Отпрыск дома Орловых. Том 1 (СИ)

— Я готов. Что нужно делать?
Смерть оживилась, а на ее лице появилась довольная ухмылка.
— Подписать договор.
Словно по волшебству на уровне моего лица появились свиток и странное старинное перо.
— Это что, пергамент? — спросил удивленно, беря в руки плотную, исписанную мелким, корявым почерком бумагу.
— Читай.
— Так здесь ничего не понятно, какая-то абракадабра.
— Вглядись повнимательнее.
Присмотрелся и заметил, как до этого неизвестные мне буквы стали принимать вполне знакомые очертания.
Пробежался по тексту. Вроде все ясно. Поглядел еще раз. Новая жизнь в обмен на служение Смерти.
При такой формулировке поморщился. Становиться чьим-то слугой я не собирался. Загоняют в хвост и в гриву, повесят всех собак, а потом доказывай, что ты не верблюд.
Смерть прекрасно все поняла по моему выражению лица, а может и прочитала мысли.
— Считай, что я наняла тебя на работу.
Слова в тексте поменялись, и я, подхватив перо, поставил свою закорючку. Пергамент на секунду вспыхнул алыми красками, а затем потускнел.
Боль накатила настолько резко и сильно, что я согнулся пополам, падая на колени и хватая ртом воздух, пытаясь не отключиться.
— Что за фигня? — прохрипел еле слышно.
— Подтверждение нашей сделки.
— Я думал, что мертвым не бывает больно.
— Распространенное заблуждение. Твоя душа здесь, в отличии от тела, но она так же может испытывать страдания.
— Погоди, но ведь у меня есть тело, — произнес рассеянно, оглядывая себя.
Боль уже почти отступила, поэтому я опять мог довольно связно думать и говорить.
— Тебе кажется. Ты просто мысленно проецируешь на себя физическую оболочку, которую занимал в прошлой жизни. На самом деле, тут только твоя духовная сущность.
— Печалька, — проворчал в ответ.
— Не ной, будет тебе тело.
Уже хотел выпустить пергамент из рук, как заметил несколько строчек, проступивших внизу мелким шрифтом. Я мог бы поклясться, что их не было в тот момент, когда я читал договор.
— Что это?
— Небольшое дополнение.
— ДОПОЛНЕНИЕ? ДОПОЛНЕНИЕ? — взревел я от подобной наглости. — Здесь говорится, что наш договор нерасторжим, и я никогда не стану свободным, а если не выполню поставленных тобой условий, то навсегда потеряю свою душу.
— Ну, да, — меланхолично произнесла Смерть. — Чего ты так ерепенишься? Ничего же не изменилось. Или ты хотел получить новую жизнь и увильнуть от своих обязательств? Не выйдет. Можешь ошибаться, совершать промахи, но отказаться от выполнения заданий не имеешь права. Предашь меня, и твоя душа развоплотиться.
— Стерва, — процедил сквозь зубы. — Я не согласен...
— Оо-о, как мило. Давно со мной не разговаривали подобным образом. Это в какой-то степени веселит. На первый раз прощу, но больше не советую переходить грань дозволенного.
Я зло сверкнул глазами в сторону Смерти и чуть не поседел от страха. На мгновение красивое, аристократичное лицо женщины сменилось ужасающей маской, представляющей собой череп, обтянутый иссиня-бледной кожей с черными провалами вместо глаз, внутри которых клубилась первозданная тьма.
Спорить сразу перехотелось. Наверно только сейчас я осознал всю серьезность сложившейся ситуации, и реальность ударила меня пыльным мешком по голове, да так, что я едва устоял на ногах.
Смерть улыбнулась, заметив мое состояние, а меня от ее жуткой улыбки бросило в дрожь.
На что я, черт возьми, только что подписался?
Тетрадка, лежавшая на постаменте, засветилась, и Хозяйка загробной жизни быстро раскрыла страницы, всматриваясь в появившиеся в ней новые надписи.
— Оо-о, похоже нашелся подходящий кандидат для твоей души.
Смерть поднялась с трона и важно прошествовала в мою сторону. Еле сдержался, чтобы не отшатнуться назад.
В руке женщины оказался небольшой золотой браслет, который она быстро защелкнула на моем запястье.
— Это — экстренное средство связи. Призрачная коса тоже прилагается. Просто научись ее материализовывать.
— А как...? — только и успел произнести я, прежде чем указательный палец Смерти коснулся моего лба.
 
— Удачи тебе, Максим Соловьев. Постарайся не попасть ко мне раньше времени.
Перед глазами все закружилось, завертелось, а затем померкло. Казалось, словно я плыл в какой-то вязкой субстанции: то погружаясь в нее все глубже, то всплывая на поверхность. Каждый раз, когда моя многострадальная тушка оказывалась почти свободной от склизкой гадости, я испытывал такую сильную боль, что вновь падал обратно, не в состоянии найти от нее спасения.
Не знаю, сколько прошло времени, может несколько минут, а может целая вечность, но я словно сквозь вату услышал человеческие голоса: взволнованные, напряженные — они о чем-то громко спорили.
Глаза не хотели открываться, но я сделал над собой огромное усилие.
Веки дрогнули, и я на секунду зажмурился от яркого света, а затем начал разглядывать незнакомую обстановку, стараясь не привлекать к себе внимание. Голова гудела, в грудине жгло словно огнем, но боль была терпимой.
Я прекрасно помнил свою встречу со Смертью вплоть до мельчайших подробностей. Что ж, похоже она исполнила часть своей сделки, так как комната, в которой я сейчас находился, никак не могла соответствовать земным стандартам, если только какой-нибудь безумный коллекционер-антиквар не обставил ее в средневековом стиле, но даже не это было главное. Здесь чувствовалась совершенно другая атмосфера, не свойственная современности. Даже запах казался совершенно другим, он словно был пропитан древностью, богатством и властью.
Похоже мне повезло, и я попал в тело того, кто принадлежал к Высшей знати, а ведь мог бы угодить в тушку какого-нибудь простолюдина.
Скосил глаза на двух спорящих мужчин. Хотелось попросить их заткнуться, ибо моя многострадальная голова разрывалась от создаваемого ими шума, но желание узнать хоть что-то о том, где я оказался, превысило все остальные потребности.
— Ваша Светлость, как вы не понимаете! — возмутился невысокий мужчина с аккуратной бородкой и сединой на висках, бросив взгляд в сторону кровати, — Максима нельзя отправлять туда. Вы погубите собственного сына.
Это они про меня? Ага, понятно, теперь хоть имя свое знаю. Радует, что оно осталось неизменным, таким же, как меня звали в прошлой жизни.
— Лучше бы вообще этого сына не было. Может хоть при военном училище найдет призвание и преодолеет свою никчемность. Он ведь вообще ни на что не способен в магическом плане. Полный ноль. Я до последнего надеялся, что у парня прорежется дар, но ты сам подтвердил, что у сына пустой источник.
Я нахмурился, мне не понравилось, в какую сторону свернул разговор.
Это что получается, я лишен магических способностей?
— Эй, Смерть! — закричал мысленно, — мы так не договаривались!
— Он может еще раскрыться. Подождите хотя бы год и тогда принимайте окончательное решение.
— Куда еще ждать? Максу скоро исполнится восемнадцать. Его брат в этом возрасте уже смог активировать родовой атрибут.
— Но вы же знаете, что в отличии от Константина, Максим слаб здоровьем. Если отправите его в военное училище, он не протянет и месяца.
— Значит, так тому и быть. Мне надоело слушать насмешки со стороны других кланов о том, что младший сын главы рода Орловых полный бездарь.
— А может...
— Михаил, не спорь. Меня не поймут, если я оставлю его дома. Наши позиции и так слабы. Если бы у него была хоть одна искра, денег бы не пожалел, чтобы раздуть пожар, а тут... Я в первую очередь о клане должен думать. Да и не случится с Максом там ничего. Подумаешь побьют несколько раз. Может в конце-концов научится давать сдачи.
Седоволосый побледнел от сказанных слов.
— Дайте хоть парню оклематься после болезни.
— Что я, зверь какой что ли? Все же сын, а не чужой человек. Поднимется на ноги, вот тогда и поговорю с ним.
— Не думаю, что парень будет согласен с вашим решением.