Справедливость для всех. Том 1. Восемь самураев (СИ)
Молодой человек отвел взгляд, часто моргая, склонил голову.
— В общем, думай, — посоветовал Бьярн. — Помолись Господу нашему, ибо Он милостив, провел тебя через испытание великое малой жертвою. Помолись и за дядьку своего, потому что его добротой и верностью единственно Божья воля свершилась. А дальше…
Рыцарь старый качнулся к рыцарю юному, и на мгновение Хель показалось, что старик щелкнет мальчишку по носу. Но Бьярн лишь вновь хмыкнул и внушительно посоветовал:
— Дальше пора взрослеть и умнеть. Обратно хода нет, просто убьют, теперь уж без затей. Мачеха яду плеснет или прирежут в углу. А отец в сторонку отвернется. Но вперед много путей ведут, какой выбрать — сам решай.
* * *
— Тут… — Пульрх помялся, несмело косясь через плечо на спутников. Те отводили взгляды, дружно выставив добряка со светлыми глазами на передний край. Очевидно, вопрос был щекотливый.
— Говорите, — подстегнула Елена. — Не думаю, что вы нас чем-то удивите.
Надо все-таки разузнать, откуда столь хороший портрет у Пульрха, напомнила она себе. Слишком качественная работа, здесь наверняка имеет место какая-то история, по крайней мере интересная, а может быть и в чем-нибудь да полезная.
— Ну… это… — добряк по-прежнему страдал, не решаясь изложить суть проблемы.
Затруднение внезапно и решительно устранил незаметно подошедший Колине. Человек-сова окинул собрание взглядом круглых, глубоко запавших глаз, пригладил длинные волосы и сказал:
— Они к барону возвращаться не хотят.
Говорил он чуть гнусаво из-за сломанного в бою и обратно выправленного костоправом носа, однако вполне разборчиво.
Пульрх тихонько выдохнул с облегчением.
— Да? — Елена, честно говоря, предполагала нечто подобное, хотя и не концентрировалась особо на мысли. — А почему? Победа ведь. Самое время возвратиться за наградой.
— А там ничего доброго нет, — пожал плечами Колине. — Жена барона скотина и коза драная. Парнишку то мы обратно живым приведем. Стерва будет мстить. А мужем она вертит как дохлой крысой на бечевке.
«Святой» и ранее особого пиетета перед значимыми особами не проявлял, ограничиваясь вежливостью, а сейчас, потеряв брата, судя по всему, окончательно решил не церемониться.
— Так и вы знали? — удивилась Елена.
— Конечно, — вновь пожал широкими плечами солдат. — Все знали. Ну, или догадывались.
— И молчали?
— Молчали, — кивнул «святой». — Мутки благородных, это между вами. Ну и с ним еще, — он качнул головой в сторону Дядьки. — Он родич как-никак. А лезть промеж зубов, для такого дураков не нашлось.
Елена слегка улыбнулась, оценив как элегантно ее записали в благородные. Лица баронского подкрепления выражали объединенное согласие. Кто-то даже закивал. Пульрх тяжело вздохнул, кажется, его искренне огорчала этакая неправда людская.
— А теперь? — Елена решила, что пора вернуть беседу в нужное русло.
— К барону возвращаться неохота. Ну, то есть к стерве евонной, — Колине по-прежнему выступал голосом общественности. — Бежать особо некуда. К холодам глядючи, тем более. А вы…
Он вновь пожал плечами.
— Вы вроде люди неплохие. Что думаете, то и говорите. Что говорите, то делаете. Благородные опять же имеются. И задерживаться тут не намерены. Самое то.
— Послужили Арнценам, теперь хотите послужить нам? — уточнила Елена.
— Этому вашему… Тайго или Тойго. Ну да, хотим.
— А семьи, присяги, все такое?
— У кого семьи, тут все… — голос Колине дрогнул, видимо солдат вспомнил, что Мара ныне вдова. — У Писаря баба вроде была…
— Была, — подал слово Драуг. — Повариха.
Дружинники сдержанно заулыбались. Действительно, кого еще мог найти себе покойный Мультиварио, как не повариху… жаль толстяка. Улыбки быстро угасли, сменившись ожиданием.
— Ну, так то была, — закончил «святой». — Она уж точно за нами не сорвется в память о сердечном друге. Что же до клятв, тут дружинные лишь по названию. Местных нет, все за кормежку и монету по праздникам служат. Принесут новую клятву, всего делов.
— Легко тут у вас все, — пробормотала женщина, лихорадочно думая. — А ты как?
— Уйду хоть так, хоть этак, — честно сказал Колине. — Мне тут о брате каждый пень будет напоминать. Клясться ни в чем не стану, хватит с меня. Ежели не погоните, пойду с вами, пока не надоест. В дороге биться за вас буду как нанятый охранник при обозе.
— Что ж, по-своему честно, — согласилась Елена и задумалась.
С этой компанией боевая численность Армии удвоится. За исключением Колине, воины довольно средние, однако в схватке проверены, в подлостях и скотствах не замечены. Быковать и выяснять, чего это бабы раскомандовались, вроде бы не настроены. Небесполезные парни, в общем. В конце концов, должны же у Марьядека появиться какие-нибудь подчиненные. Мара и Лара опять же, как помощь Виторе. Три служанки лучше одной. Хотя тут надо еще понять статус, для служанок они высоковато стоят. «Кампфрау»?.. Возможно. И все-таки новые люди — новые хлопоты… К тому же дезертиры, как ни крути, хоть и причина весомая.
Елена рассудила, что дело слишком ответственное, окончательное решение за Артиго, и стоит предварительно указать важные моменты.
— Платить за вашу службу нечем, врагов у нас до жо… хватает. Пока трофеями разжились, но что дальше будет — Пантократор знает, а больше никто. Дорога дальняя и опасная, как Профит на Пустошах, — изложила она краткую программу. — Так что настоящее темное, а будущее мрачное. Будет провиант и деньги — разделим и наградим сообразно. Не будет, тогда как получится. Если подходит, я передам господину.
— Если разделите добычу по справедливости, поровну, каждому хватит, чтобы в городе осесть, через годик стать горожанином с правами. А может и год не понадобится выжидать. Фейхану сейчас нужны бойцы, что встанут на башнях и стенах за совесть, а не только за плату. Если прийти с умением да собственным железом, все быстрее можно сделать.
Колине лекарке определенно стал нравиться. Несмотря на тяжкое горе, совиный человек был обстоятелен, рассудителен, мыслил здраво. И мечник весьма пристойный, не будем забывать главное.
— Если не по справедливости, заплатить нам все равно хватит, — закончил мысль «святой».
— Понятно… — неопределенно сказала женщина. — Передам господину.
Дружинники-наемники вновь начали переглядываться, тихо перешептываясь. Колине смотрел поверх деревенских крыш, показывая, что его это все не слишком волнует, он уйдет и так, и так. Выразителем общего настроения в итоге выступил Обух. Он пригладил короткую бородку, шмыгнул носом и промолвил:
— Все лучше, чем с бароншей закусываться, — Обух глубокомысленно качнул головой, показав на макушке тень грядущей лысины. — Тогда так, если поступите по-честному, будем премного благодарственные. Если нет, до Фехана добредем за кормежку и защиту, а там Бог вам судья.
Какая еще защита, вскинулась было женщина, и сразу же тормознула, вспомнив, что кругом сословное общество. Алебардист наверняка имеет в виду покровительство дворянина. Очень полезная штука в пути может быть…
— Сгодится такое?
Интересно, подумала Елена, почему они вежливо просят, а не требуют свою долю? И сама же ответила: видимо понимают, что дело рискованное. Бычить на дворян вообще опасно, тем более, когда у тебя нет решительного перевеса. Колине хорош, но, похоже, в деньгах особо не заинтересован, ему бы уйти подальше от здешних мест, а там прокормит меч. Остальные же бойцы средние, против Армии не выстоят. Остается уповать на господскую честность.
— Сгодится, — кивнула женщина. — Передам.
— Фух, славно, — Обух выдохнул с облегчением. — Как чуяли, добро все на телегу скинули, когда барон сюда направил. Жалеть не о чем.
Пульрх машинально погладил ватник на груди, там, где обычно скрывал конверт с портретом. Колине молча кивнул. И так состоялась предварительная договоренность. Мару и Лару спрашивать не стали, Елена скривилась, однако решила, что в чужие отношения лезть с эмансипацией пока не стоит. Артиго удостоверил соглашение без лишних вопросов, и «найм» за кормежку до города состоялся. Задача основной дележки пока зависла, Бьярн, опытный в нюансах грабежа, решительно заявил, что претензия, в принципе, обоснована и оплачена кровью, но добыча разнообразна, так что следует добраться до города, провести оценку, все взвесить на проверенных городских весах с честными гирьками и прочими эталонами. Желательно бОльшую часть обратить в монеты и тогда уж провести окончательный расчет. Мысль была вполне здравой и получила общее согласие.