Враг (Сломанные) (СИ)

Ключик находится там же, где и пять месяцев назад. Тот же смешной брелок с котиком. Ну что, Лекс, второй раз на те же грабли? Не учишься, ой не учишься.
Открываю замок. Кладу ключ на место. Тихонько захлопываю за собой дверь. Вот и всё…
На улице жутко холодно, и пальцы даже в карманах леденеют. Про мокрые волосы вообще молчу. Пряди на лбу замерзают и покрываются слоем прилипшего снега, шея мокрая от стекающей с головы влаги. Пиздец, а домой идти полчаса минимума, и то если спешить!
— Да чтоб ты утопился там! — ругаюсь на ходу, ускоряя шаг. — И башку об ванную разбил! Ненавижу! Ненавижу!
Затягиваю шнурок на капюшоне покрепче, оставляя на воздухе только половину лица, и стараюсь идти так, чтобы меньше попадать в свет фонарей. Конечно, снег валит нешуточный, с десяти метров меня уже и не видно, но кто его знает. Лекс он такой, непредсказуемый.
Лучше бы он вообще не приезжал!
========== От себя не убежишь, Принцесса. ==========
Снегурочка из Синицыной вышла то, что надо. Конечно, я успел только на финальную часть данного представления, но увиденное мне понравилось и вызвало улыбку. Рослая Снегурочка с довольно объёмными бёдрами и внушительной грудью, которая едва помещалась в декольте новогоднего костюма, довольно колоритно смотрелась. Особенно на фоне тощего, как школьная швабра, Деда Мороза, костюм на котором висел как на вешалке, к тому же был великоват на несколько размеров, от чего всё время путался в ногах.
Ритка нашлась в толпе оживлённых зрителей, рядом с Олегом. Ну кто бы сомневался. А я-то понадеялся, что провожу её домой для галочки и спокойно свалю по своим делам. А вот от Олега так просто не отделаешься.
— Привет! — Ритка машет мне рукой и громко чмокает в щёку, когда я наконец-то подхожу к ним, протиснувшись сквозь толпу школьников.
— Привет, — Олег тоже мне рад, спокойно здоровается за руку и улыбается тепло.
— Ага, — бурчу неопределённо и отворачиваюсь на Деда мороза с «внучкой», которые уже начали раздавать подарки довольным малышам-первоклашкам. — Долго ещё?
— Спешишь? — тут же спрашивает Олег и хмурится.
— Немного. Вера просила помочь кое-что по дому, — вру, даже не моргнув.
— Ясно, — Олег кивает и делает вид, что поверил, хотя мы оба прекрасно знаем, что это неправда. — Где праздновать будешь?
— Ещё не знаю, — опять вру. Похоже, это уже входит в привычку.
— Лекс приехал. Слышал?
— Видел.
— И как?
— Что «как»? — начинаю злиться и бросаю на него предупреждающий взгляд.
— Всё нормально?
— А должно быть по-другому? — смотрю с вызовом.
— Да нет… — Олег опускает глаза, видимо, понимая, что делает своими вопросами только хуже, и возвращается к прежней теме. — Я думал, ты с нами праздновать будешь.
— Я же сказал, что не знаю ещё, с кем и где! — намеренно повышаю голос, чтобы его обидеть, и дёргаю Ритку за рукав свитера. — Ты идёшь?
— Дим, ну подожди ты немного! Посмотри лучше, какие мордашки довольные у первоклашек! Успеешь ещё к своим фрикам!
Скептически поднимаю бровь и взглядом спрашиваю «да ну?», чётко намекая на свои накрашенные глаза и цветную прядь в длинноватых волосах.
— Ты не такой! — как ни в чём не бывало выдаёт Рита. — Ты лучше! Просто запутался.
Вот теперь я действительно злюсь. Какого чёрта она опять лезет в мою жизнь? Договорились же: просто друзья. И никто никому ничего не должен.
— Рит, ты идёшь?! Или пусть Олег тебя проводит.
— Дим… — делает обиженное лицо, а я безразлично отворачиваюсь и жмусь сквозь толпу обратно к двери.
— Дима?! — это уже Олег мне в спину, но и на него я внимания не обращаю.
— Золотарёв?! — Ритка делает последнюю попытку, но я уже выскакиваю на школьный коридор.
Здесь почти пусто и не так шумно, как в актовом зале. Спешно покидаю здание школы, натянув капюшон на самый нос. Снега за два дня навалило как никогда, но школьный двор расчистили к самим воротам. Интересно, надолго ли? С неба опять начинала сыпаться мелкая ледяная крошка, грозившая превратиться в полноценные снежные хлопья. Передёргиваю плечами. Холодно до чёртиков, и в воздухе пахнет дымом и почему-то мандаринами. Или мне просто кажется? Какой дурак будет жрать мандарины на холоде у самой школы?
 
Вот и зачем, спрашивается, я сюда тащился? Не пришёл бы — обиделась. Пришёл — всё равно обиделась.
— Как представление?
«Бля, вот только тебя мне сейчас и не хватало!»
В тусклом свете уличного фонаря виднелась высокая широкоплечая фигура в чёрном коротком пальто. Без шапки, в тёмных волосах блестит снег, зато в широком вязаном шарфе серого цвета, намотанном вокруг шеи.
— Сам пойди посмотри, если так интересно, — намеренно огибаю его по дуге и, не замедляя шаг, прохожу мимо.
Мандаринами пахнет сильнее. Запах Лекса. Кажется, пару вечеров назад, когда меня тащили на плече, я чувствовал этот же запах.
По скрипу тяжёлых ботинок, давящих пушистые, только что упавшие снежинки за моей спиной, понимаю, что идёт следом. И какого? Скучно ему, что ли? Так я не клоун, развлекать его не собираюсь.
— Ну что ты хочешь? — останавливаюсь и оборачиваюсь так резко, что Лекс чуть не влетает в меня, притормаживая в последнюю секунду.
— Дим, что с тобой? — наклоняет голову и смотрит мне в лицо, только вот я не вижу выражение его глаз, долбанный фонарь прямо за его спиной.
— Это с тобой что?! Что ты ходишь за мной?! Сторожишь? Так я не маленький, мне нянька не нужна! Вали, куда шёл!
— Я к тебе шёл… — улыбается.
— Нахрена? — на минуту теряюсь от такого прямого ответа.
— Поговорить.
— О чём? — чертыхнувшись про себя, выуживаю из кармана пуховика пачку сигарет. — Вроде как решили уже всё.
— Когда это? — спрашивает слишком спокойно и даже чиркает зажигалкой, когда я понимаю, что свою где-то посеял.
— Ну вот тогда и решили. У речки.
— Что-то я помню плохо. Напомни пожалуйста, о чём именно мы с тобой говорили и что решили.
— Стареешь, Лекс? Склероз?
— Угу, — тоже закуривает и выдыхает дым в сторону.
— О том, что всё закончилось. А потом…
— Что потом?
— Ты уехал… — продолжаю неуверенно, прокручивая в памяти тот солнечный сентябрьский день, и понимаю, что мы реально болтали только о ерунде, так и не коснувшись главного: кто мы теперь друг другу?
— Уехал, — Лекс кивает и упирается спиной в школьную ограду.
— Пропал… — странно, но слова не идут. Хочется наорать на него, выплюнуть свои обиды ему в лицо, обвинить… Только вот в чём?
— Пропал.
— Мы с тобой даже друзьями не были, — стараюсь говорить спокойно. — Какие могут быть разговоры? Что мы можем решать? Мы чужие друг другу.
— Разве? — медленно выпускает дым из губ, а я отворачиваюсь, стараясь не смотреть.
— Что?
— Разве мы не были друзьями? Никогда?
— Ты же знаешь, что я не о том, — бурчу себе под нос, чувствуя себя виноватым.
— Ты меня боишься? Да?
— С чего бы это?
— Я взял тебя. Ты не хотел, — рубит с плеча, нисколько не заботясь о том, как это подействует на меня.
А на меня действует! Ещё как! Только вместо ярости и ненависти в груди теплеет, и я буквально чувствую на загривке побледневший шрам. Странно… Я же точно знаю, что тогда мне было больно, обидно, хотелось сдохнуть. Но сейчас почему-то помню только, что почти терял сознание в оргазме. Как сильные руки прижимали меня, держали, жалели. Помню его шёпот и мягкие губы на своих губах, на… Нет, кажется, это было уже в другой раз, просто у меня в голове всё смешалось и переплелось так тесно, что одно от другого не отличить. Почему я не думал об этом раньше? Когда успел забыть боль, оставив только приятную теплоту? Разве это правильно? А разве нет? Я был виноват перед ним, он просто отплатил мне той же монетой. В первый раз, когда изнасиловал. И во второй раз, когда сам считал себя виноватым в моём похищении. Мы в расчёте.
— У меня к тебе предложение, — втаптываю уже начавший тлеть фильтр в снег. — Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя. Что было, то было. Теперь мы сами по себе. Идёт?