Зачетная алхимия. Приручить дракона
Довершали образ тапки без задников с острыми загнутыми носами, надетые на босу ногу, и шикарная белоснежная борода длиной до пояса.
– А вы… – начала было я, но старик перебил, войдя в раж:
– Много вас таких ходит! И все как одна – ломятся! Вот намедни одна была, патлатая такая… Тожешь колотилась. Расфуфыренная вся… Или до нее девка… Пришла, сиськи свои разбросала, подол до ушей задрала и давай… – проворчал старик и, не договорив, перескочил на меня: – А ты, стыдоба, и вообще без юбки. В штанах… Тьфу, срамота… И чего только вам всем надо. Будто хрен в палисаднике у этого дракона золотой растет!
Я выразительно посмотрела под ноги: рядом с крыльцом была полоска земли, которую я бы не назвала даже газоном, не то что гордым палисадником. Да у нас перед крыльцом хищным растениям и то больше места было!
А тут… пара одуванчиков, не то что какой-то там овощ… И тут до меня дошло, что дедок не агрономию, а анатомию имеет ввиду. Вот ведь! На Новом континенте хрен был исключительно огородным, а для обозначения мужского начала использовали «конец», он же «звездец», «нижнеголовец» и прочий «…ец». Этими синонимами заодно обозначали не только состояние тел, но и дел у некоторых неудачников.
В данном случае к таковым относилась и я. Потому что пустой дом Рохта на везение как бы не намекал. А вот дедок – даже не намекал, а прямым текстом говорил, куда мне катиться:
– Шла бы ты отсюда, прошмандовка, пока я отряд офицерский не вызвал…
– А зачем вызывать? – я хищно усмехнулась. – Я уже здесь. – И повернулась так, чтобы дедок увидел мою униформу.
Старик подслеповато прищурился. Нагнулся, потом сделал пару шагов, спускаясь с крыльца. Я тоже сошла со ступеней и двинулась к дедку. Лишь когда он почти носом уперся в бляху, то поверил: перед ним представитель закона.
– А чего-сь сразу не сказала-то, – как-то пошел на попятную старик, который еще совсем недавно храбрился, – что вы это… сотрудник в законе!
Я хмыкнула про себя. Обычно членов семьи Бертрандо считали преступниками в законе, но чтобы его представителями… Вот до чего попытки честной жизни доводят. Узнавать, к чему может привести честная смерть, отчего-то не хотелось от слова совсем.
Прогоняя непрошеные мысли, задала вопрос:
– А давно вы видели вашего соседа в последний раз? – сама не заметила, как он прозвучал в лучших традициях дознавателей.
После этого дедок, похоже, окончательно уверился, что перед ним офицер, а не… прошмандовка.
– Так сегодня утром, до рассвета еще. Не спалось мне, знаете ли… – и сразу тон у дедка стал елейно-вежливым. – Старость, радикулит согнул, поясницу так и прострелило, что ни вздохнуть, ни распрямиться…
Как интересно он описывает симптомы болезни под названием «любопытство». Ей болеет каждая уважающая себя сплетница.
Дедок, не подозревая о ходе моих мыслей, подробно описал мне свой анамнез, а потом перешел к показан… тьфу, доносу и подробно изложил и цвет автомобиля соседа, и во что Рохт был одет, и точное время его отбытия из дома… да с такими соседями никакая слежка не нужна!
Мне оставалось лишь посочувствовать законнику, у которого, похоже, любая личная жизнь моментально переходит в разряд общественной, становясь достоянием той. Хотя… сочувствовала я, если по правде, не очень-то и искренне. Скорее даже злорадно.
За разговором с дедком удивительным образом страх, сковывавший холодом, отступил, пододвинулся, давая место и другим чувствам. Например, ревности. Кто были те девицы, которые раскидывались своими прелестями и штурмовали двери дома этого ящерюги? И какие авансы он перед этим им давал, раз они были настроены столь решительно?
Когда мой допрос… кхм… расспросы уже подходили к концу, случилась неприятность. Выглядела она вполне обыденно, я бы даже сказала, прозаически и называлась сквозняк. Он-то и захлопнул входную дверь в дом старика. Только тут дедок сообразил, что он в одном исподнем, а на улице – не поворот лета, когда жарко даже по ночам.
– Да что ж я… Да как же ж… – начал было он и тут посмотрел на меня и требовательно заявил: – Вы, как представитель закона, должны меня спасти! Я могу замерзнуть и погибнуть!
Услышь я два месяца назад о том, что мне придется спасать старика в красных подштанниках, который даже не торговец запрещенными артефактами, вор, черный алхимик… Одним словом, свой. Нет! Дед был абсолютно чужим, подкинутым мне судьбой.
– Так как? В окно полезете, госпожа офицер? А то дверь ломать я не позволю! Вы ее выбьете, а мне потом как? Денег на ремонт нет! Так что я вам счет выставлю, так и знайте!
Да уж… отец говорил, что не стоит помогать ближним без очень веской на то причины. А то ненароком спасешь кого, а окажется, что сорвал его самоубийство… Но только сейчас я поняла весь глубинный смысл мудрости отца.
– Ничего ломать и никуда лезть я не буду, – решила расставить все точки над литерами сразу.
– Как так! – возмутился старик. – Вы обязаны! Это ваш гражданский долг! И это… как его… чувство социальной ответственности.
Очень хотелось ответить, что я в принципе довольно безответственная особа, а долги предпочитаю отдавать врагам, но посмертно (для них!). Каким-то чудом удалось от этого сдержаться.
– У меня есть специальный артефакт для отпора замков, – почти не солгала я.
– Отмычка? – хмыкнул дедок.
– Артефакт! – почти рыкнула я с намеком, что еще хоть слово – и эта волшебная отмы… тьфу, артефакт потеряется в недрах моего кармана.
Дедок намеку внял, но в спину, пока я колдовала над замком, глазел так любопытно, что едва дыру во мне не прожег.
– Вот, – жестом зазывалы из торговой лавки я распахнула перед дедком дверь его дома.
Старик тождественно вошел в свою обитель, шаркая тапками. И тут я заметила, как он оставляет за собой две тонкие желтые дорожки. Думала, песка. Ну согласно поговорке, обычно тот сыплется из убеленных сединами людей и нелюдей. Но я никогда не думала, что это бывает так… наглядно.
Тут дедок обернулся, увидел, куда я смотрю, сам перевел взгляд на пол и…
– А, это горчица… Знаете ли, всегда кладу мешочки с ней в носы туфель. Согревают ноги. Я поэтому никогда не болею! А еще растирание груди уважаю. Сам его готовлю! – столько гордости звучало в его словах и непоколебимой уверенности, что я даже не стала напоминать, что кто-то пару минут назад грозил мне собственной смертью от простуды, а ранее подробно описывал случившийся с ним утром прострел.
Когда за дедком захлопнулась дверь, я была почти счастлива. И поспешила уйти с его крыльца, пока он еще о чем-нибудь не вспомнил и не решил продолжить разговор. Но едва я встала на первую ступень крыльца ящерюги, как дедок высунулся по пояс из окна и сообщил:
– А вы очень даже симпатичная, офицер. У меня тут есть племянник, дуре… Я хотел сказать недурственный юноша. Можно ваш номер артефакта связи? Я бы ему передал…
Никогда мысль о взломе с проникновением в дом законника не казалась мне столь соблазнительной. Но пришлось взять себя в руки. Все же будет выглядеть странно, если я сначала долбилась в дверь, а затем преспокойно в нее вошла. Тут слишком бдительный сосед, чтобы можно было провернуть такое.
Эх, нужно было сразу вскрывать замок, не утруждаясь стуком в дверь. А теперь пришлось сидеть у крыльца в ожидании хозяина дома и отбиваться от настойчивых предложений старичка, который предлагал мне все – от племянника до настойки бодяги собственного производства. Хорошо хоть, между своими… инициативами он делал перерывы. Продлилось все это до обеда.
Когда Рохт все же появился, я уже клевала носом, прислонившись к дверному косяку. Едва ящерюга меня увидел, как замер на месте. Это и понятно. Ушла я по-эльфийски, не прощаясь, а вернулась как троллий бумеранг – прямиком по темечку, точнее, под дверь.
Глава 3
– Не ожидал тебе здесь увидеть, – спустя несколько томительных секунд ожидания произнес дракон, пристально посмотрев на меня.