Княжич (СИ)
Отец посмотрел на сына скептичным взглядом и сказал:
— Себе то хоть не ври! Думаешь, я поверю, что ты помог парню из доброты душевной? Нанял ему за свои кровные отряд для охраны? Звонишь ему, беспокоишься на показ? Сюсюкаешься? — Сделал долгую затяжку из трубки старик. — Ты знал, что рано или поздно мальчишка ступень возьмёт, расчетливый ты наш, потому и помог ему. Так что сними уже эту маску добряка! — В раздражении бросил князь. — Хватит лицемерить.
— А он не взбрыкнёт? — Перестал притворяться добрым дядюшкой княжич, показав своё истинное лицо. Лицо расчётливого дельца и циничного человека. Лицо правильно воспитанного наследника рода.
— Кто ж ему позволит? — Выдохнул дым старик.
Иван встал с кресла, подошел к бару, взял даже на вид дорогую бутылку из тёмного стекла и разлил по стаканам золотистый напиток, так и играющий на свету. Лучшая медовуха, которую только можно купить на белом свете, подал он стакан отцу и сделал глоток, катая на языке терпкий, согревающий изнутри напиток.
— Есть ещё какие нерешенные дела? — Отложил трубку из красного дерева отец, отсалютовав медовухой портрету на стене и залпом всё выпив.
— Из школы звонили. Отпрыски Людмилы опять учудили, столкнув с лестницы одноклассника. Тот в больнице с переломами рук и ног, — ровным тоном, не показывая своего отношения к детям брата, сказал Иван. — Дирекция школы грозится их исключить.
— Заплати, — отмахнулся от сына князь.
— Может, хоть накажем их? Плетей всыплем?
— Дурную кровь не исправить, — отрицательно качнул головой глава рода. — Забудь о них и просто откупись.
* * *— Хорошо хоть тебе хватило ума ничего не предпринимать, — заметил боярин Гончаров, одобрительно кивнув.
— Да я хотел придушить этого мелкого поганца на месте! И если бы рядом с ним не стоял боярин Московитый, там бы и прибил гадёныша! — Заламывал руки и ходил по кабинету отца великовозрастный сын, не в силах усидеть на месте, чем сильно напоминал наркомана. — Будь проклят мой дар эмпата! Чувствовать, как тебя обливают грязью, презирают и при этом улыбаются в лицо! Твари, твари, твари! — Начал он пинать ни в чём не повинный шкаф. — Мальчишка из оскудевшего рода смеет нас презирать! Нас?! Потомков Чингисхана?
— Успокойся, — мерзко усмехнулся боярин. — Я этого так не оставлю. Удавим его по-тихому, да так что и комар носа не подточит.
— Спасибо отец, спасибо, — полез обниматься сын, и был послан вон.
— Чёртов наркоша! — Сплюнул боярин, проверив, не пропала ли из карманов мелочь. — Послали боги наследничка, — не досчитался он пяти тысяч рублей. — И не прибьешь гада, — простонал он сквозь зубы.
Боги не одарили чету Гончаровых другими детьми.
* * *Поздним вечером после приёма, когда я уже ложился спать и пытался отбить часть кровати у разлёгшегося на ней Шарика — в дверь постучали.
— Тук-тук-тук.
Василь и Жук, жившие со мной в одном доме откроют, прислушался я к их шагам, заползая под одеяло.
Щёлкнул замок, и я услышал их разговор:
— Не поздновато ли для визитов барышня? — Озадачено спросил голос Василя.
— Нет! — Категорично прозвучал звонкий голосок девушки.
Маша пожаловала… Эх! Надо встретить.
Не успел я встать с кровати, как наглый пёс специально вытянул свои лапы по сторонам, чтобы занять больше места.
— Где мальчик? У меня к нему разговор, — спросила Маша у мужиков.
— Спит уже. Приходи завтра, — пытались они её выпроводить.
— Вот ещё! Идите и разбудите, — прозвучали в её голосе стервозные нотки. Снова позабыла, что она холопка теперь.
Наёмники как воды в рот набрали, не зная, что сказать. Такой наглости они не ожидали это точно.
— Что за шум? — Вышел я в гостиную в одних трусах, разрисованных летающими пчёлками с полными вёдрами мёда и медведями, гоняющимися за ними.
Спасибо за это надо сказать личной служанке, покупавшей мне одежду в нашем родовом поместье.
— Ооо… — Открыла рот Маша, вылупившись на такое чудо.
— Кхм-кхм-кхм, — пытались скрыть смех мужики.
Взяв себя в руки, девушка сняла шубку, повесив её на вешалку, и подошла ко мне, сказав:
— Надо поговорить, — старалась она не смотреть на меня и на мои труселя.
Неожиданно Жук стал мне подмигивать. Василь от него не отставал.
— На вас что, тик напал? Подлечить? — Сдал я их с потрохами.
Маша успела обернуться и всё заметила.
— Вы, вы! — Сжимала она кулачки и гневно раздувала ноздри, поняв, чего это они.
— Мы это… на кухне будем, — убежали они от её гнева.
— Пф! — Фыркнула она точь в точь как Света.
Подружки, что тут скажешь? Даже повадки одинаковые.
— Ну, пойдём? — Пригласил я её в свою комнату, подмигнув, и еле увернулся от пощёчины, которую она хотела мне залепить. — Повезло тебе, что я такой простой. Другой бы за такое приказал выпороть холопку, — серьёзно заметил я.
— Меньше подмигивать надо, «доктор», — прошипела она на взводе и прошла вперёд, дав мне возможность себя хорошенько рассмотреть.
Мужики подмигивали не зря. Под шубой скрывалось простенькое белое платьице, только сильнее украшающее белокурую девушку и её точёную фигуру. Красивая чертовка.
— Итак? — Уселись мы на краешке кровати, подталкиваемые Шариком, недовольным соседством.
Посмотрев на меня, потом на пса, а затем на мои трусы, она недовольно скривилась и заговорила:
— Хотела рассказать тебе кое-что. Поговорить, — поджала она губы, собираясь с мыслями. — Так. Ты ведь знаешь, кто я? Только не ври, — не дала она мне и рта раскрыть. — Моя служанка охмурила каторжника, в чьём доме мы живём и тот рассказал как нас подслушал, а на утро побежал докладывать тебе, — обвинительно указала она на меня пальцем.
— Ну, да. Давно знаю, — пожал я плечами.
— И?
— Что и? — Не понял я. — Если боишься, что я сдам тебя боярину Гончарову, то не надо. Я не собираюсь этого делать. Как и как-то тебя обижать или использовать.
— Тогда может, отпустишь меня? — Затаила она дыхание. — Дашь вольную прямо сейчас?
Вот девка дурная! Не понимает что ли в какой ситуации находится?
— И куда ты пойдёшь? Твоя родня мертва. Ваш бизнес, имущество — растащено врагами. Ты — наследница, лакомый кусочек для многих. Гончаровы неплохо заплатят за твою голову, — резал я по живому. — Можешь, конечно, попытаться найти мужа из сильного рода, который возьмёт тебя в жёны. Его род отберёт принадлежащее тебе по праву рождения у Гончаровых, но ты ничего из этого не получишь. И не надейся. Скорее всего, вообще потом скоропостижно скончаешься!
Её глаза намокли, держалась она, пока не плача, но уже готовая разрыдаться.
— У меня есть подруга из боярского рода. Её семья мне поможет, — не очень уверенно сказала Маша, шмыгнув носом и задрожав.
— А её родители как отнесутся к тебе? Думаешь, они хотят из-за тебя начинать войну с Гончаровыми? Или ты будешь прятаться ото всех в своей комнате в их поместье и носа не казать на улице?
— Я… я… я… — Не выдержала таки она и заплакала, неловко обнял я её, прижав к себе, не зная что сказать. — Ничего, ничего. Здесь тебя не найдут, — утешал я её, поглаживая по спине. — Успокойся. Всё будет хорошо, — шептал я.
— Не правда, — сквозь слёзы выдавила она, содрогаясь всем телом.
Пока она плакала, в голову лезли всякие глупости вроде, какая она тёплая, хрупкая и красивая.
* * *— Ты как? Чего смурная такая Машунь? — Спросила меня моя бывшая главная няня. — Поговорила с Семёном Андреевичем вчера?
— Поговорила, — кровожадно щёлкнула я ножницами, отрезав подгнивший побег огурца в теплице. — Разрыдалась как маленькая девочка, да ещё и сидя на нём.
— ЧЕГО? — Ошарашено уставилась на меня няня. Схватила за руку и утащила в дальний угол, допрашивать. — Ты и он?! — Не верила она своим ушам. — Так вы что… — Не договорила она, замявшись.
Поняв, что няня имеет в виду, я покраснела как маков цвет.