Три килограмма конфет (СИ)

А потом горячая вязкая жидкость, хлынувшая на живот, и усталый поцелуй в висок.
***
— Ты злишься на меня? — спросил Иванов сразу же, как только мы вышли из такси и направились к его дому, специально предпочтя проделать путь по коттеджному посёлку пешком. Не знаю, как ему, а мне точно необходим был глоток свежего воздуха, и не один. — Только не надо говорить про всё нормально, потому что я прекрасно вижу, что это не так.
— Я не злюсь на тебя. Но мне… страшно. Как-то очень страшно, а вдруг…
— Поль, никакого вдруг не будет, — безапелляционно заявил он, явно стараясь спрятать еле пробивающуюся сквозь показательное спокойствие в голосе нотку. Раздражение? Страх? Или чувство вины? — Но если тебя это так пугает, то я обещаю, что больше такого не повторится.
Повисшее в воздухе молчание становилось неловким, и с каждым шагом вглубь по расчищенной от снега дорожке было всё сложнее изображать искреннюю увлечённость скучным пейзажем чужих высоких и глухих заборов. Зато я действительно невероятно обрадовалась, когда за чьим-то нелепым мини-дворцом с несколькими башенками показалась крыша его дома.
— Если что, я здоров, — ляпнул Максим, и я уже начала поворачивать голову в его сторону, чтобы высказать недоумение касаемо этого странного заявления, но остановилась и густо покраснела, сообразив, что именно он имел в виду.
— Максииииим, — протянула я, свободной от его руки ладонью прикрывая лицо и еле сдерживаясь, чтобы не высказать ему все приходящие в голову нелестные эпитеты.
— Ну, вдруг ты об этом тоже…
— Умоляю тебя, остановись!
— Конечно, я подразумевал исключительно физическое здоровье. Про душевное, думаю, ты и сама уже всё поняла, — ему явно доставляло удовольствие смотреть, как мне приходилось бороться со смущением, смехом и раздражением разом. И почему он может спокойно говорить о тех вещах, из-за одного упоминания о которых я мгновенно вспыхиваю, как спичка?
— Ты официально вернулся к статусу просто невыносимого.
— Без замечательного? — ахнул он и посмотрел на меня жалобным щенячьим взглядом, вслепую пытаясь попасть ключом в замочную скважину на своей двери. — Я заслужу своё звание обратно во что бы то ни стало, вот увидишь!
— Тебе придётся очень постараться.
— Я постараюсь, — кивнул Иванов растерянно, безрезультатно пытаясь провернуть ключ. А потом, громко вздохнув, вдавил до упора красную кнопку звонка.
Пока я соображала, что происходит, из дома послышалось громкое «наконец-то!» и дверь перед нами распахнулась. И я нелепо открыла рот от изумления, потому что прямо перед нами стоял… Максим Иванов.
Комментарий к Глава 27. Про новогодние чудеса.
Ну что же, дорогие читатели, я официально заявляю, что это была последняя розово-ванильная глава!
А дальше начнутся проблемы. Много проблем у всех героев этой истории…
========== Глава 28. Про знакомство с родственниками. ==========
Как только первое оцепенение спало и получилось нормально вдохнуть, до меня сразу дошло, что никакой это не Максим. С первого взгляда сходство казалось поразительным, даже слегка пугающим, но как только настоящий Максим уверенным движением руки отодвинул свою копию в сторону и спокойно шагнул внутрь дома, утягивая меня за собой, мне удалось уловить кардинальные различия между ними.
И заключались они даже не в том, что копия оказалась немного ниже, худощавого телосложения, с более тёмными и длинными волосами и чуть заострёнными чертами лица, придававшими ему какую-то приторную смазливость. Стоило лишь увидеть их обоих в движении, в мимике, в недовольных взглядах, направленных друг на друга, как всё мнимое сходство моментально исчезло.
— Полина, познакомься, это мой бра… — Максим осёкся, заметив, как кто-то спускается вниз по лестнице и, закатив глаза, исправился: — Мои братья, Артём и Никита. Те самые, которые должны были прилететь утром четвёртого января, но какого-то хуя встречают меня довольными рожами днём третьего.
— Очень приятно, Полина. Что, мелкий, ты нам не рад? — растянулся в широкой улыбке подошедший к нам Никита, внешне разительно отличавшийся от своих младших братьев: смуглая кожа, густые каштановые волосы и жёсткие, чётко очерченные черты лица с выступающим вперёд подбородком и греческим носом с лёгкой горбинкой. Пожалуй, из общего у них был только светлый цвет глаз и, видимо, склонность общаться друг с другом исключительно недовольно-насмешливым тоном.
 
— Вообще-то я надеялся успеть морально подготовить Полину к тому, что ей придётся выносить ваше общество, — пробурчал Иванов, с кислой миной проигнорировавший издевательское обращение. На меня он не смотрел, делая вид, что копошится с замком на куртке, а мне вот очень хотелось поймать его взгляд и спросить, что всё это значит.
Потому что я была уверена, что вернусь к себе домой до приезда сюда его братьев, и не рассчитывала их даже увидеть, не говоря уже о каком-то «обществе».
— Ой, Макс, если она тебя как-то выносит, то общение с нами станет буквально глотком свежего воздуха, — Артём хитро подмигнул мне, и щёки тут же вспыхнули, потому что я совершенно не представляла, как себя вести и что им говорить. И если для меня их появление стало неожиданностью и шоком, то они, кажется, прекрасно знали, что встретят меня здесь, и это было как-то совсем несправедливо по отношению к моей социофобной пугливой натуре.
— А вы что, одни? — спросил Максим, оглядываясь и прислушиваясь.
— Миша в гостиной. Это мой друг, — уточнил Артём специально для меня и чуть заметно хмыкнул, взглянув на брата. — А у Никиты опять новая Кармелита, прикинь.
— Что значит опять? — тут же возмутился сам Никита.
— Летом была другая.
— С лета уже полгода прошло.
— Всего полгода.
— Вот уж от кого я не ожидал нравоучений по поводу нравственности, так это от тебя, Тём.
— Знаете что, мы спустимся в гостиную через полчаса, — громко и раздражённо сказал Максим, прерывая начинавшуюся перепалку и снова решительно уводя меня вслед за собой к лестнице. — Поль, ты не обращай внимания, мы частенько собачимся, особенно когда впервые все встречаемся после долгого перерыва. Это быстро пройдёт.
— Я, наверное, лучше поеду домой, — он резко остановился на верхней ступеньке лестницы, и я, не успев среагировать, ощутимо ткнулась носом прямо ему в лопатку. А когда чуть отстранилась и подняла голову, Максим уже успел развернуться лицом и буравил меня хмурым взглядом исподлобья.
— Я хочу, чтобы ты осталась, — на выдохе выпалил он, прервав повисшую между нами тишину, сквозь которую до сих пор доносились голоса его братьев, продолжавших пререкаться. — Извини, что не предупредил тебя заранее, но я именно этого и опасался: что ты сразу испугаешься и сбежишь. А мне действительно очень сильно хотелось, чтобы вы нормально познакомились, я поэтому и просил их приехать с кем-нибудь, чтобы тебе было комфортнее, чем если эти два лося будут расхаживать вокруг нас со своими идиотскими шуточками.
— Разве тебе не хочется провести время с ними, раз вы так редко видитесь?
— Нет, Полина, я хочу провести время с вами. Со всеми вместе, а не по отдельности, понимаешь? — его ладонь робко легла мне на щёку, большой палец легонько погладил скулу, будто смахивая с неё искры тепла, рассыпавшиеся по коже вместе с этим прикосновением. Хоть голос Иванова звучал ровно и уверенно, я видела, как тяжело ему даются такие слова, ведь и сама каждый раз всходила на плаху, решаясь озвучить свои чувства.
— Хорошо. Я просто не хотела тебе мешать, — я попыталась как-то оправдаться перед ним, но вынуждена была замолчать, оказавшись крепко сжатой в его объятиях, и уже привычно спрятала лицо у него на груди. Свежий аромат с ноткой цитруса, от которого моё сердцебиение опасно ускорялось, настойчиво пробивался сквозь сладковатый шлейф малинового геля для душа, которым мы мылись у меня в квартире.
 
— Ничего ты не понимаешь. Будь моя воля, я бы тебя вообще никогда не отпустил, — прошептал он мне в макушку, а потом отстранился и попытался сделать вид, словно только что ничего не происходило, сразу же сменив тему: — Только тебе придётся окончательно переехать ко мне в комнату, потому что гостевая в нормальном состоянии только одна и туда нужно будет поселить Тёмкиного друга. Он, кстати, очень вменяемый и спокойный, так что хотя бы с ним проблем не будет. А Никита наверняка приготовит что-нибудь изысканное на ужин, он у нас привередлив в еде и любит строить из себя эстета, каждый приём пищи сервирует как в ресторане.