Княжич (СИ)
— Добро.
— Принял, — отчитались все, после чего выскочили из машин, и стали расходиться, не сводя дул своих пушек с вставших чуть в сторонке казанцев, и их охраны, также нервно держащихся за стволы.
Стоило всем занять свои места, как вышли и мы с Жуком. Василь остался в машине, незаметно готовя гранатомёт, а Степан ввинчивал детонатор в пластинчатую взрывчатку, зажав от усердия кончик языка между губ, катились по его лбу капельки пота.
— Нас ради бога не взорви, — тихо шепнул ему Михаил, прежде чем мы вышли.
— Ас-саляму алейкум, — поприветствовали нас двое богато одетых татар, поклонившись, а потом выпрямившись и терпеливо дожидаясь ответа.
Жук начал подавить мне какие-то знаки, но я и так знал, что это означает. В переводе с арабского, это «Мир вам»! Этим приветствием пользуются не только арабы, но и наши, арабы-христиане, коих немало. Строго говоря, это вполне христианское обращение, только на другом языке.
В ответ на такое обращение обычно желают мира в ответ, что звучит как: ул-алейкум ас-салям, но мне было неуютно отвечать чужими словами, и я ответил по-русски.
— И вам мир, добрые люди, — поклонился я в ответ. — Не подскажете, зачем вы нас остановили? Нам делить нечего, — переводил я взгляд с одного восточного лица на другое, пытаясь найти, пять отличий.
Остановившие нас были братьями-близнецами, как две капли воды похожими друг на друга. Черноглазые, черноволосые и все в золоте, да перстнях. Только эфесы мечей, которые они носили, цепляя за кушаки, были без украшений. Лишь натёртый деревянный черен. За пазухой же нарочито торчали рукояти пистолетов.
— Скажу так, заговорил тот, что стоял слева, пропев нам четверостишье:
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем, что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
— Мудрые слова, но к чему это? Что вы хотите? — Начал я раздражаться, а мои люди и так давно на взводе. Вон как смотрят. Того гляди стрелять начнут. Нервные все. Ждут подвох. Да я и сам его жду, чего уж там!
— Время тянут, — проворчал Жук, недвусмысленно приподнимая автомат.
— Я бек, Абай Акишев, а это мой брат, Галлям, родившийся на несколько минут позже. Мурза, — представились неизвестные, очевидно и так знающие кто я такой и ухом не поведшие на угрозу. — Мы посланники к тебе, от самого хана Утямыш-Гирея.
— Самого хана? — Поднял я брови в удивлении.
— Его сына, — поправил брата Галлям.
Вроде угроз в их словах и не было, но прозвучало всё это угрожающе. С намёком так. И определил я это отнюдь не по проскочившей на миг ехидной улыбочке братьев.
— И что нужно многоуважаемому сыну, — выделил я это словами, — хана, от простого парня из Сибири?
Переглянувшись между собой, братья без слов решили, что говорить будет Галлям. И тот не стал по восточной традиции тянуть кота за хвост.
— Выдай нам свою жену, Алису Ростиславовну и её дочь Юлиану.
— Кха, кха, — закашлялся удивлённый услышанным, Михаил, но братья не обратили на него никакого внимания, продолжая нести чушь:
— Сделаешь и будешь кушать с золота, — причмокнул губами Абай, растянув рот в хитрой улыбке.
— А как спать сладко, — подмигнул мне Галлям, уже протянувший руку, чтобы хлопнуть меня по плечу, но опомнившийся Жук не позволил. — Пять наложниц получишь, — ни словом, ни делом не показал Галлям, как ему не понравилось, что мой человек ударил его по руке. Только их охрана напряглась, но Абай сделал успокаивающие движение кистью и те расслабились. — Из гарема Ильхама, старшего сына хана. Принца крови. Каково твоё слово? — Требовательно спросил Галлям, и на его лицо вновь вылезла та промелькнувшая на миг ехидная улыбка, что тут же скрылась.
И в какое же дерьмо я опять вляпался, задёргался у меня глаз.
Может показаться, что выбора у меня и нет, подарили мне родственнички жену, как оказывается с длинным хвостом за собой, но отдавать её этим бандитам с большой дороги, разряженным в золото, я точно не намеревался.
Я ведь обещал больше не перед кем не прогибаться, так? И не важно, кто это… Царь, император, принц или хан. Хрен им всем, а не то, что принадлежит мне! Не отдам.
— Мир вам, — вновь поклонился я татарам, и уже поворачиваясь к ним спиной, добавил, — и попутного ветра в спину. Не приезжайте больше в Сибирск. Ничего хорошего вас здесь не ждёт.
— Очень зря, мальчишка. Очень зря, — уже без былой доброжелательности процедили они мне в след, буравя спину своими чёрными глазами, но нападать не стали. Побоялись, недвусмысленно загорелись красные точки прицелов на их лбах.
Только сев в машину, и тронувшись, я позволил себе выдохнуть и грязно выругаться. Ситуация образовалась опасная.
— Дай ка мне телефон, — посмотрел я на встревоженного Жука. — Нужно срочно узнать у Алисы, что здесь происходит, чёрт тебя побери!
Глава 25
Трель телефонного звонка.
— Алло?
— Он грубо нам отказал. Действуйте, — сказал голос с заметным восточным акцентом, прежде чем положить трубку.
* * *— Звал, отец? — Быстрой походкой вошел в кабинет главы рода Иван Смирнов. Опора и надежда всей княжеской семьи, уставшей от произвола жён второго и третьего сына Тимофея Митрофановича.
Те снова учудили, велев запороть до смерти служанку за пролитый во время завтрака чай. Как назло никого из глав семьи тогда не было, и приказ никто не отменил.
— Тараканов звонил, — кисло заметил старый князь Тимофей, по-старчески медленно укладывая телефонную трубку на аппарат. — Оказывается, девка эта, жена Семёна, нагуляла дочь от сына хана Утямыш-Гирея, Ильхама.
— Вот! — Грязно выругался наследник.
— Да, — покивал князь. — Тот естественно желает удавить ту, так что к Семёну уже заявились посланники из Казани.
— Странно, что Тараканов решил нас предупредить.
— Старый лис ведёт свою игру.
— И что мы будем делать? — Тяжело выдохнул наследник. — Мы не ровня казанцам, — горько помотал головой Иван. — Убьют они Семёна, а мы, и ответить не сможем, чем уроним и так слабый авторитет рода. Будет ещё хуже, чем тогда, когда мы вынуждены были идти на поклон к Чернозубовым, оженив моих братьев на их дурных бабах.
— Отмежуемся, кхе, — покряхтел недовольный князь. — Объявим его свободным членом рода, и пусть катится на все четыре стороны. Далее его судьба не наша забота. Мы итак получили больше, чем могли. С паршивой овцы…
— Но это делается, только если кто-то хочет основать отдельный род?! — Возразил наследник. — У него же выбора не будет? Он должен доказать что достоин стать главой своего собственного рода или голова с плеч?
— То будет не наша забота, сын, — отмахнулся от него князь. — Главное, нам в упрёк его смерть никто не поставит и ладно. Пусть дальше сам плывёт, да не выныривает.
— Может оно и к лучшему, — задумался Иван над словами отца. — Большой любви к нам Семён не испытывает. Не дай боги в силу войдёт, ещё и мстить начнёт, за всё хорошее.
— То-то! — Поставил точку в разговоре князь.
* * *— Вы к кому? — Спросила меня девушка при входе в канцелярию.
Я уже бывал здесь, подавая документы на эмансипацию и выбивая разрешения на валку леса, да сбор ягод в заповедном лесу, что окружает мою ферму, так что знал куда идти и к кому обращаться.
— Добрый день, Наталья, — вручил я девушке плитку белого шоколада. — Не побрезгуйте, сударыня.
— Кхм, — хмыкнула она, посмотрев на своих коллег, секретарш, сидящих рядом и обслуживающих других посетителей. Те завистливо скривились. Им с утра шоколадок не дарили. — Я вас помню, — благосклонно кивнула Наталья. — Семён, да?
— Собственной персоной, — улыбнулся я, наблюдая, как Наталья вскрывает упаковку с шоколадки и, причмокивая, съедает кусочек белого лакомства, дразня подруг за другими столами. — Мне бы пропуск на второй и третий этажи. Забрать документы об эмансипации и пройти экзамен на ранг, — попросил я.