Соль (СИ)
— Томпсон. Я — мисс Томпсон. Ли — это только мой псевдоним, — устало повторяю я одно и то же в который раз. Он будто издевается. Он игнорирует меня, потом берет мою руку. Он говорит, чтобы я молчала, и вдруг дурачится и встаёт за стойку бара.
— Очень звучный, хороший псевдоним.
Кайд Ли до ужаса хорош, смотрит прямо, уверенно и глаза не опускает. Ксавье ведёт себя так же, но от его взгляда внутри у меня ничего не сжимается и не екает, зато я всегда смеюсь над глупыми лицами его подружек, а сейчас можно смело смеяться надо мной.
Мысленно умываюсь ледяной водой, откидываю волосы с лица и, сдерживая нервную улыбку, обращаюсь к мистеру Ли.
— Вы это уже говорили. Память плоха?
— На такие вещи да, — как ни в чем не бывало отвечает он, и я просто закипаю. Ну не может же он не отвечать…
К черту! Может! И даже должен! И не очень-то нужно!
— Как вам поэзия?
— Не так плохо, как могло быть. По крайней мере всего два стихотворения были нагло украдены у европейских авторов. Один раз даже была песня…
— Хозиера, да, смешно. Ну по крайней мере это была не самая его популярная песня!
— И на том спасибо, — кивает он, и я лихорадочно придумываю, что ещё сказать. Слышать его голос, согласие со мной, как мёд по сердцу, перед этим человеком больше всего на свете хочется держать марку.
Он не уходит, я очень надеюсь, что не просто так.
— Вы разбираетесь в поэзии? — спрашиваю его.
— Не то чтобы. Но я могу отличить Шекспира от Хозиера. Почему ты не читаешь стихи?
— Потому что… не умею, — я жму плечами и обожаю себя за то, что умею быть высокомерной, когда нужно.
— Я думал Соль Ли умеет все, — он опирается о стойку.
— Это Кайд Ли…
Я останавливаюсь на полуслове, потому что осознаю, как тупо это звучит. Я не Соль Ли. И говорить его имя вслед за моим псевдонимом как-то неправильно. Я будто присваиваю себе его фамилию без спросу, навязываюсь или что-то… я отчаянно краснею, и он замолкает. Победил.
— Знаешь стих про Аннабель Ли?
Я качаю головой, страшась сказать хоть слово.
— Это было давно, это было давно
В королевстве приморской земли:
Там жила и цвела та, что звалась всегда,
Называлася Аннабель-Ли,
Я любил, был любим, мы любили вдвоем,
Только этим мы жить и могли.
И, любовью дыша, были оба детьми
В королевстве приморской земли.
Но любили мы больше, чем любят в любви, —
Я и нежная Аннабель-Ли.
И, взирая на нас, серафимы небес
Той любви нам простить не могли.
Оттого и случилось когда-то давно
В королевстве приморской земли, —
С неба ветер повеял холодный из туч,
Он повеял на Аннабель-Ли;
И родные толпою печальной сошлись
И ее от меня унесли,
Чтоб навеки ее положить в саркофаг,
В королевстве приморской земли.
Половины такого блаженства узнать
Серафимы в раю не могли, —
Оттого и случилось (как ведомо всем
В королевстве приморской земли), —
Ветер ночью повеял холодный из туч
И убил мою Аннабель-Ли.
Но, любя, мы любили сильней и полней
Тех, что старости бремя несли, —
Тех, что мудростью нас превзошли, —
И ни ангелы неба, ни демоны тьмы
Разлучить никогда не могли,
Не могли разлучить мою душу с душой
Обольстительной Аннабель-Ли.
И всегда луч луны навевает мне сны
О пленительной Аннабель-Ли:
И зажжется ль звезда, вижу очи всегда
Обольстительной Аннабель-Ли;
И в мерцаньи ночей я все с ней, я все с ней,
С незабвенной — с невестой — с любовью моей —
Рядом с ней распростерт я вдали,
В саркофаге приморской земли.
Он заканчивает читать и поворачивает ко мне голову, мол, смотри, как я великолепен. А я и смотрю, и всхлипываю и заливаюсь слезами.
— Эй, ты чего?
— Простите, я перенервничала. Вы тут стоите такой великолепный, а мне что по вашему остаётся? Вы то ничего… То это… Ладно. Мне на сцену пора!
Я шмыгаю носом, забираю у него стакан и делаю огромный глоток, с опозданием понимая, что это не просто яблочный сок. Не выдаю себя, гордо вскидываю бровь и довольная иду на сцену. Сложный день вышел, одни эмоции и все про Кайда Ли.
Глава 27. О-очень гадкая стажировка
Рабочий день хорош тем, что мешает думать. Рабочий день, когда ты практикант да ещё и полон лени, потому что перемещаешься с места на место, как никому не нужный комод, который вечно куда-то переставляют, чтобы не мешал. Я брожу в бездельи, разряжая телефон. Майя на занятиях, Ксавье проходит практику в клинике в Манчестере, Маргарет пропала с головой в архиве, а мистер Ли не приближается с той минуты, как прочитал свою долбанную “Аннабель Ли”.
Остаётся только коротать время за стойкой администратора и пить кофе в ожидании конца тренировки сборной. А ещё гуглить хоть что-то про Тигра, который слишком хорошо охраняет свою личность от внимания прессы. Бесконечные заголовки, а в статьях минимум информации… А ещё я очень боюсь начать гуглить про мистера Кайда Ли, будто кто-то прочитает историю поиска и побежит рассказывать. Краснею от одной мысли о том, что он обо мне подумал бы. Краснею от одной мысли о о том, сколько в него влюбляются.
— Ты не собираешься уходить? — спрашивает Наоми, поправляя волосы.
— Нет, мне нечего делать ещё час, — вздыхаю я в ответ. Пока Наоми собирается, мечусь в поисках пустой розетки, чтобы поставить на зарядку телефон.
— Ой, как чудненько. Посидишь тут? Я быстренько убегу, буквально сорок минут, — Наоми мнётся с ноги на ногу, приплясывает и уже готова заискивать передо мной.
Занятия Наоми на рабочем месте сводятся, на первый взгляд, к глупым вещам, вроде пролистывания ленты в "Instagram" и поглощения литрами воды с лимоном. На самом деле все оказывается сложнее и путанее. Даже заменить на час незаменимую поглощательницу сплетен и воды, оказывается не так просто. Наоми отвечала на звонки, проверяла почту, приветствовала клиентов и вбивала их в базу. Знала имена почти всех семей, которые имели клубные карты, знала, как и перед кем расшаркиваться, а с кем даже не здороваться. Прикинув, что никто от меня не требует таких невероятных познаний, я раздобыла в ящике стола любовный роман и принялась читать.
Майя
«Ты надолго?»
«Увы!»
«Опять мне написала какая-то поклонница Ксавье. Перепутала с тобой! Бесят»
«Ни в чем себе не отказывай»
Братик
«Где ты взяла этих парней вообще?»
«Ходила на площадку в соседний двор, тут рядом. А что?»
«Показал тренеру. Говорит вроде один какой-то норм»
— У нашего клуба новое лицо? — я вздрагиваю от неожиданности и роняю и телефон, и книгу. Только что я, ни много ни мало, находилась в отдаленной французской деревушке семнадцатого века, на сеновале с красавцем Жан-Луи, параллельно переписывалась с братом и подругой, а теперь надо мной навис мистер Ли, сверлит своими светлыми глазами и ухмыляется.
— Да, — спешно убираю романчик, на страницах которого разворачивается слишком жаркая и смехотворная сцена соития.
— Я вас не нанимал, насколько знаю, — с неизменным холодом продолжает мистер Ли. Я настолько запуталась в его "да-да", "нет-нет", что совсем голову потеряла. Теперь мне кажется, что он вовсе меня не целовал, в лифте моего лица не сжимал, стихов не читал и за руку не держал. Зато грубил, хамил, что-попало-говорил. А может не так уж и хамил?.. Внутри меня драма, где я, в средневековом платье катаюсь по сеновалу в слезах и смотрю вслед уходящему Жан-Луи.
— Угу, — отвечаю я, стараясь не выдать усмешки, потому что мысленно Жан-Луи (точная копия мистера Ли, упс!) стоит передо мной на коленях и обещает… нет, клянётся! что больше так не будет, и вообще он просто не мог позволить себе любить меня.
— Разве ваша практика не до шести?
— До шести, — отвечаю я. Да, Жан-Луи, до шести мой батюшка велит остаться с ним до ужина!
— В залах кто-то есть? — он кивает, а я совсем теряюсь. Я должна была посмотреть, кто сейчас и в каком зале, а для этого нужна какая-то таблица, программа и… Наоми открывала ещё крошечное окошко с камерами наблюдения на всякий случай. Передо мной вместо этого висит не закрытая Наоми социальная сеть, что, конечно, не мог не заметить мистер Ли. Я истерично ищу программу, которая бы что-то рассказала о посетителях, но только глупо открываю папки.