Соль (СИ)

Я не кривлю душой. У меня есть Тигр, на минуточку, и он — мужчина моей мечты. Конечно, мои слова это полная дичь, и он сам должен решить верить в них или нет. Теперь вся ответственность на мужчине, от которого у меня… коленки дрожат. Мистер Ли смотрит на меня с сомнением.
— Ты так пытаешься заставить меня ревновать? — интересуется он.
— Нет, с чего бы?
— Ты только что сказала, что я в тебя влюблюсь.
— Да, но о том, чтобы самой влюбиться, я ни слова не говорила, — я жму плечами, как бы совершенно безразличная к его словам. — Слушайте… Я вас наверное понимаю…
— Не думаю.
— Вам весело со мной, да? И, наверное, интересно, иначе вы бы меня не целовали… Вообще я не знаю, как это работает. Ну то есть, почему мужчины целуют женщин? В общем-то, мне просто интересно понять, что у вас в голове и как вы собираетесь…
— Что ты пытаешься мне донести? — перебивает он.
— Сама не знаю, — на самом деле я ужасно хочу спросить его, зачем он стоял у двери тренерской. Хочу спросить зачем целовал. Хочу спросить почему он ходит в «Биг Сойер». Хочу спросить его, как прошёл день, в конце концов, а выходит только ерунда какая-то. — Как прошёл ваш день?
— Неплохо, — пожимает плечами он. — Волнительно.
— От чего?
— Просто так бывает. День идёт с самого утра наперекосяк. Всё валится из рук. Не можешь собраться.
— Вы плохо спите? Вы говорили, что у вас бессонница.
— Да, — он кивает и откидывает голову, закрывает глаза, будто оказался в безопасности и может расслабиться. Я не могу удержаться, хочется какого-то движения, смены позы, и прикинув, что это достаточно безопасно, ложусь на пол устроив голову у него на коленях. — Пиджаку хана.
Мы будто вдруг успокаиваемся и решаем уснуть. Я уверена, что вот так не будет кошмаров, а он запросто засопит сидя на полу. Я могла бы ему это сказать, но зачем? Он этого ещё не понимает… Ничего, поймёт!
— Не страшно, — отвечаю ему и нервно вздыхаю, когда его пальцы оказываются у меня в волосах. — У меня тоже бессонница. Точнее кошмары. И я ухожу по ночам к моему брату, и в его комнате мне не страшно… В детстве всегда так делала. Прибегала к нему с ворохом мягких игрушек и ложилась рядом.
— А ко мне всё время приезжает сестра, пьёт со мной виски и слушает музыку.
— Она вас младше или старше?
— Мы двойняшки.
— А Гаспар меня старше. Но я выросла с Ксавье, который мне как брат, и мы одногодки. Считай двойняшки, — его пальцы гладят мои волосы. Легко, не путаясь, не дёргая, он массирует кожу головы, и мне кажется, что делает это осознанно. Я поворачиваю голову и догадка подтверждается, он смотрит на меня, и хмурится, как от боли. Вот так за секунду, он от "ничего не будет" перешёл к выражению лица "но очень хочется!". Непостоянные мужчины.
— Почему вы не начали с ним встречаться? — вдруг спрашивает он, после нескольких секунд молчания.
— Потому что… я же его не люблю, как парня, — я снова отворачиваюсь, и его пальцы продолжают перебирать мои волосы. Я почти готова уснуть так, на его коленях. — Он слишком хорошо и долго меня знает. Но когда я его вижу, внутри не бывает фейерверков. И вообще ничего такого не ёкает.
— А должно? — о, мистер Ли! Ещё как должно! Видели бы вы фейерверки, что сейчас полыхают у меня внутри!
— Конечно, должно, — шепчу я и снова не удерживаюсь, не то выдаю стон, не то громкий вздох. Это он как-то очень удачно нажал на основание шеи, и по телу пробежали мурашки. От звука моего голоса он тут же напрягся, взял меня за плечи и скинул, усаживая к стенке.
Я недоуменно смотрю на него, потому что он выглядит так, точно увидел призрака.
— Что?..
— Держись. От меня. Подальше! — медленно говорит он, тыча в меня пальцем.
— А если нет? — я улыбаюсь. Меня жутко, пробирая до косточек, веселит его злость.
— Держись подальше, я не шучу!
— А если…
— Нет! — повторяет он, дёргается, отгораживается. Хочет отстраниться, но бежать некуда.
Он обхватывает моё лицо руками и сдавливает его, точно Ретт Баттлер, а я тут же реагирую. Всё тело начинает вибрировать, и голова от частого дыхания кружится. Наши губы дрожат. От обиды, от сумасшествия, от того, что не могут что-то важное сказать. Он меня не целует, он удерживает меня, чтобы я не приблизилась. А я могу. Я хочу, очень хочу. Горло пересохшее, скрипучее, грудь болит от бесконечных вдохов. Мне нужно лечиться, срочно! В сердце поёт, поёт что-то сопливое, такое, что ты слушаешь тайком в наушниках и стираешь историю прослушиваний.
 
— Не надо, Соль, пожалуйста, — просит он, но наши лбы уже соприкоснулись.
— Почему? — я договариваю, и шепот тонет в его дыхании, которое щекочет мне губы. Его дыхание меня уже целует. — Почему?
— Соль, — повторяет он моё имя, и оно скользит от него ко мне. Я его будто впервые слышу. — Дело не в том, что я тебя сейчас поцелую. А в том что…
— Поцелуй, — прошу я, хмурюсь как он, потому что понимаю, отчего он так делает. Ему трудно. Я дёргаюсь ему навстречу, но он держит крепко, и у меня будут синяки на скулах, это точно.
Он отстраняется, но когда я останавливаюсь, возвращается ко мне. Снова его лоб касается моего лба. Я поднимаю руки и касаюсь его пальцев. Теперь мы как безумные. Сидим сцепившись, и он улыбается, снова его дыхание щекочет мне губы, бабочки щекочут мне органы, пальцы щекочут кожу.
— Поцелуй, — повторяю я, и опять подаюсь вперёд.
Он отворачивается. У меня внутри всё ноет от отчаяния. Мне это нужно, как сироп от кашля, который выпьешь и сразу отпустит.
— Пожалуйста, — это не я шепчу. Это он. И он просит ещё раз приблизиться, а не отстраниться. Он просит, чтобы я снова попыталась!
Лифт трогается.
И одно только касание его тёплых сухих губ на моих. Это всё, что у меня остаётся, когда он встает, отряхивает брюки и выходит из лифта.
Он даже не прижался к ним, не чмокнул. Только коснулся и ушёл.
Как это было много.
Лучше бы он размазал меня по стенке лифта, выворачивая руки и пережевывая язык и губы, как это делают самцы в книжках. Я бы так отчаянно не наслаждалась, как сейчас! А он… прикоснулся.
Я так люблю теперь прикосновения.
Я осталась сидеть поджав под себя ноги, закусив ноготь и вытирая одной рукой набегающие слёзы.
Губы обожжены каким-то жалким прикосновением. Даже не поцелуем. Но я победила.
Он влюбится в меня и очень скоро.
***
Кайд мечется по кабинету, закрыв жалюзи и на окнах, и в коридоре. Без света. без людей.
Он один, и ему сейчас хорошо.
Он горит изнутри и теперь весь дёргается, корчится, бьёт воздух, будто перед ним противник.
Соль. Соль. Соль. Соль.
Зачем бы она ни объявилась в его жизни, она его сейчас пугает и мучает. Она приходит по ночам. Она приходит днём. Она попадает в переделки, привлекает внимание своим безумством, активностью, яркостью. Весь мир будто смотрит на неё, а Она смотрит на Него.
Соль. Соль. Соль.
Кайд ложится на кожаный диван и прижимается к нему щекой. Смотрит на лучи света и тоскует. Тоска невозможная, как в детстве, когда гости уезжают, и вы остаётесь одни, только своей семьёй.
Соль. Соль. Соль.
Ну зачем он ей? Нездоровый. Сумасшедший. Больной человек.
Зачем она ему? Чтобы мешать, когда всё уже наладилось?
Он же с Ней спорил, что любовь бизнесу мешают. Он же до последнего был уверен… А она была увереннее. "Вы в меня влюбитесь!"
"О да, и ты пожалеешь!"
А он не хочет, чтобы жалела.
И не хочет скучать по ней, а он уже скучает.
А ночью придёт эта сучка, мерзкая Поэтичная С, которая будет крутиться рядом и окружать своим чёртовым теплом и снова напоминать, что вот, только руку протяни, и Она будет с тобой.
Девчонка.
Двадцать лет.
Она не знает, что делает.
Глава 26. Клуб "Би Сойер"
— Привет, можешь помочь?
— Да. В чем дело? — Маргарет явно уже была в офисе.
— Эм, а мистер Ли уже на работе? — я сигналю резко затормозившему посреди тротуара пешеходу, подгоняя его.