Измена. Серебряная Принцесса (СИ)
— Разве не сегодня первый съемочный день? — отвечаю также тихо. — Я опоздала или перепутала время?
Умоляю, скажи, произошла небольшая ошибка в датах и тогда…
Но вместо этого Стас тянет долгое:
— Блииин. — виновато опускает глаза. — Тебе никто не сказал?
— Не сказал… что? — копчик дотрагивается до кафельного дна бассейна. Лучи солнца играют где-то на поверхности. Они слишком далеко. Если даже протяну руку, не сумею до них не дотянутся.
— Тут такое дело… — Стас заводит ладонь за свою шею, и упорно не смотрит мне в глаза. Хмурясь, изучает носки собственных, слегка заляпанных, белых кроссовок. Чувствую его неловкость. — Твою роль отдали другой девочке. И, получается, что ты больше…
— Не участвую в данном проекте. — мне каким-то чудом удается произнести эти слова с иронией. Изобразить на губах легкую беззаботную улыбку. Вся горечь остается со мной на холодном дне бассейна.
Стас даже отвлекается от обуви и с недоверием поднимает голову. Вглядывается, наконец, в мои глаза.
Собираю последние крохи силы, чтобы он не почувствовал, как в моем голосе бултыхает привкус разочарования.
— Рин, мне жаль. — шепотом говорит старшекурсник, — Правда, ты луч…
— Мою роль отдали Уле? — зачем-то спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ.
Он морщится и коротко кивает.
Последние шоры, присутствующие на глазах, разрываются с характерным резким звуком. Опадают, задевая острыми сухими листами кожу. Я на миг будто глохну. Звуков нет. Есть только гул. Нескончаемый гул отрезвления стоит в ушах и молотит со всех сил.
Кидаю взгляд на группу. Ловлю чужие косые взгляды. Мне не казалось. Они шушукаются между собой, поглядывая на нас со Стасом. Замечаю ухмылки на лицах девушек.
Теперь я не просто растоптана. Я еще и унижена. И подобные чувства я раньше ни разу в жизни не испытывала.
Хочется закричать в голос. Хочется проснуться и узнать, что это все кошмар. Хочется упасть на колени и закрыть голову руками. Так много всего, чего хочется сделать. Но…
Кислород в легких скоро закончится, если я так и продолжу отсиживаться на бездушном дне бассейна. Яростно отцепляя от себя щупальца боли и разочарования, отталкиваюсь ногами и делаю первый рывок наверх.
— Стас, ты нам срочно нужен! Тут вопрос по сценарию! — доносится голос откуда-то со спины.
— Подождет! — сурово кричит он в ответе.
— Иди, — говорю я. — Все нормально. — я выплыву.
Ничего не ответив, он пару секунд смотрит мне в глаза. Потом быстро кивает, сухо прощается и уходит.
Тогда что-то вдруг касается меня. Щекочет левую половину лица. Бессознательно вскидываю голову вверх, поворачиваю чуть в сторону и сталкиваюсь с ним взглядом.
Зимний принц — так его называют в академии — стоит на балконе второго этажа, облокотившись о высокую колонну. Скрестив руки на груди, в упор смотрит на меня.
«Почему ты так со мной?» — спрашивают мои глаза, невзирая на внутренние запреты. — «За что?»
Его же молчат в ответ. Он сам мало похож на живого человека. Скорее на каменную глыбу, не способную на эмоции. Во взгляде — пустота. Ни единой эмоции на красивом лице. Даже сейчас, сквозь боль и унижение, я не могу не признать, насколько идеально он выглядит.
Андрей транслирует абсолютное безразличие. А я каким-то чудом собираю себя. Плыву выше и выше. Никто не увидит, как склонится серебро. Вытянувшись негнущейся струной, неспешным шагом двигаюсь обратно к стеклянным дверям.
Внутри рвутся канаты. Глупые надежды на его сожаление полностью рассеиваются, оставляя меня в звенящем одиночестве.
Обжигающая влага желает вырваться из глаз. Я надеялась, что потратила ее всю в тот день. Но, к сожалению, мое тело не скупится воссоздать ее вновь.
Что обо мне подумают окружающие, если я, забыв про приличия, выбегу из академии со слезами на глазах? Что серебро ослабло? Что я не достойна принадлежать к роду драгоценных металлов?
Я не могу так опозорить отца. Он будет подавлен. Разочарован в своей дочери… Мне нельзя, нельзя.
Шепотки вокруг нарастают, чужие взгляды становятся продолжительными и жалящими. Уже никто не пытается скрыть, скользящую в воздухе насмешку.
Осознаю, что не выдерживаю. Это все вдруг оказывается сильнее меня. Давит так остро. Я почти выплыла на поверхность, но что-то вновь схватило за ногу и теперь с силой тянет обратно на дно.
Резко сворачиваю к женскому туалету. Захожу в одну из кабинок. Слезы тут же хлещут из глаз. Обнимаю себя руками, повторяю, что «все хорошо, все хорошо, все хорошо», но никак не могу успокоиться. Тело бьет дрожь.
Я приехала сюда, считая, что поступаю правильно. Приехала, потому что не хотела никого подводить. А оказалось, что жалкую идиотку никто и не ждал. И никто даже не соизволил сообщить о том, что роль дали другой. Другой. Уле.
Он дал роль ей. Ей. Той, с кем изменил мне.
Неожиданно слышатся шаги. Затем дверь моей кабинки с грохотом открывается. Оказывается, я настолько не в себе, что забыла ее закрыть.
— Серебряник, ты хоть двери кабинки закрывай, когда собираешься рыдать!
Девочка из параллельной группы, Дарьяна, смотрит на меня укоризненно. Она из старого рода Медных. Их семья давно растеряла богатство, но все равно относится к высшей знати.
Мы познакомились в начале учебного года, и она мне сразу понравилась. В ней будто бурлит сила и желание жить. Мы даже начинали с ней общаться, но Уля закатывала сцены ревности. Говорила, что девушка ей крайне несимпатична своими вульгарными замашками. Я ничего такого в Дарьяне не замечала. Меня наоборот восхищает ее смелость. Но чтобы не расстраивать лучшую подругу я постепенно прекратила общение.
— Пришла поиздеваться? — глухо усмехаюсь, стирая предательскую влагу с лица.
— Не надо судить всех вокруг по лекалам одной шаболды, — иронично отвечает студентка. — В холле полно желающих увидеть твои слезы. Новость о том, что Серебряная принцесса рассталась с Зимним принцем не смолкает тут уже который день. А твое сегодняшнее появление прямо бесплатное шоу для простых смертных. Никто точно не знает, что именно у вас произошло, но, когда стало известно, что главная роль в его фильме неожиданно перешла к Уле, студенты сами сделали понятные для себя выводы. Так что я пришла тебе сказать — успокаивайся. Прими тот же бесстрастный вид, с которым шла до этого, и я провожу тебя до машины. Пять минут назад твоим выражением лица можно было слать всех в задницу кальмара на вечное пмж. Я честно была восхищена. Но потом ты резко двинула в сторону женского туалета, и я поняла, что поход на грани провала. Так? — спрашивает и не дожидаясь ответа, куда-то отходит.
Потом возвращается, держа в руках стопку сухих салфеток, и протягивает их мне.
— Если сможешь без лишней истерики уехать из академии, то шикарно обломаешь тех, кто ждет и жаждет позлорадствовать над твоей трагедией. Осторожно вытираю глаза салфетками.
— Почему ты это делаешь?
— Я же ответила, — непонимающе пожимает плечами, — Своих не бросаем.
А потом задумавшись, добавляет.
— Но я сейчас прикинула. Сразу уезжать — тоже не лучшее решение. Получается, ты приехала ради того, чтобы тебе показали на дверь? Ну…такое себе. Это будут вспоминать и напишут грустные баллады, в которых тебя будут не жалеть, а разделывать под орех. Пошли лучше посидим в местной кафешке, и ты в благодарность за мое великодушие, угостишь меня кофе. А чуть позже в одном из залов должна пройти выставка картин Масляной Олеси и Синёва Виктора, можно будет глянуть. Или сходить на репетицию «Полудрагоценной крови»! Ты же знаешь эту группу, которую основал Костя Бериллов? Да ладно, реально не знаешь?
Пожимаю плечами. Не то, чтобы я совсем про них не знаю. Что-то слышала, но никогда особо не интересовалась. Обычно я все время отдаю учебе, дополнительным кружкам и посещаю те выставки, которые настоятельно рекомендуют мои преподаватели, либо папа.
Однако в словах Дарьяны есть доля истины. Уйду сейчас и все расценят это как позорное бегство. К тому же, идти особо некуда…я отпустила Николая.