Наследнички 3

– Ты мог бы для разнообразия хотя бы себе тарелку достать, – проговорил я, подходя к Паразиту и вытаскивая из-под ошейника письмо.
– Вот ещё, – фыркнул Верн. – Это противоречит моим принципам и воспитанию. – При этом он внимательно смотрел на меня, точнее, на письмо у меня в руках. – Что пишут?
Я не ответил, медленно прочитав небольшое, но очень эмоциональное послание. Потом перечитал его ещё раз и поднял взгляд на Верна. Ольга в это время быстро расставляла на столе приборы и потрошила корзину.
– Ответь мне только на один вопрос, – наконец, проговорил я, продолжая сверлить взглядом безликого. – Как ты умудрился дожить до своих лет? Хотя нет, постой, у меня в связи вот с этим, – я потряс рукой, с зажатой в ней бумагой, – родилось сразу множество вопросов. И самый главный из них: Верн, ты почему такой дятел? Кто тебя надоумил тащиться сюда проверять источник, даже не предупредив своих?
– Что ты хочешь этим сказать? – Верн нахмурился. Он даже вперёд подался, пытаясь рассмотреть, что же написано в письме.
– Я хочу сказать, что отец здесь только что матом тебя не кроет, – если он думал, что я отдам ему письмо, то глубоко заблуждался. Там кроме очень нелестных характеристик одного слишком самоуверенного безликого, было ещё послание мне.
– Что именно пишет Константин? – процедил сквозь зубы Верн.
– Он пишет, что твои друзья или подчинённые, не могу сказать точно, кем вы друг другу приходитесь, практически подняли бунт. – Я перевёл дыхание и продолжил. – Некто Солак чуть ли не в открытую заявлял, что это мы тебя куда-то заманили, убили, освежевали, и, возможно, скормили Зелону. Последнее неточно. Возможно, Солак думает, что такие упыри, как мой отец и его ближайшее окружение, сами тебя сожрали.
– Что ты такое говоришь? – Верн привстал со своего места. На практически всегда невозмутимом лице появилось раздражение.
– Это не я говорил, Верн, это я сейчас отца процитировал. – вдохнув и выдохнув, я продолжил. – Признавайся, этот Солак решил воспользоваться твоим отсутствием, чтобы захватить власть? А все эти претензии, чтобы пустить пыль в глаза, прежде всего своим, а потом уже и нам: мол, эти людишки угробили нашего лидера, теперь пускай не обижаются?
– Солак никогда бы… – Верн внезапно осёкся и сел за стол, схватив вилку и яростно воткнув её в столешницу.
– Ух ты, какие у вас высокие отношения, – я даже присвистнул. – Но признайся, это экспромт твоего зама, или ты действительно никому не сказал, куда и зачем отправляешься?
– Я не успел никому сказать, – процедил Верн. – Источник начал волноваться, и я сорвался сюда. Как-то не думал, что всё может вот так обернуться.
– И о том, что надо как-то предупредить остальных, ты тоже не подумал, – я сжал зубы. – И это возвращает нас к первому вопросу: ты, как умудрился дожить до своих лет?
– Оставь этот тон, – на лице у Верна сыграли желваки, и я понял, что шутки кончились. Я ещё мало что умею, и вряд ли смогу продержаться против взбешённого безликого больше десяти секунд. Хотя. Я весьма демонстративно посмотрел на Паразита и прищурился. Если Верна заблокировать, то тут можно и поспорить, кто кого одолеет без магии. Потому что меня очень хорошо учили. Вот только нам ещё нужно как-то отсюда выбираться.
– Ладно, пусть это станется на твоей совести, – я снова перечитал письмо. Верн молчал. Он прекрасно понял мой взгляд, и тоже отлично осознавал, что мы всё ещё нужны друг другу. – Что значит, некоторые узлы защиты на тюрьме непримиримых ослабели?
– Не бери в голову, – хмуро ответил Верн. – В этом нет ничего криминального. Основная защита не зависит от этих узлов. И я надеюсь, что мы успеем выбраться отсюда до того момента, как можно будет начинать волноваться. Но в одном ты прав: нужно как-то сообщить Совету, что со мной всё относительно в порядке.
– И как это сделать так, чтобы они поверили, что это именно ты им отвечаешь? И делаешь это не под давлением и находясь не под воздействием? Или они поверят отцу на слово?
– Я могу написать записку, – нахмурившись, предложил Верн. – Все члены Совета отлично знают мой почерк. – Вот сейчас мы задумались вместе.
 
– Нет, – я покачал головой. – Такая записка не исключает принуждения или воздействия.
– А если Паразит принесёт сюда записку от Совета, а потом доставит им ответ? – внезапно предложила Ольга. Мы все, включая Паразита, посмотрели на неё. – Что? Можно же использовать шифр, который знаете только вы. И который нельзя применить при принуждении и с затуманенным разумом. Чаще всего – это именно ответы на некоторые вопросы. Если я ничего не путаю. Мой отец был кадровым офицером и служил на границе. – Добавила она, как будто это многое объясняло.
– Оль, твой план не лишён смысла. – Я вздохнул. – Есть, правда, пара моментов, например, Паразита к месту силы нужно будет отнести на руках, но это чисто технический момент. Остаётся самое сложное. – И я повернулся к коту.
– Мяу, – Паразит, словно мои мысли прочитал, потому что выгнул спину и зашипел. Я же снова вздохнул и потёр лоб.
– Да, остаётся самое сложное: убедить Паразита помочь нам не допустить глупостей со стороны безликих.
 
Глава 6
 
Виталий Керн вышел из поезда и огляделся по сторонам. Остановка была короткой, никогда поезда не стояли здесь больше двадцати минут. Даже не владеющим даром людям хотелось побыстрее убраться из этого места, в котором отчётливо ощущалось влияние силы. Что уж говорить про одарённых. Виталий поёжился и повернулся к вышедшему следом за ним высокому пожилому мужчине, с очень прямой спиной и застывшим на лице выражением невозмутимой брезгливости.
– Здесь… – мужчина обернулся и закончил, – неуютно. Мне совершенно точно не нравится это место.
– Назар, оно много кому не нравится, – Виталий посмотрел на крупного чёрного кота, удобно расположившегося на руках у Назара Борисовича. – Вон, Паразиту тоже, не сказать, что нравится здесь находиться.
Паразит приоткрыл один глаз, посмотрел на Виталия Павловича и, зевнув, снова свернулся на руках у Назара клубком.
– И куда нам идти? – спросил старый дворецкий, который до сих пор мог дать ещё фору гораздо более молодым во многих аспектах.
– Понятия не имею, – Виталий нахмурился. – Нас, вроде бы должны встретить. Но почему-то… – Он не договорил, так как на перрон вышел высокий мужчина в плаще и с закрытым маской лицом.
Безликий остановился рядом с Керном, и Виталий почувствовал на себе его изучающий взгляд. Наконец, безликий шевельнулся. Он протянул руку и снял маску, открыв лицо. На вид ему нельзя было дать больше двадцати пяти лет.
– Меня зовут Солак, я вижу, Константин прислал по-настоящему ценного заложника. Более ценными могли бы быть только его дети и его мать, – медленно проговорил он, не сводя пристального взгляда тёмных глаз с Керна.
– Странно, Костя часто говорил, что вы путаете его с первым Орловым, частенько называя Зелоном, – ответил Виталий, также не сводя пристального взгляда с Солака. – А ещё он говорил, что вы всё-таки стараетесь не называть вещи своими именами. Во всяком случае, заложников вы редко называете именно заложниками. Предпочитая, что-нибудь более нейтральное.
– Например? – Безликий приподнял бровь.
– Например, гости, – ядовито проговорил Керн.
– Гостей никто никогда не держит. Ты же со своим спутником останешься у нас «в гостях» до того, пока не разрешится вопрос с Верном. – Отрезал Солак. – Идёмте за мной, – и он пошёл впереди мужчин, бросив тревожный взгляд на развалившегося на руках у Назара Борисовича кота.
– Я надеюсь, мы не задержимся здесь надолго? – Керн задал этот вопрос спине Солака.
– Вам в любом случае придётся остаться здесь до завтра. – Ответил безликий не оборачиваясь. – Поезда приходят раз в сутки. Но у нас тоже нет желания долго ждать. Поэтому пока твой слуга будет обустраиваться в домике, ты с этим животным, – Солак обернулся и посмотрел на Паразита, – пройдёшь за мной. Нам тоже хочется поскорее узнать, что происходит с Верном.