Танкист-1 (СИ)

Ага. Вот и его родители подошли. Они у него учителя одной из владивостокских школ. Белозеровы выглядят куда скромнее Зуевых. Раскланялись вроде и с чувством собственного достоинства, но было в них нечто эдакое, неуловимо почтительное. Поговорили, отец Зуева подозвал фотографа, и предложил сфотографироваться всем вместе.
И подобная картина была не единичной. Это вначале все присматривались друг к другу. Теперь же личный состав роты начал активно разбиваться на кучки по интересам. Нашлись те, кто окружал себя теми, над кем могли доминировать. А была группа из шести человек, куда лицам не дворянского сословия путь был заказан. И то, что они из разных взводов и отделений, им не мешало держаться вместе.
Кстати, последние усиленно зазывали к себе Аршинова. Тот в принципе был не против. Связи они никогда лишними не будут. Родители у них не из последних в республике. Как впрочем и у него самого. А эта белая кость, в этом он был убежден, до конца дойдет непременно. Но после того, как они заметили, что в их кругу зазорно общаться накоротке с быдлом, он предпочел от них дистанцироваться. И с этого момента уверенности в том, что они получат офицерские погоны у него поубавилось.
— Витя! Витя, иди сюда! — приметив его, замахал руками Рома.
Нестеров решил воспользоваться сумятицей, и пойти сдать винтовку в оружейку. После чего, у него было еще время чтобы еще раз осмотреть и привести в порядок свое парадно-выходное обмундирование. И в частности, еще раз пройтись утюгом по брюкам, успевшим помяться в сапогах. Учитывая то, что подобные планы у всех юнкеров, а утюгов в бытовой комнате только четыре, стоило воспользоваться моментом, пока все заняты друг другом на плацу.
— Знакомьтесь, это Виктор, мой сослуживец и близкий товарищ, о котором я вам рассказывал. А это мои родители Глеб Данилович и Анна Федоровна.
— Здравия желаю, товарищ полковник. Анна Федоровна, очень приятно познакомиться, — приветствовал он родителей Романа.
А папаша у него заслуженный. Вон какой иконостас, и в большинстве своем награды боевые. Причем несколько уже чисто дэвээровские. Сейчас командует полком. При наличии множества заслуженных генералов, оставшихся не у дел, это показатель. Причем связи связями, но бездари занимать подобные должности в армии республики не могут. Отсев жесткий. Опять же, подпирают молодые, прошедшие инициацию.
Мать выглядит эдакой матроной и где-то даже наседкой. Вот так и не скажешь, что она занимает серьезную должность в столичной управе, и способна решать серьезные вопросы.
Признаться, Виктор не ожидал, что они воспримут его так тепло. Мать тут же предложила присоединиться к ним, и вместе провести первое увольнение. Заявила, что у них дома уже накрыт праздничный стол, и они будут только рады, если товарищ Романа, составит им компанию.
— Благодарю, Анна Федоровна, но я вынужден отказаться. Дело в том, что у меня уже назначена встреча, отменить которую нет никакой возможности.
— Уверены, что это не связано, с моими погонами, молодой человек? — вздернув бровь поинтересовался полковник.
— Ни в коей мере, Глеб Данилович, — намерено обратившись по имени отчеству, заверил Виктор.
— Очень надеюсь, что это правда. Однако помните, друг нашего сына, всегда желанный гость в нашем доме.
— Я запомню.
Раскланялся, и поспешил в казарму. Пока время вроде еще не потеряно, и есть вариант оказаться в числе первых претендентов на утюг. В гости идти он оказался, встречу придумал. Но отказываться от увольнения и не подумает!
Поднялся в холл казармы на четвертом этаже, и по привычке, обозначил стойку смирно, отдавая честь дневальному. Тот и не подумал отвечать. Лишь окинул его ленивым взглядом, и убедившись, что офицеров нет, привалился к стене.
Ничего удивительного, учитывая, что наряд в расположении первого курса из второкурсников. Присяга, это праздничный день для всех без исключения первокурсников, поэтому в наряде традиционно стоят те, кто передает им эстафету. К слову, приятного в этом мало, и назначают в него обычно провинившихся.
 
Прошел в оружейку и на входе столкнулся с унтер-офицером Мицкевичем. Не могли другого дежурного поставить. Тот окинул его иронично-ленивым взглядом. Хмыкнул. Принял винтовку, осмотрел. Сверил номер, и поставил подпись в приеме оружия.
— Свободен.
— Правда? Вот спасибо тебе добрый человек, — хмыкнул в ответ Нестеров.
— Договоришься.
— Уже страшно, — направляясь в спальное расположение, отмахнулся Виктор.
Сбросил сапоги, китель, брюки, и натянув повседневно-полевые галифе, в тапочках поспешил в бытовую комнату. Он оказался не один такой умный. В казарме уже находилось десятка два однокурсников, метавшихся по расположению. В основном те, к кому, как и к нему, никто не приехал. Податься им некуда, прибиться к местным как-то еще не успели, города считай и не видели. Поэтому не местных собрали в группы по четыре пять человек, за которыми закрепили офицера. Эдакая нянька и гид по городу.
Виктор так же не знал города, но предпочел гулять самостоятельно. Ну и была мысль навестить семейство Сверидовых. А не окажется никого дома, день ведь воскресный, сходит в кино, посидит в кафе мороженом. Словом, найдет чем себя занять, и нянька ему для этого совершенно не нужна.
Вскоре в казарме было не протолкнуться. Не то, чтобы помещение было тесным, просто одно дело когда в ней находятся усталые и замотанные юнкера, и совсем другое, когда возбужденная толпа юнцов. Особенный ажиотаж наблюдался как раз в бытовке.
Просто так уйти не получится. Непременно будет построение, и всех, у кого внешний вид не будет соответствовать требованиям устава, выведут из строя и погонят исправлять недостатки. Так что, за утюги шла настоящая битва, а над душой завладевшего им, тут же нависала пара-тройка нетерпеливых товарищей.
Наконец дневальный объявил построение. Дежурный прошелся по расположению, выгоняя копошащихся юнкеров. При этом с лица Мицкевича не сходило выражение эдакого легкого высокомерия. Он вообще держался на грани приличий. Правда, неизменно проявлял вежливость по отношении дворян, которых вычленял с легкостью.
Рыбак, рыбака. Все так. Он был представителем древнего шляхетского рода Великого княжества Литовского. О как! Так что, ничего удивительного в том, что он относился к выскочкам из народа с превосходством. Более того, насколько узнал Виктор, тот придерживался мнения, что лицам не дворянского сословия не место в офицерском корпусе. И как только он при таких взглядах еще не вылетел из училища, совершенно непонятно.
— Замкомвзводов доложить о наличии личного состава, — наконец отдал приказ старшина.
— Первый взвод, отсутствует юнкер Игнатов, — доложил юнкер Буйвол.
— Второй взвод, личный состав на лицо.
— Третий взвод, личный состав на лицо.
— Четвертый взвод, личный состав на лицо.
— Первый взвод, ищите вашу пропажу, — распорядился старшина.
— Есть! — ответил Буйвол, и тут же, — Первое отделение, найти Игнатова и привести в расположение. На выход, бегом, марш!
И парни с матерком, побежали на выход, разыскивать своего товарища. Вообще-то, обычно отправляли весь взвод. Но сейчас замкомвзвода решил действовать менее радикально. Не иначе как из-за родственников и близких, ожидавших юнкеров на территории училища.
— Заместителям командиров второго, третьего и четвертого взводов, проверить личный состав и вручить увольнительные записки, — продолжил раздавать команды старшина, едва последний юнкер из поисковой команды выскочил на лестничную клетку.
К внешнему виду претензий не оказалось. Еще бы. Юнкера готовились к сегодняшнему дню со всем тщанием. Да они почти не спали, хотя отбой и объявили назначенный час. То есть, де юре, рота отдыхала. Де факто же, хорошо если самое большее удалось поспать часа четыре. Прямо как в наряде.
Виктор вернулся в спальное расположение, так как забыл забрать из тумбочки ручку, подаренную ему Алиной. Да, не сразу, и не так легко, но он все же поступил. Быть может благодаря вот этому подарку, так как и то злополучное сочинение он писал именно ею. Ну и не помешает показать девушке, что он о ней не забывал и с ее презентом не расставался.