Красив. Богат. Женат (СИ)
- Да, я наберу.
- Хорошо. Пока.
Отключившись, бросаю телефон на консоль между сидениями и давлю на газ. По дороге заезжаю в цветочный магазин за букетом белых роз. Вспомнилось мне, как Маришка в доме своих родителей, довольно жмурясь, совала нос в бутоны.
Останавливаю машину во дворе дома и набираю ее номер.
- Да?.. – слышу тонкий голосок.
- Спускайся, малыш, я приехал.
- Я не смогу сегодня, Арсений Рустамович…
- Спускайся, крошка, я соскучился.
Глава 20.
Еще полчаса назад я была уверена, что никуда с ним не поеду. Но сейчас, глядя на его машину из окна, моя решимость тает как снег на мартовском солнце.
Мне нужно подумать еще раз.
Боже… я думала об этом всю неделю. Я ревела каждую ночь, и каждое утро просыпалась с решимостью прекратить с Кравцовым все контакты.
Я думала о своих родных, я пыталась лечить себя фотографиями со страницы его жены. Я даже вчера разрешила Мирону себя поцеловать, но…
Он приехал за мной снова.
Нет, нужно идти. Спуститься, чтобы серьезно поговорить с ним, иначе он так и будет рвать мне душу.
Я скажу ему, что встречаться с ним больше не стану и сразу уйду.
Голоса в моей голове ехидно смеются, но я успешно прикидываюсь глухой.
Разглаживаю руками подол узкого платья, поправляю завитые в локоны волосы, надеваю пальто и, взяв сумку, выхожу из квартиры.
Пока иду до машины, смотрю исключительно себе под ноги. Мне стыдно и страшно, но больше всего я боюсь, что он прочтет в моих глазах, как сильно я ждала этой встречи.
- Здравствуйте, Арсений Рустамович… - говорю, опускаясь в теплое кожаное сидение, - я подумала и решила, что нам не стоит больше…
Договорить мне не дают.
Рывок за ворот пальто, жесткий захват на затылке и наглый сильный язык у меня во рту.
Самостоятельно переключившийся тумблер мгновенно превращает меня в послушную, на все согласную, девочку.
Вцепившись друг в друга, спаиваемся с ним губами и языками. С такой жадностью, словно оба не ели и не пили всю эту неделю.
Она его не любит! Не любит!.. Я видела ее сторис – она снова улетела в Европу. Как она так может?! Я не понимаю! Разве это семья, разве можно так надолго бросать любимого мужа?..
- Привет, - бормочет с улыбкой.
О, Боги!.. Что мы творим?
- На сколько она улетела?
- Не знаю… недели три… - проговаривает хрипловато, обводя контур моих губ подушечкой большого пальца.
- А потом?
- Давай не будем про «потом», ладно?
Сглотнув, моргаю в знак согласия. Всего три недели, а потом он снова про меня забудет.
Смотрю в его безумно красивые глаза, потом на губы. В груди все плавится, а сердце становится огромным – преогромным. И дышать почти невозможно.
Я согласна на эти три недели.
- Но если кто-нибудь узнает…
- Никто не узнает, малыш. Только ты и я.
Обвив его шею руками, прижимаюсь щекой к его щетине, царапаюсь, отвлекая себя от боли в груди. Я не хочу думать о том, что будет потом, не хочу думать о том, как он провел эту неделю со своей женой.
Эти три недели Арс будет только мой.
А потом… От меня все равно ничего не зависит.
Притянув меня к себе второй рукой, Кравцов склоняется и припадает ртом к моей шее. Целует так порочно, так откровенно лижет языком, что я буквально чувствую, как пропитываются влагой мои трусы. В низу живота оседает сладкое томление, нарастает, увеличивается и, наконец, превращается в жуткую потребность, о которой даже думать стыдно.
- Как твои дела, малыш? – как сквозь толщу воды доносится до слуха хриплый шепот.
- Хо… все хорошо… - выдыхаю шумно, услышав, как звякнула моя серьга о зубы Кравцова.
- Вспоминала обо мне?
- Иногда.
- Иногда? – смеется тихо, заглядывая в мои глаза.
Потому что не надо задавать глупых вопросов, Арсений Рустамович.
- Куда мы поедем? – спрашиваю, касаясь пальцами его щетины.
- Туда же.
- В ваш дом? – переспрашиваю, улыбаясь, - не боитесь, что соседи увидят?
- Не боюсь, Мариш. Погнали.
Пока едем загород, Кравцов постоянно говорит по телефону. Иногда, словно забыв о моем присутствии, включает громкую связь. Обсуждает с кем-то работу и какие-то инвестиции. Потом заказывает доставку еды из ресторана.
- Кстати, - вспоминает вдруг, когда машина останавливается на перекрестке, - это тебе.
Тянется одной рукой назад и кладет на мои колени нежный букет из белых роз.
Я вообще-то привыкла к цветам. В родительском доме всегда были свежие букеты, но этот… он купил специально для меня?..
Откуда он знает, какие я люблю?
- Спасибо, - утыкаюсь носом в благоухающие бутоны, чувствуя, как от удовольствия нагреваются щеки.
Сегодня дом выглядит несколько иначе, чем в прошлый раз, не таким опасным и пугающим. Сегодня он мне даже нравится.
Я иду по тропинке следом за Кравцовым и зачем-то тащу с собой розы.
Переступаю порог, слышу, как за спиной закрывается тяжелая дверь и замираю.
Арсений Рустамович обходит меня, забирает букет из моих рук и, положив его на комод, стягивает пальто.
Мое дурное сердце срывается с места в карьер. По спине скатывает мелкая дрожь, а колени опоясывает слабость.
Я превращаюсь в безвольную куклу.
Позволяю снять с себя пальто, ботинки, послушно поворачиваюсь спиной, чтобы он расстегнул молнию платья.
- Арсений Рустамович… - лепечу испуганно, когда черная ткань с шелестом падает к моим ногам.
Прохладный воздух тут же принимает меня в свои объятия. Но идущий изнутри жар вступает в схватку с холодом и обостряет чувствительность моей кожи.
- Тшш… будь послушной девочкой…
Пробегается кончиком пальца по моей скуле, очерчивает подбородок, спускается по шее, проходит вдоль ключицы и тормозит у кромки черного кружева бюстгальтера, которое неприятно царапает камушки сосков.
Я поднимаю глаза, и проваливаюсь в омут. Мне катастрофически не хватает воздуха и его рук.
- Арсений… Руста… - берусь за полу его пальто, но в этот же момент оказываюсь развернутой к нему спиной.
От неожиданности ахаю и хватаюсь руками в поверхность комода. Окружающая действительность растворяется, мое тело автоматически настраивается только на него.
Осознание того, что я стою перед ним лишь в нижнем белье и чулках, в то время как он полностью одет, запускает по телу неконтролируемую дрожь. Не знала, что от этого можно так сильно возбудиться.
Слышу, как пальто падает на пол, гремя ключами в кармане. Чувствую на коже его тяжелое дыхание, втягиваю в себя запах мужской кожи и опасности. И не сдерживаю стона, когда горячая сухая ладонь, скользнув по пояснице, ложится на мой живот.
Мягко поддев, Кравцов немного тянет на себя и накрывает попу второй рукой.
Вздрагиваю от прострелившего промежность желания и глотаю воздух ртом, как при удушье.
- Не дергайся, малыш… - бормочет тихо, - будь послушной.
Боже мой… что он хочет?! Взять меня прямо здесь, у порога?
Спускаясь правой рукой ниже, накрывает лобок, а левой поддевает обе ягодицы.
- Мать твою, Мариш… какая ты ох*енная!..
Вскоре левую руку на попе сменяет впечатывающаяся в нее каменная эрекция, а средний палец правой, скользнув чуть ниже, плавно вдавливается в мою плоть.
- Ммм…
- Ножки чуть шире, малыш… - хрипит у самого уха, - вот так… прогнись немного.
Делаю, как он велит и, не сдержав стона, упираюсь лбом в лежащий на комоде букет.
Черт возьми, мне нравится быть послушной.
Глава 21.
Арсений.
В мозгах коротит. Маришка в моих руках, теплая, мягкая, податливая. Немного испуганная, но от этого еще более желанная.
Совсем скоро, когда осознает свою власть над мужиками, она превратится в роковую женщину. Совсем скоро мне придется отказаться от нее.
Вжимаясь в нее стояком сзади, расстегиваю и снимаю бюстгальтер и обеими руками накрываю упругие холмики.