Идеальные

– Белла, подойди сюда, – выкрикнула Алабама раньше, чем Селеста запротестовала. – Давай посмотрим, подойдет ли это тебе. – Щелкнула она пальцами так, словно подзывала собаку.
Белла, похоже, не услышала ее призыв, а если и услышала, то не сочла, что он заслуживал ответа. Алабама продолжила щелкать пальцами. Селеста потерла глаза.
– Беллочка, подойди сюда, пожалуйста, – устало пробормотала она.
Но божьей милостью ее голос возымел действие. Белла вскинула глаза, и ее крошечное личико исказило плохо скрытое нетерпение.
Селеста и раньше видела такое выражение лица. Оно появлялось у ее мужа Луи, когда она заговаривала с ним во время важного футбольного матча. В защиту Селесты следует заметить: понять, какие матчи важные, а какие – нет, для ее ума было задачей непостижимой.
Издав короткий, очень «взрослый» вздох, Белла с трудом встала с пола. Но уже через миг она оказалась под боком у Алабамы. Своих дельфинов девочка оставила в середине прохода – но не в кучке, а выстроенными в три ровных рядка. Это было нормально для Беллы, она так играла с фигурками. Сегодня она расставила их не по видам или расцветке, а по величине.
– Мама, киты-убийцы – тоже дельфины, – сказала Белла, глядя на Селесту поверх вешалки. – Просто их называют китами или касатками.
Приложив к Белле топ и прищурив один глаз, Алабама прикинула размер.
– Похоже, тебе маловат, – заявила она. – А, впрочем, не знаю. Возможно, он растянется.
– Что это? – С подозрением уставилась на топ Белла.
– Майка для твоего футбольного матча.
Белла нахмурилась.
– Моя команда фиолетовая.
Алабама застонала и бросила на подругу красноречивый взгляд: «Вот, смотри на плоды своего воспитания». Селеста ощутила покалывание в затылке. «Только бы не мигрень!» – взмолилась она про себя. И обратилась к дочери:
– Белла, можешь пойти и собрать своих дельфинов? Мы уходим отсюда.
Белла кивнула и покорно поплелась к своим игрушкам. Селесту не удивило то, что дочь не проявила интереса к украшенному блестками кроп-топу. На тот момент девочка надевала и считала приемлемым для себя только один предмет одежды – объемную, почти квадратную, уродливую футболку с надписью «АКВАРИУМ ШЕДДА» на спине и дельфином-афалиной на груди. Белла заносила ее до такой степени, что ткань местами истончилась настолько, что сделалась почти прозрачной.
– Давай все-таки заедем в «Таргет», – сказала Селеста подруге. – Если дочке в результате потребуется терапия, я с этим справлюсь.
Алабама шутки не поняла, а если и поняла, то не нашла ее смешной. Испустив обиженный вздох, она вернула вешалку с кроп-топом на кронштейн.
– Скажи, Белла, – заговорила она, когда они очутились уже на стоянке. – В твоей футбольной команде есть симпатичные мальчики?
– А вы знаете, что киты-убийцы бывают длиной со школьный автобус? – ответила вопросом на вопрос девочка; свой пакет с дельфинами она прижимала к груди так, словно опасалась, что кто-то попытается его отнять. – Они очень большие. – Взгляд Беллы стал крайне серьезным и практически сверлил Алабаму. – Хотя они поменьше, чем мой дом.
– Они больше слонов? – в голосе Алабамы прозвучало неподдельное любопытство.
Белла задумалась. Селеста нажала кнопку на пульте дистанционного управления автомобилем, и тот тотчас же поприветствовал ее дружелюбным гудком.
– Наверное, кит-убийца больше слона, – ответила, наконец, Белла. – Если хобот у слона опущен. А если он его вытянет, тогда не знаю.
– Я не думаю, что слоны такие же большие, как школьные автобусы, – пробормотала в рассеянности Селеста.
– Они величиной с мини-автобусы, – откликнулась Алабама. – Ну, те, короткие. Правда, это не школьные автобусы.
– На них возят школьников. И они автобусы. Отсюда и название: школьные автобусы.
– А меня в школу обычно отвозит мама, – встряла Белла, устремившая взгляд вперед. – Только вчера меня отвез папа, потому что мама забрала его машину, чтобы ее осмотрел мехник.
– Механик, – поправила дочку Селеста, но Белла явно не расслышала замечания. Опередив мать с подругой, она уже дошагала до автомобиля, остановилась как вкопанная и вперила в заднюю дверцу выжидающий взгляд, как будто та могла открыться сама собой.
 
– Папа ездит слишком быстро, – добавила девочка тихо, словно сказала это самой себе.
Селеста протянула над ее головой руку и распахнула дверцу.
– Так ты не против заскочить в «Таргет»? – поинтересовалась она у Алабамы, под стать Белле застывшей у пассажирской дверцы.
– В «Таргет»? – переспросила девочка.
Селеста покосилась на дочь, уже начавшую забираться в машину, но замершую на полпути и насупившую в неудовольствии брови.
– Всего на секундочку, – поспешила заверить ее Селеста, пораженная собственной глупостью. Ей не следовало ничего говорить, пока Белла не окажется в машине – пристегнутая ремнем и не способная оказать серьезное сопротивление.
– Я хочу сейчас же поехать домой, – заявила девочка тоном, не допускающим возражений.
Алабама у капота хихикнула, и Селеста поняла: помощи от подруги она не дождется.
– Нам нужно подобрать тебе спортивные брючки для игры в футбол. Разве ты забыла наш уговор?
Последние две недели Белла ходила на тренировки в своих пижамных штанишках «Си Уорлд». Селеста согласилась на это под одним условием: для первой игры они купят девочке настоящий спортивный костюм.
– Я хочу есть, – привела контраргумент Белла, и в ее пока еще спокойном тоне Селеста различила упрямство, готовое в любой момент выплеснуться наружу.
– Мы же перекусили, помнишь? Я взяла тебе морковные палочки.
– Я хочу яблоки.
– Белла, залезай в машину. – Селеста легонько подтолкнула дочку к сиденью. Но едва ее рука коснулась Беллы, девочка отпрыгнула вперед так, словно ее ударили.
– О, господи, – пробормотала Селеста.
А Белла уже зашлась диким визгом.
Снова вытянув руку, Селеста схватила ее за локоть – на этот раз крепко. Белла стала извиваться и брыкаться. Наконец, она вырвалась на свободу. А потом, сделав неожиданный пируэт сбоку от автомобиля, осела, прислонилась к колесу и огласила всю стоянку громким ревом. Селеста огляделась по сторонам. Через несколько парковочных мест загружала сумки в свой багажник какая-то женщина. Услышав детский плач, она быстро вскинула глаза. Селеста почувствовала, как загорелись от стыда ее щеки. И поспешила перевести взгляд на Беллу. Та уже лежала на асфальте лицом вверх. Селесту не переставало удивлять, насколько быстро ее дочь умела обострять ситуацию и насколько беспомощной она себя ощущала всякий раз, когда это случалось.
– Не хочу в «Таргет»! – выкрикнула Белла между дрожащими всхлипами. Селеста заметила рядом с ней пакет с дельфинами, еще одну жертву несправедливости. – Больше никаких магазинов!
– Белла, – нарисовалась рядом подруга.
Селеста отступила в сторону, хотя и усомнилась в том, что вмешательство Алабамы что-то изменит. Она не ошиблась: Белла снова сощурила глазки и продолжила плакать.
– Белла, а ты когда-нибудь ела шоколадное мороженое и мармеладных мишек?
Как ни странно, вопрос Алабамы возымел действие. Белла резко замолчала, только ее ручки остались сжатыми в кулачки, готовые продемонстрировать новую вспышку гнева, если потребует ситуация.
– Бьюсь об заклад, что не ела, – продолжила Алабама. И присела на корточки перед девочкой. Хотя та не подавала признаков того, что внимательно слушала (если не считать одного глаза, который, резко распахнувшись, буравил теперь мамину подругу). – И мороженое, и мишки есть в секретном меню в «Колд Стоун». Это мои любимые лакомства, – сказала Алабама.
При этих словах Белла открыла оба глаза. И они оба уставились на Алабаму.
– Секретное меню? – повторила вопросительно девочка.
Алабама кивнула:
– О нем вряд знает кто-нибудь еще, кроме меня.
Белла прикусила щеку. Она так и оставалась на асфальте в горизонтальном положении, на что Алабама, как ни странно, оказалась способной не обращать внимания. Она разговаривала с девочкой так легко и непринужденно, как болтают две подружки в кафе.