Детский сад для чайлдфри (СИ)

— Вы его сохранили? — спросила я у экономки. Она кивнула. — Отлично… Мне кажется, когда он понял, что больше не получит деньги от Виренса, решил чуточку подоить меня…
— Что?! — не поняла гелла Изера.
— Этот мерзкий тип, — пояснила я, — втерся мне в доверие и хотел шантажировать меня, как моего супруга.
— У него есть на вас компромат? — в голосе геллы Изеры послушались заинтересованные нотки.
Вот мерзкая старуха! Выругалась я мысленно. А компромат на меня у гелла Борка есть… он единственный знал о намерениях Феклалии, и о том, что в ее теле может оказаться другой человек. Но гелле Изере это знать не обязательно.
— Нет, — обворожительно улыбнулась я, глядя в глаза экономки. — Я веду слишком праведный образ жизни. Вам ли об этом не знать… Думаю, вы не упустили бы любую возможность очернить меня в глазах Виренса. Почему вы так не любите меня, гелла Изера?
И я снова попала в точку…
— Потому что вы ему не пара! — выпалила она. — Нищая баронеска из глухой провинции! Вы позорите род Мериганов!
Мне удалось вывести ее на эмоции. Глаза старухи метали огонь и молнии, грудь вздымалась, а ненависть ко мне была почти осязаемой. Я расхохоталась:
— Так и есть, я Виренсу совсем не пара, — мое согласие обескуражило геллу Изеру, и она замолкла, тяжело дыша и глядя на меня, как на таракана в тарелке супа. Но не так-то просто смутить человека двадцать лет отработавшего в отделении Почты России. И я вкрадчиво добавила, — мы обе с вами знаем, гелла Изера, кто был парой вашему дорогому Виренсу… А я, гелла Изера, всего лишь ширма, чтобы прикрыть непотребства, которые творил ваш дорогой Виренс… и, поверьте, у меня гораздо больше прав на ненависть к погибшему супругу. Он ведь знал, как я хочу ребенка… Это единственное, о чем я просила его все эти годы.
Мы стояли друг напротив друга посреди травяных джунглей. Многолетний конфликт геллы Изеры и Феклалии достиг апогея. Прямо сейчас кто-то из нас должен был отступить, сдаться и признать, что все эти годы был не прав и напрасно гнобил несчастную женщину… И этим не правым была не я. Хотя бы потому, что я не Феклалия. И могла твердо стоять на своем. Гелла Изера сдалась. Отступила на шаг.
— Идемте, я покажу вам флигель, — повернулась она ко мне спиной и зашагала вперед.
Под деревьями трава росла не так густо и мы потеряли дорожку, по которой шли. Неизвестно, куда ходили те, кто проложил тропинку в зарослях крапивы, но их целью был не флигель. За лесочком, в который превратилась некогда аккуратная аллея, трава росла так же густо и высоко, как возле дома, но протоптанной тропинки не было. И я все же обзавелась красными пупырышками на руках и ногах.
Флигель мы увидели сразу, как вышли из леса. Когда разговаривали о нем в доме, я почему-то представляла себе небольшой домик, вроде маленькой деревянной дачки на четырех сотках. И даже слова геллы Изеры о больших комнатах мысленно делила на четыре. А надо было умножать.
Построенный из серого камня флигель поражал воображение. Два этажа, жилая мансарда, если судить по окнам и балкону на фронтоне, и две башни по краям с крышами-конусами, покрытыми рыжей черепицей, такой же, как на доме.
Отлично место для детского сада. Здесь хватит места и для детей, и для персонала. Я смогу выполнить условие Феклалии и не напрягаться лишний раз, от присутствия детей в моей жизни.
Флигель был заперт, но у геллы Изеры хранились ключи от всех замков в имении. Она, безошибочно найдя в огромной связке нужный, открыла дверь. Мы вошли внутрь и оказались на кухне. Печи здесь дровяные, но и углем тоже можно топить. Даже ничего переделывать не придется.
Высокие потолки, просторные комнаты. Столовая будет в столовой, из бального зала получится шикарный учебный класс, а если отделить часть огромной комнаты перегородкой, то хватит места и для игровой. Комнаты для мужских и женских развлечений станут спальнями для мальчиков и девочек. Они меньше, а значит в них будет теплее. Во флигеле не предусмотрены кладовки, но на просторной кухне можно выделить уголочек для хранения продуктов.
 
На втором этаже разместятся воспитатели, учителя, а на мансарде слуги.
Особенно порадовало, что стены на первом этаже были декорированными камнем, а значит мелкие вандалы мало что смогут испортить. Иллюзий я не питала. Даже домашние дети все время ищут что бы сломать, а тут беспризорники. Надо будет повесить самый большой замок на кухонную дверь, иначе они разворуют все, что можно. И что нельзя тоже.
Осмотрев все здание сверху донизу, мы вышли из парадного входа во двор, спрятанный за флигелем. Сюда раньше вела дорога из города, но сейчас все заросло бурьяном и колючим кустарником.
— А там что? — чуть в стороне виднелась крыша еще какого-то здания.
— Конюшня, — ответила гелла Изера. — Там содержались лошади гостей. Хотите посмотреть?
Я хотела. Не понимала, зачем мне это нужно, но хотела. Несмотря на то, что придется тащиться по кустам и, вероятно, окончательно изодрать подол халата. Но что-то тянуло меня в конюшню.
— Идемте, — кивнула я и первая зашагала к темному, полуразрушенному зданию.
Время не пощадило старую деревянную конюшню. Как сказала гелла Изера, еще при жизни отца Виренса в ней случился пожар, и одну ее половину разобрали по бревнышку, чтобы не пустить огонь дальше. Это, конечно, же сказалось на крепости всей конструкции. И чем ближе мы подходили, тем яснее я видела — ремонту это сооружение не подлежит.
Крыша с одного бока провалилась, черные от сажи бревна сруба опасно накренились. Казалось еще немного и все рухнет.
Мы дошли до входа, дверь была распахнута, приглашая войти в сырой прохладный полумрак. Желание непременно увидеть все своими глазами испарилось, мне стало страшно. в горле пересохло, казалось, что прямо сейчас кто-то выскочит из темного провала двери. Жуткое чувство.
— Думаю, внутрь заходить не стоит, — меня догнала гелла Изера, — там небезопасно. И в принципе нет ничего интересного. Пойдемте уже домой.
Мой взгляд невольно метнулся в сторону дома. И я почувствовала, как холодок скользнул по спине: таинственная тропинка начавшаяся у моего дома вела прямо сюда, в конюшню.
Я обернулась, заглядывая в темноту. Сглотнула вязкую слюну. От ужаса кружилась голова. Я должна зайти и посмотреть, что там. Должна убедиться, что мои страхи напрасны, чтобы больше не бояться. Или увидеть в конце-концов, что же так сильно меня пугает.
— Видите тропинку? — кивнула я в сторону зарослей, — кто-то был здесь. Мы должны зайти и посмотреть, что они здесь делали.
Гелла Изера пожала плечами и первая вошла внутрь. Она ничего не боялась, как будто бы не ощущала эту пугающую атмосферу, царившую вокруг конюшни. Я же сделала первый шаг, зажмурив глаза. Я знала, что там что-то есть. В отличие от геллы Изеры.
— Боги! — возглас-всхлип экономки не удивил меня. Я была готова к тому, что увижу внутри. Память тела, чтоб ей пусто было.
Гелла Изера замерла в трех шагах от двери, прижав ладонь к губам, и круглыми от ужаса глазами смотрела вперед.
На полу в коридоре старой конюшни чем-то черным был нарисован большой шестиугольник, расчерченный множеством линий, которые складывались в трехмерный рисунок. Казалось, что внутри шестиугольника находится провал, дно которого теряется в тумане.
У каждого угла были восковые кляксы от угольно-черных свечей. Видно, что горели они долго, пока фитили не прогорели до конца. Между кляксами лежали смятые пучки каких-то сухих трав, перевязанных шерстными нитями. Все остальные поверхности: пол, стены, остатки потолка и лошадиных стойл были густо разрисованы странные, навевающие жуть символы. И все это было густо покрыто бурыми каплями. Как будто бы кто-то разбил чернильную ручку.
— Мать моя женщина, — прошептала я, привалившись к косяку.
Ноги перестали меня держать. Я поняла что это за место. Именно здесь Феклалия провела тот самый ритуал, благодаря которому я оказалась в ее теле. И эти капли не что иное, как кровь жертвы.