как будто за стенами этого дома горел постоянный огонь, как будто мы находились глубоко в жерле вулкана.
Орион шел впереди меня, ни разу не оглянувшись, пока мы петляли по огромным залам, единственным звуком между нами был стук моих каблуков и его шагов.
Вскоре он остановился под лестницей, по которой Лайонел исчез ранее, и на меня навалилось глубокое давление. Фотографии были расположены вдоль стены, поднимающейся на следующий этаж. Орион поднялся по ступенькам и снял одну из них с крючка. Я последовала за ним, и он передал мне фотографию в золотой рамке.
Мои пальцы покалывало от энергии ожидания, когда я смотрела на официальную фотографию. Это был групповой портрет, сделанный на широких ступеньках крыльца перед этим домом. Четыре Акрукса стояли в центре, и, судя по их виду, я предположила, что Дариусу было около пятнадцати. Слева от них находились другие Советники и Наследники, стоявшие впереди. Еще несколько человек, которых я не узнала, столпились за ними.
Справа от них стояла мать Ориона, Стелла, а рядом с ней скучал сам Орион; он мог быть всего на несколько лет моложе, чем сейчас. Рядом с ним стояла девушка с каштановыми волосами и потрясающими чертами лица, и было очевидно, кто она такая, еще до того, как Орион наклонился вперед и указал на нее. Она прислонилась к своему брату с безмятежной улыбкой на лице, которая не предполагала, что в ее жизни что-то не так.
— Это была ночь, когда она… исчезла, — коротко сказал он, и в его глазах вспыхнуло какое-то воспоминание. Я взглянула на него в ужасе, боль пронзила мое сердце от сокрушенного взгляда в его взгляде.
— Что с ней случилось? Разве вы не были вместе?
Рот Ориона сжался в тонкую линию, и я почувствовала, что он больше ничего мне не скажет. Но это означало, что он что-то знал.
— Лэнс? — прошептала я, и он выпрямился в ответ на это.
— Если я не могу называть тебя Блу, ты не будешь называть меня так. — Он схватил фотографию и повесил ее обратно на стену. Что-то в этом ранило глубже, чем любое другое обещание, которое мы дали сегодня вечером. Но, может быть, именно так он относился к своему прозвищу для меня. — Возвращайся на вечеринку, — вздохнул он, пристально глядя на фотографию. Прежде чем я успела ответить, его голова дернулась, и он посмотрел вверх по лестнице, его лицо изменилось, когда он явно что-то услышал.
— Что? — спросила я, но он покачал головой.
— Иди, — прорычал он, затем взбежал по лестнице и исчез за углом. Я стояла там, немного шокированная тем, что меня так внезапно бросили, но быстро пришла в себя и поднялась на ступеньку, снова снимая фото со стены. Та же самая обжигающая энергия прокатилась по мне, и мои руки, казалось, двигались сами по себе. Я перевернула ее, сняв заднюю панель.
Мое сердце заколотилось от волнения, когда я обнаружила то, что, как я почему-то знала, там будет. Под ней лежала одна из карт Таро Аструма с изображением рогатого красного зверя, сидящего на троне. У основания был напечатано «Император», и страх заполз мне в нутро, когда я перевернула ее, чтобы прочитать надпись на обороте.
 Не стоит недооценивать зверя, который преследует вас. 
 Он — высшая сила, управляющая вашими жизнями и жизнями многих других.  
 Остерегайтесь его лжи. 
 Ответ на ваш вопрос будет дан во время Лунного затмения.  
 Но когда найдете истину, не позвольте теням завладеть вами. 
 Падающая звезда 
У меня сдавило грудь, и я поспешно сунула карту в карман, прежде чем вставить фотографию и повесить ее обратно на стену.
Я повернулась и направилась вниз по лестнице, возвращаясь на вечеринку со страхом, пробегающим вверх и вниз по моей спине. Мне нужно было найти Тори и показать ей эту карту. До лунного затмения оставалась всего неделя, и оно совпадало с Часом Расплаты. Так что, что бы ни ждало нас в тот день, мы должны были быть готовы.
 
   
 Орион 
Мои мысли были в смятении, когда я помчался вверх по лестнице, оставив Дарси одну зная, что в следующий раз, когда увижу ее, все вернется на круги своя. И под этим я подразумевал, что буду душить огненную яму тоски, которая бушевала во мне каждый раз, когда я был рядом с ней, а она снова будет думать, что я препод-мудак, который обращался с ней так же, как и со всеми остальными: куском дерьма.
Я свернул на лестничную площадку, сосредоточившись на том, что услышал, пытаясь выбросить девушку с голубыми волосами из головы. Они больше не голубые, идиот. Проснись и приди в себя. Этого никогда не должно было произойти.
Я замедлил шаг и остановился, совершенно бесшумно приближаясь к комнатам Лайонела. Туда никого не пускали. Нет, если только их не били или не трахали. К счастью для мужского пола, вкусы Лайонела были чисто женскими.
Голоса, донесшиеся до моего превосходного слуха, заставили мои внутренности сжаться. Для меня не было новостью, что они трахались друг с другом, но у меня все равно мурашки побежали по коже.
Соблазнительное мурлыканье голоса моей матери заставило меня захотеть воткнуть ножи в уши, чтобы не пришлось этого слышать, но я остался там из-за того, что услышал, что Лайонел сказал, когда я стоял с Дарси на лестнице. «До затмения осталась всего неделя».
Мое сердце билось в неровном ритме, и я знал, чего мне это будет стоить, если Лайонел найдет меня здесь. Но единственное, на что он не рассчитывал, когда связывал меня со своим сыном, было то, что я должен был защищать его от всего. Включая его садистского ублюдка-отца. Так что, если стоять здесь и слушать, как дядя Лайонел имеет мою мать, могло помочь мне защитить его, то это было именно то, что я должен был сделать.
— В прошлый раз мы сделали неудачный выбор, — резкий голос Лайонела последовал за рокотом удовольствия, которое заставило меня закрыть глаза, чтобы попытаться стереть этот шум из памяти. Его слова пробудили в моей груди бушующее существо, которое хотело, чтобы он был мертв и истекал кровью у моих ног. И попомни мои слова, я увижу, как этот день настанет, Лайонел.
— Мы должны были использовать Лэнса, — с горечью сказала Стелла. Я перестал называть ее мамой давным-давно. Матери заботились о своих детях, и она доказала, что в этом деле ничего не стоит. Пренебрежительность в ее голосе говорила о том, как мало она заботилась обо мне. Еще до того, как я поступил в «Зодиак», я когда-то был ее восходящим солнцем, а теперь просто собакой, которую она время от времени пинала. Не то чтобы я сожалел о том, почему больше ей не нравлюсь. Если бы она хотела моей смерти, то я бы остался жив назло ей. Среди прочих причин.
— Ты на самом деле не имеешь в виду, — прорычал Лайонел. — От него есть хоть какая-то польза, и, по крайней мере, в последнее время он выполняет свою задачу без жалоб. Мой сын сражается со мной на каждом шагу.
Они оба замолчали, и предательский стук спинки кровати пронзил мою голову.
Стелла возбужденно хихикнула.
— Ты такой плохой человек. Ты знаешь, как поставить фейри на место, не так ли, Лайон?
 А-а-а-а-а-а-а. 
Последовало еще более тяжелое дыхание и удары по стене, и я задался вопросом, действительно ли это стоило того, чтобы подслушивать сексуальные сцены моей матери для получения информации, или я просто мучил себя без веской причины.
Действительно ли они планировали то, что я подозревал во время Лунного Затмения, или они просто обсуждали былые времена? Я должен был знать. Потому что, если бы они собирались сделать это снова, мы были бы в глубоком дерьме.
— Я больше не повторю тех же ошибок, на этот раз мы выберем правильного фейри, — прорычал Лайонел. Они перешли в крещендо ударов и стонов, и я выбежал оттуда, решив, что услышал достаточно. Мое сердце болезненно колотилось, когда я мчался по коридорам поместья Акрукс обратно в бальный зал.