Рысюхин, что там у вас налито? (СИ)

Тут возразить было нечего, но требовалось уточнить детали, а Лопухин тем временем продолжал:
— Мне это особенно тяжело. Вы, очевидно, обратили внимание на мой внешний вид. Дело в том, что после магической травмы я крайне чувствителен к холоду, точнее даже просто к температурам, ниже температуры тела. Я только при плюс двадцати пяти перестаю мёрзнуть и снимаю пусть тонкое, но пальто.
— Что же вы не сказали! Мы бы уменьшили охлаждение в кабине!
— Нет-нет, всё нормально. Ощущения эти — фантомные, я вполне способен с ними бороться, если недолго и не требуется сосредоточиться на чём-то ещё.
— Не могли бы вы пояснить, что хотите получить в итоге?
— Думаю, что-то вроде вашей кабины, но на весь кузов грузовика. Это возможно?
— То есть, что-то вроде вагона дачного поезда? С рядами сидений?
«Автобус это называется, бестолочь!»
— В принципе — да, что-то подобное. Но с вашей артефактной вентиляцией.
— Простите, возможно, вам покажется странным, что я сам себя прибыли лишаю — но почему бы вам не переставить на резиновый ход тот самый вагон? Если имеющиеся у вас грузовики не смогут утянуть такой прицеп — взять вагон от узкоколейки? Или снять корпус такого вагона и установить его вместо кузова? Насколько я знаю, строители давно уже делают что-то подобное.
— Да⁈ Никогда не интересовался бытом строителей — наверное, зря…
— Но у меня есть предложение лучше — дом на колёсах!
— Простите, как вы сказали?
Я как мог начал раскрывать эту концепцию, почерпнутую из рассказов деда и транслируемых им воспоминаний, потом мысленно плюнул, и отдал ему управление телом, при этом страхуя, чтобы не ляпнул лишнего, как он меня страхует при вождении.
В общем, следующий час прошёл в рисовании на листках бумаги, спорах и фантазиях. Даже жаль было портить развлечение, но…
— Господа, вы же понимаете, надеюсь, что это — очередной «конь в вакууме»? Идеально сферический?
— Почему же? Мы ведь изначально опираемся на уже достигнутый результат!
— Во-первых, как я уже говорил нашему брандмейстеру — допуск к работам. Своё имущество я под свою ответственность могу переделывать почти как угодно. Если речь заходит о казённом имуществе — сразу возникает вопрос легитимности. У меня нет и не предвидится диплома инженера, который позволил бы составить и подписать проект. Первая же комиссия — и всем станет больно.
Лопухин вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот и вносил в него какие-то не то записи, не то пометки.
— Это единственная проблема?
— Конечно же, нет! Во-вторых, что переделывать? Какая конкретно модель грузовика и где его взять физически? В-третьих, где работать? В моём домашнем каретном сарае мы явно не поместимся, плюс нужно иметь под рукой хоть какой-то станочный парк, многие вещи проще изготовить механической обработкой, чем магией. Ну, и в-четвёртых — кому работать? Мы с Семёнычем не просто умучаемся, плюс некоторые работы требуют одновременного приложения большего количества рук. Но главное не это. Если не хотим, чтобы вся конструкция и всё оборудование были цельнометаллическими — нужны как минимум столяр, слесарь, он же токарь, специалист по работе с кожей и ещё один специалист — по вентиляции и канализации, чтобы рассчитать необходимый и достаточный приток воздуха, например, и оборудовать надёжно работающий слив.
— Ну что ж, соображения резонные. Сразу скажу — всё, услышанное здесь меня не просто заинтересовало, а, простите, взяло за живое. Те, кому доводилось по нескольку месяцев кряду жить в палатке меня поймут без объяснений, остальным долго придётся рассказывать. И при этом стараться избежать нецензурной лексики, да. Поэтому проблемы эти, при вашем, Юрий Викентьевич, общем принципиальном согласии решить смогу. Если же вы откажетесь — что ж, придётся действовать самим, нащупывая варианты и заново выдумывая то, что у вас, похоже, давно продумано.
Лопухин глотнул кваса и, не дождавшись моих возражений, продолжил.
— Так, смотрим по порядку. Покладистый и при этом толковый инженер, который поставит свою подпись под проектом… Нет, не так — под экспертной оценкой проекта и прочностными расчётами у меня есть. Не глядя он подписываться не будет, всё пересчитает, где-то может даже поможет и подскажет, но руководить лезть не будет.
 
«Ага, и сопрёт всё, что посчитает интересным! А мы потом чтобы свои же решения в своей же машине применить — будем ему лицензионные отчисления выплачивать!»
Я с опасениями деда был согласен, но высказал их в более мягкой форме:
— А он, случайно, патенты на все более-менее интересные узлы на своё имя не оформит? Тем паче, ему виднее — что новинка, а что банальность?
— Нет. Я прослежу лично. А вот вам, при наличии настоящих новинок, озаботиться патентованием стоило бы. Далее. Что переделывать — техника сейчас вся в поле, вернётся, когда закончится сезон, то есть — осенью. Закупки новой также ведутся в межсезонье. К тому времени найдём и мастерские — там сразу решится и проблема со станками, а также рабочими. Плотник, шорник и портной у нас в экспедиции есть свои. Им тоже приходится жить в палатках, так что работать будут не за страх, и даже не за деньги, а за свой личный интерес.
— Если речь идёт про осень-зиму, то мастерскую надо искать в Буйничах, что под Могилёвом: я учёбу бросать не собираюсь.
— Найдём. Там у речников вроде бы что-то было, как минимум училище с его площадями. Или вовсе с МХА договоримся, чтобы их базой воспользоваться, хоть на лице, хоть на изнанке.
Тут я чуть не опозорился — хотел удивиться, как можно через нашу проходную протащить на изнанку грузовик, но осознал, что продукция полей и теплиц, которую не съедаем сами, как-то же вывозится. А навстречу её завозятся удобрения, техника, инструменты… Значит, есть и грузовой портал, просто я этим никогда не интересовался.
— Ну, а поскольку это всё дело довольно отдалённого будущего — давайте не будем оставлять висящих хвостов. — я протянул Лопухину подписанный чек. — Потом, по итогам осени и зимы, либо вернёте, либо ещё как-то возместите. Кстати, такой ещё вопрос. Насколько знаю, геологи лазят там, где даже лошадь не всегда пройдёт. Получается, и дом ан колёсах тоже? Тогда зачем он вам?
— Да, поисковые партии уходят порой далеко. Но хоть базовый лагерь оборудовать, чтобы после недели-двух в палатках можно было прийти и пару дней пожить по-человечески. Поверьте, это не просто многого, а очень многого стоит!
— Кстаааати… Базовый лагерь — он же на месте стоит, не двигается?
— Когда как. Иногда и переносится пару раз за сезон.
— И ещё. У вас там подъёмный кран, или лебёдка с блоком, или тали найдутся?
— Если что — то и сделать несложно, когда нужно, а зачем вам это?
— Есть ещё одна идея. Мы её уже начали реализовывать на нашем грузопассажирском автомобиле, и собираюсь патентовать. Но лучше один раз показать. Тут недалеко, на складе винокуренного заводика, есть грузоподъёмное оборудование…
После демонстрации быстрого снятия и установки обратно кузова, я пояснил:
— Точно также жилой кузов можно будет снять, поставить на четыре столба, а не освободившееся место — да хоть платформу грузовую, которая до того на крыше домика ехать будет. И будет у вас и передвижной домик, и грузовик.
— Роскошная идея! И карабкаться вечером со всеми вещами по стремянке не надо. Но с патентованием… Может, я чего-то не понимаю, но какой смысл?
— Вот смотрите. Для заводика, наподобие этого, нужен грузовик с обычным кузовом, желательно — крытым, хоть брезентом для защиты от пыли, дождя и выпадения товара, для генерального груза, так сказать. В моём случае это ящики с бутылками, пустыми и полными. Нужен надёжно крытый фургон, для перевозки сахара и других чувствительных грузов в мешках. Нужен глубокий кузов с открывающейся для погрузки и закрывающейся от дождя и пыли крышей, хотя бы брезентовой, для зерна и иных сыпучих грузов: кто-то будет в таком песок возить, кто-то какую-нибудь селитру. Нужна цистерна, наподобие пожарной, а то и две — для сырья и чистой воды. Сколько всего?