Огонь и заклятие, или Восемь дней с Люком

Ему сделалось так стыдно за свой внешний вид, что он стрелой метнулся в столовую, прежде чем кто-нибудь встанет, и поскорей, пока Астрид или кто-нибудь еще не застал его и не принялся над ним насмехаться, вытряхнул из подставки для тостов все тосты прямо на скатерть. Он намазал их все маслом и половину еще и – джемом. Довольно много масла и джема попало на скатерть, потому что Дэвид очень торопился. Он сложил бутерброды стопочкой, чтобы удобнее было нести, схватил с буфета радиоприемник – хоть какое-то развлечение – и удрал через боковую дверь на другой конец сада, где его было не видно. Там возвышалась зеленая изгородь. За изгородью была вонючая компостная куча – на ней росли кабачки с завязями и торчала лопата – и полоска каменистой земли, где кузен Рональд все собирался устроить навес и поставить под ним верстак. А дальше – высокая кирпичная стена, за которой сад кончался.
Там Дэвид и уселся, прислонившись спиной к компостной куче и пристроив приемник среди кабачков. Утро он провел так, как большинство людей предпочли бы его не проводить. На солнце сделалось очень жарко, и Дэвид смог наконец стянуть с себя на пару часов бежевый свитер в виде балетной пачки. Однако в полоске каменистой земли не было решительно ничего интересного. Дэвид насчитал сорок две птички и прослушал утреннюю церковную службу, обзор новых записей, концерт и кого-то, кто пообещал рассказать о спортивных новостях во второй половине дня. Тут прозвонил гонг, и пришлось бежать в столовую и ставить приемник на место, чтобы кузен Рональд мог узнать новости за обедом.
Во время обеда снова случился скандал, еще хуже вчерашнего. Началось с того, что пришла тетя Дот, а за ней миссис Терск, а за ней Астрид.
Миссис Терск говорила:
– А это вы у него спросите, куда делись все тосты. А я хочу знать, почему у меня вся чистая скатерть угваздана джемом.
– Да, действительно, – согласилась тетя Дот и грозно повернулась к Дэвиду. – Дэвид… – начала она и тут же воскликнула – хотя сказать собиралась явно не это: – Боже милосердный! Что это на тебе за вещи?!
– Кузена Рональда, – ответил Дэвид. Ему было ужасно стыдно, но он был рад, что тетя отвлеклась.
– Боже милосердный! – повторила тетя Дот.
И прежде чем она вспомнила про скатерть, Астрид шумно принюхалась и спросила своим самым жалобным тоном:
– Чем это так жутко воняет?
Тут тетя Дот остановилась и тоже принюхалась.
– Да, действительно, – сказала она. – Какой странный запах!
К тайной радости Дэвида, они с Астрид обе обвиняюще уставились на миссис Терск. Дэвид решил, что это подтверждает его теорию о человеческих запахах.
Миссис Терск попятилась к двери.
– Миссис Прайс, я пойду принесу обед, – чопорно произнесла она и удалилась.
– Дэвид!.. – снова начала тетя Дот, но на этот раз ее перебил дядя Бернард. Шаркая ногами, он приплелся в столовую и спросил самым что ни на есть умирающим тоном:
– Дорогая, откуда тут эта кошмарная вонь?
– Сами не знаем, – отозвалась Астрид.
– Дэвид!.. – начала тетя Дот в третий раз.
Но тут ввалился кузен Рональд с пачкой газет в руке и устремился к радиоприемнику.
– Потише, пожалуйста! Мне надо послушать новости.
Он потянулся было включить радио, издал придушенный вопль и выронил газеты.
– Что это? Что это такое? Куда таскали этот приемник? Вы только посмотрите!
Он поднял приемник трясущимися руками. Над приемником, монотонно гудя, взвилась туча зеленых и синих мух. А потом, к ужасу Дэвида, от приемника снизу отвалилась коричневая вонючая лепешка, которая мягко шлепнулась на буфет. Вслед за ней отвалилась вторая. Мухи с облегчением опустились на лепешки.
Воцарилась неприятная тишина. А потом все четверо Дэвидовых родственников обернулись и уставились на него. И в один голос воскликнули: «Дэвид!» После этого они наговорили много всего другого. Им даже пришлось отложить обед, пока они не высказали все, что хотели, а потом обед задержался еще, пока Дэвид уносил из столовой приемник и куски компоста. Часть мух удалилась вместе с Дэвидом. Но большинство мух придерживались того мнения, что компост все еще где-то тут, на буфете, и остались его искать, что бесило присутствующих на протяжении всего обеда.
 
К тому времени как Дэвид наконец вернулся в столовую, миссис Терск, словно в подтверждение его правоты, подала куски пресного серого мяса в пресной серой подливке, и все принялись есть. Дэвид тоже принялся есть, жалея, что нельзя волшебством превратить это в рыбу с картошкой, и обнаружил, что остальные обсуждают животрепещущий вопрос: как же им провести следующую неделю в Скарборо теперь, когда Дэвид вернулся домой раньше, чем они рассчитывали.
– Что же нам делать? – стенала Астрид. – Я так нуждалась в этом отдыхе!
– Терпеть не могу отменять бронь, – согласилась тетя Дот.
– По-моему, никакой проблемы тут нет, – заметил кузен Рональд.
Дэвид с ним от души согласился. Он тоже не видел тут никакой проблемы и теперь проникся теплыми чувствами к кузену Рональду. Он подумал, что после обеда точно уж надо будет поймать кузена Рональда и рассказать ему наконец про калитки. Кузен Рональд понимает, что к чему!
– Вот, поглядите, – продолжал кузен Рональд, протягивая бумаги, которые держал в руках. – Найти что-то подходящее за такое короткое время непросто, разве что с серьезной переплатой, но, думаю, это все-таки можно устроить. Вот, например, то, что ты держишь в руках, мама.
– «Т. У. Скрам, дипломированный специалист, – прочла тетя Дот. – Летний курс математики для начинающих». Со вторника, так-так… И цены вполне разумные… Но, дорогой, тут сказано, что жилье и питание оплачиваются отдельно!
– И наверняка еще уйма денег уйдет на учебники! – проблеял дядя Бернард, сделавшийся особенно разбитым от одной мысли о деньгах, проглядывая газету, которую держал в руках. – Так, а этот круиз только в будущем месяце…
– А вот еще лагерь, который может подойти, – вмешалась Астрид. – Ах нет! Тут сказано «до десяти лет». Дэвиду же больше десяти, да?
– Ну конечно! – сказал Дэвид.
Его как будто и не услышали.
– Нет, я думаю, что Скрам нам подходит больше всего! – бодренько подытожил кузен Рональд, и тетя Дот с ним согласилась.
Дэвид слушал, как они планируют – будто его тут вовсе и нет! – упечь его зубрить математику у мистера Скрама до конца августа, и его все сильнее охватывали гнев и ужас. Кузен Рональд подошел к делу весьма основательно. Он убедил всех, что мистер Скрам – самый удобный и дешевый способ избавиться от Дэвида. Дэвид изменил свое мнение о кузене Рональде. Что касается остальных, его мнение о них в худшую сторону измениться уже не могло. Он терпел молча, пока дядя Бернард не сказал:
– Да, я тоже так думаю. Дэвид очень слаб в математике.
– Ничего подобного! – негодующе воскликнул Дэвид. Потом сообразил, что не стоит злить их еще сильнее, и сказал как можно вежливее: – Дядя Бернард, у меня с математикой все хорошо. Я в этом году закончил третьим в своем классе.
– Вот-вот, а почему же не первым? – подхватил кузен Рональд. – Ну так что, остановимся на Скраме, да?
– Скрам так Скрам, – решительно сказала тетя Дот.
Дэвид понял, что судьба его решена, и пошел ва-банк.
– Не надо! – произнес он во всеуслышание.
Все сердито уставились на него. Дэвид изо всех сил старался говорить вежливо и рассудительно, но это требовало столько сил, что его голос звучал громко и отчетливо, как у диктора по радио.
– На самом деле все просто, – сказал Дэвид. – Почему бы вам всем не поехать в Скарборо, а меня не оставить тут?
– Да ну? – язвительно спросил дядя Бернард. – И что же ты намерен делать в наше отсутствие?
– Завалить весь дом компостом и джемом, я полагаю, – вставила Астрид.
– Нет, – помотал головой Дэвид. – Это вышло нечаянно. Я буду хорошо себя вести, и вообще меня целыми днями не будет дома: я буду ходить играть в крикет.
Тут ему в голову пришла идея. Идея показалась ему блестящей.