Измена. Она его украла (СИ)

Нет, так нельзя. Нужно встать на ноги, вытравить из глаз обреченность и озлобленность на весь мир. Стать другим Владом. Таким, в которого, я надеюсь, она была хотя бы капельку влюблена раньше. А уж завоевать ее доверие.… Это будет посложнее внешних метаморфоз.
Засыпаю с легкой улыбкой на губах, позволив себе слабость — мечту о ней и Ромке, моем возможном сыне.
  
Глава 30
 
Утром просыпаюсь, едва рассвело. Резко сажусь на кровати: меня бросило в жар, испарина выступила на лбу. Снова приснилось, что я за решеткой. Прихожу в себя, выхватывая в полутемной комнате мягкие очертания домашнего быта. Здесь все иначе, по-другому и я в безопасности. Больше не нужно отбиваться, выдерживать моральный и физический прессинг. Можно просто жить…
Вот только головой я это понимаю, а тело еще живет старыми привычками, наработанными за годы отсидки.
Распахиваю окна, запуская свежий воздух. Через пять минут становится немного холодно, но я стал гораздо терпеливее за последнее время. Опускаюсь на пол, начиная отсчет. Пресс, отжимания…. Надо бы еще подтянуться, но дома нет турника и подходящих перекладин. Физические упражнения приводят мысли в порядок, позволяют изгнать мучительные, болезненные воспоминания.
На кухне гремит посудой мать.
— Доброе утро! — здороваюсь, пристраиваясь рядом. Помогаю готовить завтрак под удивленным маминым взглядом. Ну да, раньше-то я был еще той белоручкой. Ничего не умел, что выходило за рамки моей юридической работы.
— Как поспал, сынок? — заводит она разговор.
— Как убитый, — хмыкаю. — Где отец?
— Еще в постели, мучается от головной боли, — вздыхает.
— Не умеешь пить, не берись, — добавляю к ее вздохам.
— Ты же знаешь, он и не пьет. Вчера — исключение.
— Знаю, — соглашаюсь, обрывая разговор. Опять мы скатываемся куда-то не туда. Сейчас начнутся охи-вздохи, сожаления и слезы. А мне ее рыдания никак не помогут.
— Зови отца, я накрою, — отбираю у матери лопатку. Раскладываю по тарелкам яичницу, затем добавляю свежие овощи и гренки. От одного вида домашней еды разыгрывается дикий аппетит. Даже не помню, когда я ел в последний раз жареные яйца. В тюрьме изредка давали отварные, по праздникам.
На кухне показывается отец. Помятый, с красными глазами, и очень тихий. Вместе с опьянением прошла и смелость. Все устраиваются за столом. Мать желает приятного аппетита.
Проглатываю свою порцию в мгновение ока. Отец только успевает проводить взглядом мою пустую тарелку.
— Владюш, может еще поджарить? — спрашивает мать. — Небось, не наелся.
— Нет, не надо. Мне пора, — мою за собой посуду.
— Куда ты? — в мамином голосе звучит тревога.
— По делам, — мне не нравится, как она пытается взять меня под контроль. Отец только сопит недовольно, предпочитая не вмешиваться. И правильно делает.
— Влад, какие дела?? — истерично предъявляет мать.
— Мама, опять? — разворачиваюсь, осаживая ее взглядом. — Я иду устраиваться на работу, а не то, что ты могла себе надумать. И давай, чтобы это было в последний раз. Я не намерен отчитываться тебе за каждый свой шаг.
Мама отводит взгляд, отец — утыкается в свою тарелку. Поговорили, блин. Я веду себя словно тиран, но все от того, что они меня провоцируют. Хотелось бы быть мягче, но,… увы.
Утренняя свежесть бодрит, и я проделываю вчерашний маршрут к центру пешком. Такая роскошь, как передвижение на авто — мне кажется чужой. Отвык за годы.
Заглядываю в маленькие магазины, предлагая свои услуги. Но везде сталкиваюсь с недоверчивыми взглядами и вопросами про судимость. Прозванию номера, которые раздобыл вчера. По ним тоже глухо. Ближе к обеду на меня нападает апатия. Похоже, даже простую работенку будет найти сложнее, чем я себе мог представить.
Внимание привлекают громкие разговоры у минимаркета. Немолодая женщина что-то втолковывает парню, а тот все никак не хочет успокоиться. Протискиваюсь ближе, чтобы понять, в чем суть вопроса.
— Вы не оплатили товар! Еще раз говорю вам — камеры все зафиксировали. Доставайте из карманов, или я буду вынуждена вызвать полицию. Ни вам, ни мне — это не нужно.
 
Толпа осуждающе цокает, охранник магазина — тоже мужчина в летах, мнется рядом с администратором. Это его вина, что парнишка покинул магазин с неоплаченным товаром.
— Я ничего не брал! — парень ведет себя вызывающе и не торопится выворачивать карманы.
Включаю юриста и вклиниваюсь в разговор.
— Парень, оно тебе надо? Мелкая кража — административка, тебя возьмут на карандаш. Попадешься еще разок или другой — заведут дело. Хочешь на зону? Там любят таких модных и дерзких, — окидываю его злым взглядом. Парень тушуется.
— Да подавитесь вы своей колбасой! — швыряет на землю кусок сырокопченой колбасы в пленке и бросается бежать.
— Догнать? — спрашиваю у женщины-администратора.
— Нет, пусть идет, — устало отмахивается и поднимает товар. — Спасибо вам огромное. Хотелось уладить все миром, но парень упертый попался. Идите, люди добрые, разобрались уже! — добавляет, обращаясь к зевакам.
— У вас не найдется работы для меня? — спрашиваю, когда толпа начинает редеть. Женщина еще раз бросает на меня взгляд.
— Василий Иванович скоро уходит от нас, — кивает она на охранника. — На его место можно, но зарплата небольшая. Пойдете? — спрашивает с сомнением.
— Пойду. А когда приступать?
— В начале следующего месяца. Вот мой номер, наберите в первых числах.
Забираю визитку и благодарю. Конечно, это не лучший вариант и до начала следующего месяца ждать еще две недели, но это лучше чем ничего.
Внезапно раздается звонок мобильного. Непривычно. Наверное, мать беспокоится.
— Да! — бросаю в трубку.
— Влад, а ты уже на свободе, оказывается. А к старым друзьям не заглянул до сих пор, — раздается голос, который я предпочел бы не слышать еще сотню лет. С такими «друзьями» и враги не нужны.
— Я больше не адвокат, да и должок свой отработал. И прикрыл твоего дружка. Не звони мне, или я внезапно вспомню подробности одного давнего дельца.
Прошли те времена, когда отморозкам вроде звонившего, удавалось меня запугать.
— Какой ты дерзкий, Владюша, — сипло смеется гаденыш в трубку. Миллион раз пожалел, что связался когда-то с этим человеком. Гнилой и мерзкий до самых костей. — Не забывай, что живем в одном городе. Мало ли, как пути-дорожки еще пересекутся.
— Не пересекутся! — сбрасываю вызов и сразу заношу контакт в черный список. Не позволю второй раз себя на дно утянуть.
  
Глава 31
 
Возвращаюсь домой, застав на месте только мать.
— Где отец?
— Уехал на работу. А как твои успехи?
— Кое-что нашел, но заступать только через две недели. Мне бы еще какую-нибудь работенку.
— Тетя Люба говорила, что ей на склад человек нужен, — мать мнется, — но там работа тяжелая — ящики таскать, мешки.… Даже и не знаю, подойдет ли тебе такое?
А мне что? Гордость — давно забытое чувство. Любая работа сойдет, лишь бы занять руки и голову.
— Звони Любе, — соглашаюсь.
После получасовой беседы мама наконец-то сообщает:
— Готовы тебя взять. Тёть Люба поручилась, ты уж не подведи, Владюш!
— Понял.
Сбегаю к себе в комнату, где прячусь до самого ужина. За время отсидки отвык от нормального общения: сторонюсь отца и мать, пытаюсь свести все контакты к минимуму. А душа внутри — будто коркой взялась. И хочется быть нормальным, как все. И не получается. Может, время нужно, а может — потерян для общества навсегда.… Отброс!
За ужином мать поднимает неприятную тему. И чего ей все неймется?
— Влад, а ты со Светой пообщаться не хочешь? Все-таки столько лет прошло, узнать — как она там. Мне писать ей неудобно, а ведь невестка. Хоть и бывшая.
Я чуть котлетой не подавился.
— Мам, ты чего? — даже вилку отложил. Смотрю на родительницу и не понимаю: я пока срок на зоне мотал, земля часом не сместилась с орбиты??