Хозяйка магического экспресса

– Надо же, как они спелись, – хихикаю я.
– Не то слово! – возмущается Маркус. – Хорошо, что Миранда хотя бы убедила Рози поужинать! И то они уничтожили свои порции, так и не отходя от тебя.
Мужчина недовольно сопит, всем своим видом показывая, как его задевает такое непослушание со стороны приёмной дочки.
– Маркус, ты что, ревнуешь? – Внезапное озарение настигает меня. – Потому что Рози успела привязаться ко мне и Кропе?
– Не говори ерунды! – На секунду лицо Маркуса удивлённо вытягивается, показывая, что я попала в цель, но потом он вновь становится серьёзным. – Какой план, гратта Хардисс? Уверен, ты уже знаешь, что мы будем делать.
Я обвожу стоянку взглядом, собираясь с мыслями. Плана как такового у меня нет. В починке экспресса я бесполезна, помогать девочкам на кухне – они меня первыми оттуда тряпками погонят. Разбирать обломки вагонов – мои мальчики-стюарды слишком гордые, чтобы принимать помощь от женщины, тем более хозяйки.
Взгляд снова останавливается на разрушенном рудохранилище. Вопрос о целостности наших запасов армелита отпадает сразу же. Если не Кропалёк, то местные фуршуни уже сожрали всё, что я успела закупить. А потому первое и самое важное, что нужно сделать на пути к нашему спасению, – раздобыть топливо для «Торопыги».
– Единственное, чем я могу сейчас помочь, – так это исследовать место, куда нас закинуло, – говорю я, разворачиваясь к лесу. – И ты пойдёшь со мной.
– Неожиданно, – тянет Маркус в явном недоумении. – Я уж думал, придётся навязывать свою компанию.
– Ну что ты. – Я оглядываюсь и подмигиваю. – Ты, несомненно, очень полезный компаньон. А я, знаешь ли, слишком практична, чтобы отказываться от очевидной выгоды. Даже в угоду своей вредности.
Сказав это, тут же ныряю под сень разлапистого кустарника. Просто мне нравится оставлять за собой последнее слово, а Маркус не любит проигрывать. Поэтому единственный выход из нашей словесной дуэли – сделать вид, что появилось что-то очень важное, например, труднопроходимые заросли.
– Ты знаешь, куда идти? – спустя полчаса нашего молчаливого похода задаёт вопрос Маркус.
Я как раз останавливаюсь на небольшой прогалине посреди леса. Меня по-прежнему не покидает чувство, будто я здесь уже была. Бегала по этим местам, играла в прятки у того раскидистого дерева. Но в моих видениях здесь всё не было столь запущенно. От этих мыслей нехорошее предчувствие в груди разрастается ещё больше.
– Ты только сейчас решил задать этот вопрос?
– Сложно высказывать сомнения, когда ты настолько уверенно ломишься в кусты, – пожимает плечами Маркус. – А вдруг ты уединиться со мной решила, а? – Он смотрит на меня лукаво, но под моим надменным взглядом тут же меняет тактику. – Если ты что-то для себя решила, смысл тебя отговаривать? Хотя, если всё же интересно моё мнение, я бы взял с собой твоих ребят. Неизвестно, какая гадость тут обитает.
– Уверена, ты сможешь меня от всего защитить. – Я криво улыбаюсь ему в ответ. – Но если мои предположения верны, мы никого опаснее фуршуней не встретим.
– О чём ты говоришь? – Маркус в недоумении вскидывает брови, но я не отвечаю, двигаюсь дальше.
Что-то тяжёлое, вытягивающее все силы, находится впереди. Я физически ощущаю это: на меня наваливается апатия и опустошение. Зрение будто бы раздваивается: я вроде нахожусь здесь и сейчас, слышу лёгкую трель птиц и сопение Маркуса позади, и в то же время перед глазами мелькают совсем другие картинки – затянутые дымом и пеплом.
Когда мы достигаем очередной прогалины и тяжёлые опахала низкого кустарника расходятся в стороны, я уже знаю, что увижу.
Незримая дорога выводит нас к центральной площади давно умершего города – сожжённого заживо, а сейчас покрытого густыми зарослями мха и ползучего вьюна.
Но мои глаза видят другое: столбы огня, пожирающего здание за зданием, бегающих в панике людей. И людей в имперской форме. Это не просто жандармы – это спецотряд потрошителей. Они вламываются в каждый дом, хватают людей и уводят их куда-то, оставляя после себя только огонь и смерть.
Я наяву ощущаю этот удушливый запах сгорающей жизни. От него не спрятаться, и, даже если перестать дышать, он всё равно навечно со мной – впитался в меня, в мои воспоминания.
Ноги ослабевают, и я оседаю на землю. Упала бы, да меня подхватывает Маркус.
– Агата, что с тобой? Где мы?
– Это мой мир, Тиамар. – Я откидываюсь на его грудь и обвожу невидящим взглядом заброшенные руины. – Всё, что осталось от моего дома…
Маркус молчит, но эта тишина спасительна для меня. Не уверена, что, если сейчас он начнёт расспрашивать о произошедшем здесь, я не скачусь в банальную истерику. Я прятала память о той трагедии так далеко и глубоко в подсознании, что сейчас это физически больно, будто я снова переживаю момент, когда имперцы пришли в наш город и предали его огню.
– Вот поэтому мы и везём Рози в школу.
Дыхание Маркуса шевелит волосы на моей макушке. Он сжимает меня в объятиях, и жуткие картины в голове гаснут, теряют яркость, вновь скрываясь в пелене забвения.
– Чтобы больше ни один Скользящий не пострадал в этой бессмысленной охоте.
  
Глава 10
 
Сделка
 
– Есть предположения, почему нас закинуло именно в Тиамар? Его ведь даже на картах нет? Как и других миров, выпотрошенных имперцами? – спрашивает Маркус, пока мы идём по заросшим бурьяном улочкам.
Странно, что тут вообще сохранилось подобие дорог, учитывая, сколько времени прошло с тех пор, как здесь кто-то жил. Я двигаюсь вперёд, упрямо не глядя по сторонам. Мне каждую секунду кажется, что, брось я взгляд на оставшиеся от домов руины, – и на меня кинутся призраки. Что они будут обвинять меня в том, что я жива, а они нет. И самое страшное, что в одном из этих покосившихся строений я узнаю свой дом…
Я давно похоронила родителей, оставив всю свою любовь и светлую память за пеленой пролитых слёз и забытых воспоминаний. Пускай так и остаётся: мне нужно думать о другом. Моя команда, мой поезд, теперь ещё и Розмари – вот мои якоря. Те, забота о ком вытесняет из головы все переживания прошлого.
От падения в эту пучину спасает ещё и беззаботная болтовня Маркуса, который всеми правдами и неправдами пытается отвлечь меня. Переключить в привычный режим педантичной Агаты.
– Не знаю, – пожимаю я плечами и останавливаюсь перед особо крупными руинами.
А потом, немного поразмыслив, достаю кусочек местного армелита из сумочки.
– Хотя есть догадка. Этот осколок добывали в здешней шахте, может, он как маяк подействовал. Не знаю.
– А ведь вполне может быть. Говорят же, что армелит от мира к миру разнится, – говорит Маркус, внимательно рассматривая кристалл на моей ладони.
– Вот, видимо, и притянуло нас к родному для меня миру.
Я поспешно прячу своё сокровище обратно в сумку и резко двигаюсь вперёд к разрушенному входу.
Маркус, не ожидавший такой реакции, чуть отстаёт, но потом нагоняет.
– А здесь мы что ищем?
– Почти все шахты ещё до прихода имперцев засыпали, поблизости от города нет ни одной. Кроме этой.
Мы как раз входим в округлое помещение со стенами, местами развалившимися. В центре зияет практически идеально круглое отверстие с низенькими бортиками. На противоположной от нас стороне я замечаю платформу грузового подъёмника.
– Самая первая шахта Тиамара. Она считалась чем-то вроде святилища. Придётся нам с тобой согрешить.
– Ты уверена, что это хорошая идея? – В голосе Маркуса сомнения столько, что его хватит на дюжину критиканов в каком-нибудь экспертном бюро.
– Нам нужен армелит, а это старая армелитовая шахта. Связь улавливаешь? – устало огрызаюсь я.
– Ты же сама рассказывала, что все шахты в вашем мире иссякли. – Приподняв бровь, Маркус скептически продолжает осматривать полуразрушенный колодец.
– Никто не знает, как образуется армелит. А вдруг он снова появился? Да и выхода у нас всё равно нет, – пожимаю я плечами, а глазами ищу хоть что-нибудь, что поможет нам спуститься или отремонтировать сломанный механизм.