Безжалостные Фейри (ЛП)

 Мне так жаль. Хотела бы я вернуться и изменить прошлую ночь. Я бы сделала так много вещей по-другому. 
Я вышла из душа, вытираясь, прежде чем натянуть джинсы и черный свитер, которые оставила висеть над раковиной. Зеркало запотело, и часть меня хотела оставить его таким. Но другая, более упрямая нуждалась в том, чтобы увидеть ущерб.
 Может быть, все не так уж плохо. 
 Да, и, может быть, «Титаник» не затонул. 
Я взяла полотенце для рук с вешалки и быстро вытерла им стекло, прежде чем смогла передумать. Туман рассеялся, и за ним показалась сломленная девушка с пустыми глазами.
На моем лице не было макияжа, но оно казалось каким-то затененным, как будто темнота прошлой ночи проникла в мою кожу. И никогда не будет смыта.
Я подняла взгляд на свои волосы и резко вздохнула. Спереди они были длиннее, чем сзади, и от влажности прилипли к обеим сторонам моего лица. Я запустила в них пальцы, приподнимая волнистые концы, чтобы нащупать проплешину сзади. И поджала губы, гнев поднялся, как дьявол, в моей крови. Всхлип вырвался из легких, обещая еще больше слез, но я не позволила им пролиться наружу. Только не снова.
Я наклонилась вперед, держась за край раковины, когда ярость и ненависть подступили к горлу, как желчь. Мои пальцы крепко сжали фарфоровые края, а руки задрожали от напряжения. Я с трудом сглотнула, сдерживая прилив эмоций, угрожающий захлестнуть меня. И уставилась на свое отражение, замкнувшись в собственном взгляде, отказываясь позволить ему сбить меня с толку.
 Не хочу позволить им победить. Но думаю, что они уже сделали это. 
Когда я подавила бурю, назревающую внутри меня, то направилась обратно в свою спальню, обнаружив Тори, стоящую у высокого вертикального окна. Шторы были открыты, и свирепый ветер бил в стекло за ними. Турбина на вершине Башни Эир ревела и стонала под натиском, отчего казалось, что весь мир кричит.
Тори была обрамлена унылым утренним светом, а моя комната все еще была погружена в темноту. Я щелкнула выключателем, и она повернулась ко мне, сильно моргая, как будто я вырвала ее из какого-то жестокого видения.
Ее глаза скользнули по моим волосам, и жар пробежал по моей шее сзади.
— Они вырастут снова, — сказала она, ее голос был слабее, чем обычно.
Я кивнула, опускаясь на край кровати и подтягивая колени к груди. Но не моя гордость.
Между нами воцарилось молчание, и Тори вернулась к созерцанию территории кампуса далеко внизу.
— Что нам теперь делать? — спросила она в конце концов.
— Не знаю, — ответила я, чувствуя себя более безнадежной, чем когда-либо в своей жизни. — Почти все в Академии хотят, чтобы мы ушли. Может быть, нам стоит прислушаться к ним. — Это разбило мне сердце; эта школа казалась мне больше домом, чем любое другое место, где я когда-либо проводила время. Это было врожденным. Я была фейри. Я чувствовала это в самых глубоких уголках своего тела. Но также никогда не была такой нежеланной гостьей, как здесь.
Даже наш последний приемный отец, Пит, мирился с нашим присутствием без особых жалоб. Здесь мы были изгоями. Даже те немногие, кто принял нас, как Джеральдина и ее последователи, не хотели нас. Они хотели своих королевских принцесс. И мы никогда не собирались подниматься до этой роли. Так что же хорошего нам принесло то, что мы остались?
Тори устало вздохнула.
— Я думаю, ты права. — Она прошла, чтобы присоединиться ко мне на кровати, поджав под себя ноги. Искра жизнестойкости, которая всегда жила в ее глазах, потускнела до слабого пламени, которое отчаянно нуждалось в разжигании. Но я не думала, что у меня осталось достаточно сил, чтобы сделать это. — Тем не менее, мы облажались там, в Чикаго. Без денег мы окажемся на улицах. — Брови Тори сошлись вместе, когда она обдумала наше затруднительное положение.
— Мы справимся. Мы делали это раньше, — сказала я, но даже когда сказала так, знала, что это была не лучшая идея. Без сомнения, наш домовладелец уже забрал квартиру, которую мы снимали, и даже если бы мы смогли вернуться туда, как бы заплатили за то место?
 
Мой Атлас запищал, и я инстинктивно потянулась за ним, взглянув на сообщение на экране.
 Вас упомянули в посте в Фейбуке, Дарси! 
Удар исподтишка.
Может быть, какая-то темная часть меня жаждала наказания, потому что я двинулась вперед и нажала на уведомление.
 Я не буду уклоняться. Насколько все может быть хуже в любом случае? 
Тори наклонилась вперед, чтобы посмотреть, как сообщение появилось на странице, и у меня внутри все сжалось и оборвалось, когда я его прочитала.
 Сет Капелла: Вот пример того, как разрушается жизнь Дарси Вега. Не благодарите. 
 Будем надеяться, что она и ее сестра возьмут билет на автобус домой этим же утром. Но на тот случай, если они решат пережить еще несколько недель в аду, НЕ помогайте Дарси отрастить волосы. Любой, кто, как будет установлено, помогает ей, студент, преподаватель или кто-либо другой, будет переведен на нашу линию огня вместе с близнецами Вега. 
 И если вы еще этого не поняли, мы неприкасаемы. Так что не становитесь нашим врагом. 
 #королисолярии #убирайтесьиззодиака #возвращайтесьдомойнеудачницывега 
Я съежилась, когда включилось видео, которое Кайли сняла со мной на коленях у Сета. Тори выключила его прежде, чем я смогла пережить, как мне отрезали волосы и вместе с ними лишили достоинства.
Тори на мгновение положила свою руку на мою, и я грустно улыбнулась ей. Она с тяжелым вздохом упала обратно на кровать, а я бросила Атлас на матрас, когда прозвучало еще одно уведомление.
— Что теперь? — пробормотала я, взглянув на экран, просто чтобы убедиться, что меня снова не отметили. И нахмурилась, прочитав сообщение от директора Нова, очевидно, разосланное всей Академии.
 Все студенты обязаны быть на собрании с 8 до 9 утра в Сфере после инцидента прошлой ночью. Любой, кто не будет присутствовать, получит минус сто пятьдесят очков Дому и будет отстранен от всех клубов и сообществ на ближайшую неделю. 
— Инцидент? — прошипела я. — Был убит человек. — Я бросила Атлас Тори, чтобы она могла прочитать, и она нахмурила брови.
— К черту очки Дома. Могут снять столько, сколько захотят, — сказала она. — Я не пойду.
Я кивнула в знак согласия, не желая сталкиваться с целой школой студентов, указывающих и смеющихся из-за моей нынешней внешности. Я была не совсем готова к этому. И не имела уверенности, что когда-нибудь буду.
Прошло совсем немного времени, прежде чем студенты вышли из своих комнат и двинулись по коридорам; хлопали двери, люди смеялись и кричали, направляясь из Башни на собрание. Как будто прошлой ночи вообще не было. Половина из них, вероятно, думала, что мы уже ушли. И если бы у нас была какая-то жизнь, к которой можно было бы вернуться, я не сомневалась, что мы бы уже вернулись.
Башня постепенно затихала, и болтовня студентов разносилась далеко по кампусу.
Я теребила рваные колени своих джинс, размышляя над тем, что делать.
— Хотела бы я, чтобы у нас было немного денег. Если бы Дариус не уничтожил наличные, которые у нас были, когда мы пришли сюда, по крайней мере, у нас было бы что-то в мире смертных.
Тори угрюмо кивнула.
— Жаль, что мы не можем наколдовать большую кучу… — она остановилась на полуслове, выпрямляясь. — Золото, — выдохнула она, ее глаза загорелись какой-то идеей. Она повернулась ко мне с проблеском своего обычного «я», сияющего мне. — У Дариуса целая комната, полная золота. И он ни за что не пропустит это собрание и не потеряет драгоценные очки Игнис.
Мой рот приоткрылся, когда я поняла, на что она намекала.
— Но даже если бы мы могли попасть в его комнату, как, черт возьми, мы собираемся вернуться в Чикаго? Ранее мы перенеслись сюда с помощью звездной пыли, и я точно не видела ничего подобного, разбросанного по кампусу.
— Нет… но держу пари, у Ориона есть немного в его кабинете, — остро сказала Тори, и огонь в ее взгляде зажег пламя и во мне. Надежда танцевала, прыгала в моей груди и давала мне что-то, за что я могла держаться изо всех сил.