Соль (СИ)
Кайд просит подождать его и входит в палату Соль. Ему больше не страшно сюда входить, он делает это так часто, как может. Стоит выйти врачам и медсёстрам, и он занимает свой пост в кресле, потом выходит, когда кто-то другой жаждет "общения", потом возвращается. Сейчас он долго на неё смотрит, гладит её лоб, волосы, прижимается к ссадине губами, целует нос и губы. Спускается к костяшками пальцев и целует каждую.
— Я буду рад, конечно, если ты придёшь в себя, но подожди меня. Я скоро, всего пара часов.
Поборов желание обнять её, всего на секунду приподнять над кроватью, а может даже унести с собой, Кайд оставляет ее и выходит. Такой она ему не нравится. Её нельзя ругать, целовать и обнимать. Ему страшно её касаться. В фильмах герои ложатся возле любимых коматозниц и спят, гладя их по вискам. Тут, увы, остаётся только смотреть на неё. Иногда целовать. И то! В последнюю их встречу, Соль уверенно сказала не подходить, не трогать, не прикасаться. А если проснётся и тоже будет против? Что сделать, чтобы было не так? Она кричала что-то вроде: "Что мне сделать, чтобы ты понял?"..
Точно не это…
***
Холли и Джолли не замолкают всю дорогу. Они сидят рядом на заднем сиденье, её ноги закинуты на его, и они подпевают радио-хиту, преувеличенно энергично. Кайду кажется, будто после трёх дней ада он попал куда-то к райским вратам. После трёх дней скитаний — он дома. Должно быть, когда Соль проснётся, будет так же.
— Непременно будет, милый, — Холли перегибается с заднего сиденья и устраивает подбородок на плече сына.
— Что будет?
— Всё будет хорошо. Знаешь, она же крутая, да?
— Очень…
— Она придёт в себя!
— Непременно придёт.
— И вы будете вместе.
— Как она меня простит?
— Как все женщины прощают.
— Я сам себя…
— О-о-о, — воет Джолли. — Да ты в своём уме, парень? Даже не заикайся тут! Да-да, ты поступал как мерзавец, я не стану тебя оправдывать, но Матерь Божья! Жизнь — не год! А любовь не ведёт счёта! Если ты не предал, если ты не разлюбил — всё можно исправить!
— Главное, не тушуйся больше, — кивает Холли. — Пошёл, увидел, победил! Я правильно сказала?
— Всегда правильно, дорогая, но это мужской разговор!
— Ах ты, грёбаный сексист!
— Я — феминист! — с важным видом заявляет Джолли и подмигивает жене. — Так вот. Пока что ты не наломал дров. Проси прощения, клянись, что больше так не будешь, и почини себе уже мозги!
— Да уж, ты когда в норме, такой приколист, — снова встревает Холли.
— Но давненько ты не был в норме.
— Мне кажется, он просто привык быть не в норме, да?
— Да-а, это как привычка болеть!
— Вот-вот! Фантомные боли в области сердца!
Кайд закрывает глаза и думает о том, что она там могла уже очнуться. Но телефон крепко зажат в руке. Если такое случится — он узнает.
У него обострились фантомные боли в сердце.
Зато происходят медленные сдвиги в голове.
***
Майя комкает в руке салфетку, лицо припухло, волосы в беспорядке. Проснулась бы сейчас Соль, не узнала бы подругу. «Проснись, подружка!» — все думает Майя, но никак не срабатывает молитва. Толку-то от отца-пастора и излишне религиозной семейки, когда не в состоянии даже воззвать к всевышнему и вернуть в сознание одного человечка?
— Майя? — Ксавье подходит и касается плеча.
— Мы с ней одного роста. Одного телосложения, волосы одной длины. Цвет один.
— Ты о чем? — Ксавье огибает Майю и поправляет подушку под головой Соль. Гладит щеку подруги тыльной стороной ладони.
— Это твоя ебнутая подружка сбила Соль, — вдруг выдавливает Майя и задыхается в рыдании, от которого сгибается пополам, как от рвоты. Её красивое лицо искажено, губы вывернуты в уродливый "бантик". — Ты так в них запутался, что уже не помнишь когда и с кем спишь!
Майя сидит теперь на корточках у кровати Соль, держась рукой за край койки, её трясёт, а Ксавье даже сделать ничего не может. Смотрит на неё, потом будто заинтересовавшись новой информацией, садится рядом с ней и берет её за подбородок.
— Объясни.
Майя вырывается из его рук и шарит по карманам в поисках телефона. Открывает переписку в «Инстаграмме» и протягивает телефон Ксавье. Его красивое, гладкое лицо искажается. Переписка в ответ на историю Майи, которая уже ушла в архив.
— Что там было? — спрашивает Ксавье. — Расскажи по-порядку!
— В ночь до аварии я выставила историю из твоей квартиры. Тот кто в ней не был, вряд ли понял бы. Да и я не звезда «инсты», очень редко пользуюсь. Через час после аварии мне на неё ответили: «Допрыгалась по койкам?». Это от той сучки, которую я от тебя выставила! Только ровно ту же шутку с ней проворачивала когда-то Соль! Ты не помнишь?
— Помню, — Ксавье сжимает телефон Майи так крепко, словно хочет раздавить.
— Я ещё не знала про аварию и спросила, что она имеет ввиду. Эта идиотка решила, что Соль ведёт два «Инстаграмма», один публичный, один нет. У меня в профиле ни одной фотографии лица. Только природа, бабушкины коты, одна совместная фотография с Соль и фото ног из её сада. Да по профилю ни хера не понять. Эта дура в тот первый раз отлично узнала Соль. Во второй раз свет был выключен, мы в основном дрались и рассмотреть меня она не могла. Но решила, что я и есть Соль. Ночью она увидела историю, как нашла мой профиль я не знаю, почему решила, что это профиль Соль, я тоже не знаю. Она просто сделала то, что посчитала нужным, поехала посмотреть на Соль и поговорить. Поговорила, блин. Увидела её на дороге и не смогла удержаться от соблазна. Этот ненормальный мозг сам все соединил, как видишь за уши она притянула абсолютно все. Овечка. Сейчас она дрожит у себя в квартире, с ней поговорил Бойд, это водитель Кайда. _К_н_и_г_о_е_д_._н_е_т_
— Это точно все? — Ксавье трясёт перед лицом Майи телефоном, взгляд у него бешеный, тяжелый.
— Не совсем, — теперь Майя всхлипывает ещё сильнее. Звуки разносятся по палате, и их наверняка слышат все сидящие в комнате ожидания. — Мы с Соль… мы сами виноваты!
Майя сцепляет руки на животе и сворачивается в калачик, так что Ксавье приходится взять её на руки и успокаивать, пока не прекратит рыдать. Он ещё не понимает, что произошло. Он ещё не понимает, что будет Майю люто ненавидеть совсем скоро.
— Что ты имеешь в виду? — Ксавье гладит Майю по голове, сидя прямо на полу, прислонясь к койке Соль.
— Мы написали ей, что ты скоро женишься, и чтобы она отстала!
— Чего? — рука Ксавье замирает, а потом вцепляется в волосы Майи и натягивает их вниз. Они лицом к лицу, нос к носу, будто сейчас поцелуются или застрелят друг друга.
— Она все время писала Соль, всякие гадости, угрозы и все такое. Это было просто нудно и назойливо. Соль не отвечала. И эта баба стала писать на мой аккаунт. Типа «Это тоже ты?». Мы написали «Да».
— Стой, ты только что сказала…
— Знаю я, что я сказала! — выкрикивает Майя, вырывается из рук Ксавье и обходит кровать Соль, будто желая защититься. — Блин, меньше всего хочется признавать собственные косяки, неужели это сложно?
— Нет. Не сложно. Просто «моя» баба, уже не такая и ебанутая. Да?
— Да, — шепнула Майя, глотая слезы. — Да! Но мы не думали, что делаем что-то плохое! Мы считали, что помогаем ей! Что она поймёт, какая тупица, и больше на эти грабли не наступит! Мы всегда это себе говорили! Всегда! Это была шутка… И нам обеим! Было! Стыдно! Но поздно…
Выкрикивает она и со всей силы хлопает рукой по подоконнику, чтобы не ударить по кровати Соль.
Приборы тут же сходят с ума, пищат. Майя дергается к пульту над головой Соль, пытается вызвать бригаду, но они и сами уже спешат. Она стоит вся в слезах, с красным лицом и неровным дыханием и смотрит то на Ксавье, то на Соль, которая не то пришла в себя, не то готовится отправиться на тот свет. Медперсонал оттесняет Ксавье и Майю в угол, где он шепчет ей на ухо: «Больше ко мне не подходи. От тебя одни проблемы, ревнивая сука!».