Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— И опять дорогой гость! — приветствуя Смирнова, возгласил он. Правда, со значительно меньшей долей восторга, чем в прошлый раз. — Прошу в дом.
— Я ненадолго, Леша, — по возможности успокоил его Смирнов.
— Молочка парного не хотите? — спросил Алексей, когда они уселись за столом.
— Выпью с удовольствием.
Леша принес два стакана и осторожно налил в них из банки. Они одновременно — залпом — выпили.
— Так чем могу быть вам полезен, Александр Иванович? — спросил Леша, платочком промокнув рот.
— Мне крайне необходим твой самый богатый человек в Москве. Сегодня необходим.
— Мы же в прошлый раз обо всем поговорили, Александр Иванович.
— То в прошлый раз. В прошлый раз я предполагал, а теперь знаю. Дай мне его, Леша.
Леша посмотрел на Смирнова, улыбнулся и сказал:
— Нет.
— Как только команда узнает про открывшиеся обстоятельства, они прикончат его. Ты пойми, эта встреча нужна ему больше, чем мне! Ради его блага, Леша!
— Милиция всегда действует ради нашего блага!
— Я не из милиции.
— Все равно нет. — Алексей встал, подошел к окну. Смеркалось помаленьку.
— Я ведь его вычислю и по другим каналам выйду на него. Неужто ты этого понять не можешь?! Но время, время. Я в цейтноте, Алеша.
— Вы когда в Москву собираетесь возвращаться? — спросил Алексей, по-прежнему глядя в окно.
— Сейчас.
— Сейчас не советую. Вы гнать будете, а сумерки — самое коварное время. Не дай бог, разобьетесь. Отдохните, через полчаса поедете. При фарах безопаснее: внимательней будете. Устали небось?
— Как собака, — признался Смирнов. — Весь день пустой желудок, и есть не хочется.
— Прилягте, Александр Иванович, — предложил Алексей.
— Просто посижу немного, — сказал Смирнов и перебрался в кресло. Отпустил напряженные мышцы, раскинулся и закрыл глаза. Леша задернул занавески, включил мягкий нижний свет-торшер, устроился с книжкой в другое кресло. Картиночка эта напоминала нечто, описанное Диккенсом.
— Что читаешь? — не открывая глаза, спросил Смирнов.
— Диккенса, "Крошку Доррит".
— Успокаивает?
— Диккенс меня всегда успокаивает. Да вы отдыхайте, отдыхайте.
— Уже стемнело. Поеду, — решил Смирнов, отыскал палку и встал. Может быть, все-таки сможешь, Леша?
— Нет. Я вам не верю, Александр Иванович. Вы — в азарте. Вы сегодня не человек. Вы сыскарь. Простите меня.
— Бог простит. Не пришлось бы тебе горько пожалеть потом. Будь здоров. Не провожай.
Особенно торопиться уже не было смысла. "Нива" отрабатывала свои положенные восемьдесят, освещая фарами белые в резком свете фар стволы осин. Смирнов призадумался слегка и поэтому увидел трейлер, подъехав к нему почти вплотную. Трейлер стоял поперек дороги, передними и задними колесами расположившись в кюветах по обе стороны дороги. Путь вперед был замурован.
Смирнов ударил по тормозам, почти на месте развернулся и дал газу. Но, подняв глаза, понял: мышеловка захлопнулась. В полукилометре стояли и ждали его два легковых автомобиля с включенными фарами. Шансов не было, но была — не была.
Смирнов, не сбавляя скорости, врубил дальний свет и направился на рандеву. Они его слепили, но и он их будет слепить. Ему рулить ослепленному, им — стрелять. Посмотрим, кто будет в выигрыше. Не доехав до них метров пятьдесят, он скинул скорость, как бы собираясь остановиться, но, подойдя совсем впритык, кинул "Ниву" в кювет.
Ну, кургузая, ну, длинноногая, выручай! Он же помнил, как ее сестричка на телевизионном экране карабкалась чуть ли не на стену. Нырнув в кювет, "Нива" скособочилась, но пошла, пошла! Ну а теперь на асфальт и долой всякий свет. Смирнов вырубил приборную доску, а значит, и сигнальные фонари и повел машину вслепую, по памяти. Он не видел почти ничего, но и они его не видели. Совсем. Игру в фары выиграл он. Совсем-то ничего осталось. Только до пригорочка, только до пригорочка и вниз. Вот он, пригорочек. И тут до него донеслась автоматная очередь. Поздно, поздно фрайера вонючие. Еще очередь. Вроде крышу задели.
 
Но он уже за пригорком. Включил фары и помчался.
Развернутся, посоветуются, что и как делать. Осторожно въедут в город: им незачем внимание привлекать. У него минуты две-три в запасе.
Он жестко тормознул у калитки и закричал:
— Леша, Леша! — Леша задерживался, и тогда Смирнов во весь голос добавил яростно, не остерегаясь: — Если ты, сявка, жить хочешь, надевай портки и в машину! У тебя — одна минута!
На ходу засовывая бумажник в карман куртки, подбежал Алексей, распахнул дверцу машины и поинтересовался довольно спокойно:
— Команда засекла?
— Не засекли, обложили. Быстренько глянь сзади на крышу: что там?
Алексей глянул, присвистнул, скоренько сел рядом со Смирновым и доложил:
— Слегка прошили сверху.
Смирнов на второй скорости поехал по Второй Социалистической неизвестно куда. Алексей освоился в новой ситуации и стал давать указания:
— Направо. Еще раз направо. Теперь через этот вот мостик. Ничего, он выдержит. Налево, прямо. Вот здесь остановимся.
— Зачем? — спросил Смирнов, автоматически подчинившись.
— Я за руль сяду. Вы же сами сказали, что обложили. Асфальт у нас в городе один в два конца. У них, я думаю, машины три. Так что асфальт они уже перекрыли.
— Садись, — согласился Смирнов. Алексей вылез из машины, а Смирнов передвинулся на пассажирское место. Устроившись, Алексей основательно поизучал управление, признавшись:
— Первый раз "Ниву" поведу.
— Как выбираться будем, Леша?
— Теперь это моя забота. В отличие от этих фрайеров с пукалками, я местный уроженец и знаю, как можно проехать и не по асфальту. Вы, Александр Иванович, главное держитесь покрепче, а то ненароком ветровое стекло вышибите. Ну, поехали!
— Обожди, — Смирнов положил ладонь на руку Алексея. — Ты убедился, что я не вру. Теперь ты должен поверить мне: если ты не отдашь этого человека, его убьют. Убьют немедленно, потому что не убили меня. У нас с тобой есть шанс опередить их, пока они будут ловить нас здесь. Ты отдашь мне этого человека?
— Да, — ответил Алексей и включил мотор.
Где-то на задворках вброд переехали речушку. Началось: чуть пробитая в лучах тропка, просека, заросшая мелким кустарником, который корябал днище "Нивы", лесная дорога, извивающаяся как змея, и опять тропка…
Это сказать легко — найти бармена Дениса и расколи до задницы. После того, что он увидел в "Привале", расколоть хлипкого маравихера из сферы обслуги — раз плюнуть, минутное дело. Но найти — задачка не из легких.
В "Космосе", при проникновении в который у Казаряна почтительно не потребовали оправдательных документов, он узнал, что Денис в законном отгуле. Оставалось добыть его домашний адрес. Вот здесь пришлось покрутиться. Размахивая мосфильмовским удостоверением и для еще большей убедительности билетом Союза кинематографистов, Казарян рассказал всем и каждому в отдельности членам дружного коллектива ресторана о том, что он уговорил Дениса сниматься у него в картине в привычной для того роли бармена, что неожиданно съемку объекта, где занят Денис, назначили именно на сегодня, что с него, Казаряна, начальство снимет шкуру, если он эту съемку сорвет.
Метр, официанты, повара и уборщицы сочувствовали, естественно, увлеченному и симпатичному кинорежиссеру, но помочь ничем не могли — не знали они домашнего адреса Дениса. Контора была уже закрыта, а к представителю правоохранительных органов, капитану Покатилову Казарян не счел целесообразным обращаться.
Кто ищет, тот всегда найдет. Только что вышедшая на смену томно-кокетливая девица, торговавшая со столика-лотка на колесиках, предварительно задав сакраментальный вопрос: "А зачем он вам?" и, выслушав неоднократно уже изложенный Казаряном ответ, так подробно описала путь к жилищу бармена, что стало ясно — этот путь она совершала не однажды.