В мире греха и власти (СИ)

Пожав плечами, Кинни отвернулся от Джастина и, откинувшись на спину, уставился в потолок.
— Любой бы поменялся со мной местами, Солнышко.
Ничего не ответив, Джастин снова прижался к Брайану, понимая, что тот не будет обсуждать это. Но по голосу, выражению лица и грусти в зеленовато-карих глазах, он понял, чего стоило Кинни отпустить сына. Но, тем не менее, игра в футбол навсегда останется для него на первом месте. Такие, как Киннетик, живут футболом.
Но Брайан, видимо, решил закончить пятиминутку сантиметов. С хищной улыбкой он навис над Джастином и, глядя в настороженные голубые глаза, проговорил.
— И на этом мы завершим игру в вопросы и ответы. Я придумал для нас другое занятие.
И не дожидаясь ответа Джастина, впился в его губы бешеным поцелуем.
И все началось сначала.
========== Часть 5 ==========
Последующие несколько дней, которые оставались до отъезда из Англии, Джастин провел с Брайаном. И это было лучшее время в его жизни. Они много разговаривали, занимались сексом или просто лежали, лениво переключая каналы телека.
Джастин узнал Брайана с той стороны, с которой и не надеялся. Известный футболист, кумир и ловелас превратился для него в неординарного, умного и целеустремлённого мужчину, который рискнул слишком многим, чтобы достигнуть мечты. Брайан рассказал ему о том, как создавался его имидж, как агенты трудились, внушая общественности, что Киннетик пустой, помешанный на женщинах и развлечениях тип. А тот в это время был настолько занят футболом, что на остальное просто не обращал внимания. А когда понял, куда ведут его чертовы пиарщики — было поздно. Иллюзия для внешнего мира оказалась создана. Красавчик Кинни — дебошир и вольнодумец. Ловелас. Его внефутбольная жизнь оказалась зажата в рамки, которые оказались слишком жесткими. Брайан стал задыхаться. Вот тогда и появилась Линдси со своим предложением, и Брайан женился на ней, полагая, что это принесет стабильность в его насыщенную событиями жизнь. Но тщетно.
Джастин узнал, как сложно было удержаться на вершине, не имея возможности открыто демонстрировать свои наклонности. И учиться жить с этим, понимая, что в мире футбола по-другому не выйдет.
Казалось, что они с Брайаном знакомы много лет. Странная близость, которая возникла между, казалось бы, чужими людьми, постепенно перерастала в нечто большее, и Джастин был напуган. Через несколько дней он покинет Англию и никогда больше не увидит Брайана. А чем больше он узнавал его, тем больше ему не хотелось уезжать. Было до безумия страшно облекать происходящее в слова. Потому что будущего у них точно не было. Да и что общего между простым американским студентом-художником и всемирно известной звездой футбола?
Дафна, убедившись в правдивости слов Джастина, была вне себя от счастья. Им с Брайаном даже пришлось поужинать с ней, чтобы хоть немного умерить ее прыть. И на протяжение всей трапезы девушка закидывала Брайана кучей вопросов о футболе, о том, скольких игроков он знает и со сколькими сможет ее познакомить.
Джастину с огромным трудом удалось умерить энтузиазм подруги, пообещав, что Брайан достанет ей автограф ДжейТи. Только после этого девушка ретировалась, подмигнув на прощание и заявив, что за такого, как Кинни, и умереть не жалко.
Можно подумать, сам Джастин этого не знал!
После ужина они с Брайаном снова вернулись в лофт, где до утра предавались излюбленному занятию.
Секс был прекрасен. Казалось, что Джастин умирает и возрождается сотни раз при каждом прикосновении к этому мужчине. Их тела совпадали каждой клеточкой, каждой молекулой. Все ощущалось настолько сильно и ярко, что перехватывало дыхание.
В последний вечер Джастина в Лондоне, они с Брайаном лежали на полу в его лофте и медленно, томно целовались. Футболист мучительно нежно и с каким-то отчаяньем исследовал рот Джастина, скользил руками по его телу, словно пытался запомнить каждое мгновение.
— Брайан, — шепнул Джастин, когда Кинни оторвался от его губ и уткнулся носом в ложбинку между плечом и шеей, — ты должен знать, что я…
  
— Я знаю, — прервал его Брайан, нежно прикусывая кожу на его шее.
— Я буду скучать, — еле слышно шепнул Джастин, — очень.
— И я, — также тихо ответил Брайан, еще крепче прижимая его к себе.
Джастин почувствовал, как перехватило горло, и поспешил сменить тему, понимая, что еще немного, и он может не сдержаться и начать умолять Брайана…. Только вот о чем? Позволить ему остаться? Но это невозможно. В Лос-Анджелесе его ждал новый семестр в университете и дипломный проект, который покажет ему, насколько он готов к самостоятельной жизни молодого художника. Попросить Брайана поехать с ним? Еще более глупо, так как вся жизнь Киннетика находилась здесь. Поэтому нужно просто уехать и оставить все, как есть.
— А что там на счет твоей продажи, — нарочито весело поинтересовался Джастин и похлопал Брайана по бедру, — никогда не понимал, когда торгуют людьми, как скотом, но мне интересно сколько можно выручить за тебя.
Брайан фыркнул:
— Ты не поверишь, но очень много.
— Так все-таки пойдешь с молотка? – продолжал подначивать Джастин.
— У меня скоро заканчивается контракт с «Тоттенхэмом». А так как продлевать его с ними я не собираюсь, то они просто попытаются продать меня в трансферное окно, чтобы хоть немного нажиться.
Джастин покачал головой.
— Ну, просто как во времена рабства.
— Только рабам не платили семизначных цифр, — улыбнулся Кинни и чмокнул Джастина в макушку.
— А куда сам хочешь пойти? – поинтересовался тот, стараясь не думать о том, где окажется Кинни.
— Я еще не думал об этом. Но хотелось бы подальше от этого чертового дождя.
И Джастин, не решаясь предложить Брайану как альтернативный вариант переезд в Америку, предпочел малодушно замолчать и, отчаянно зажмурившись, вцепиться в Брайана, чтобы не отпускать его до того самого момента, когда нужно будет отправляться в аэропорт.
Последний секс был отчаянно нежен, с оттенком сладости и грусти. Они оба молчали, но прекрасно знали, что прощаются. И это оказалось невыносимо для обоих. Самолет Джастина вылетал в семь ура из «Хитроу», а значит, у них оставалось совсем немного времени.
Выбираясь из постели и оставляя на ней спящего Брайана, Джастин совершил, наверное, самый тяжелый поступок в своей жизни. Даже несмотря на то, что он давно признался себе, что влюбился в Кинни, пора было возвращаться домой.
Последний раз оглядев красивое тело лежащего на животе Брайана, Джастин в очередной раз заставил себя отвернуться. Если Брайан проснется, то нужно будет произнести нужные слова. Попрощаться. Возможно, что-то пообещать или наоборот удержаться от ненужных никому признаний. Намного проще будет просто уйти. Молча, не поддаваясь магии зеленовато-карих глаз. Закрыть за собой дверь, запоминая этого мужчину именно таким — расслабленным, красивым, умиротворенным. На мгновение он даже пожалел, что не может видеть лица Брайана, но это тоже было к лучшему. Слишком дорого оно ему стало.
А его ждал Лос-Анжелес и привычная жизнь. Каникулы закончились, он возвращался в реальность. Поэтому, стараясь удержать в груди горький всхлип сожаления, Джастин собрал свои вещи и покинул лофт, не заметив, как вслед ему с тоской смотрели блестящие и совсем не сонные карие глаза.
========== Часть 6 ==========
Спустя несколько месяцев после возвращения из Лондона, Джастин занимался новой картиной для университетского проекта, когда в его студию, словно ураган, ворвалась Дафна.
— Ты видел это, Джастин? — завопила она, лихорадочно блестя глазами, — я до сих пор не могу поверить?
— Что случилось? — спокойно отозвался он, никак не реагируя на возбуждение подруги.
— Ты с ума сошел? Об этом же говорят все каналы новостей! С самого утра!
Джастин на мгновение оторвал взгляд от почти законченной картины, с которой на него смотрел темноволосый, красивый мужчина с футбольным мячом. Его подтянутое, стройное тело, прорисованное до каждой мельчайшей детали, было словно живое. Насмешливые карие глаза с зеленоватыми крапинками, растрепанная челка, падающая на лоб, чувственные, полные губы, чуть тронутые самодовольной усмешкой — все это буквально завораживало. Но сам художник слишком хорошо помнил ощущение, когда реальные губы касаются кожи поцелуем, когда тонкие и сильные пальцы ласкают не футбольный мяч, а его собственное тело, когда ловишь на себе горячий взгляд темных глаз…