Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

Из каменной подворотни появился человек. Он целился в Смирнова из миниатюрного автомата, целился тщательно, наверняка.
Ниоткуда на освещенной мостовой возник второй человек. Раскорячившись и держа пистолет двумя руками, он слал пулю за пулей в человека с автоматом, который на свою беду за миг до этого видел только Смирнова. Человек с автоматом опустил автомат, постоял секунду и рухнул.
От набережной на бешеной скорости неслась казаряновская машина. Человек с пистолетом помог Смирнову подняться.
— Саня, ты живой?! — проорал вырвавшийся из машины Казарян. Стоявший на слабых ногах Смирнов очнулся вдруг и заорал тоже:
— Рома, там наверху, на пустыре, только что баба была. Поймай ее! И, вытащив наконец парабеллум, протянул его Казаряну. Казарян схватил пистолет и рванулся наверх.
В окнах ближайших домов загорался свет.
Человек с автоматом лежал лицом вниз и раскинув руки. Смирнов и человек с пистолетом направились к нему. Смирнов хромал сильнее обычного.
— Вас не задело, Александр Иванович? — спросил человек с пистолетом. И только сейчас Смирнов узнал его:
— Сырцов.
— Я, Александр Иванович. Что у вас с ногой?
Смирнов с трудом согнул хромую ногу, посмотрел на ботинок. Каблук его выходного австрийского башмака был срезан, как ножом. Засмеялся нервно, пояснил:
— Кривая нога лечь вовремя не успела. Вот каблуку и досталось.
От подъезда бежал Алик. Добежал, прижал Смирнова к себе:
— Ты живой, живой, старый дурак!
Смирнов осторожно освободился от Алькиных рук и предложил Сырцову:
— Давай-ка клиента повнимательней осмотрим.
Подошли к телу вплотную, не трогая, стали рассматривать.
— А что у него за машина? — спросил Смирнов. Сырцов не успел ответить — опередил Алик:
— Укороченный "калашников". — И, оправдываясь, под удивленными взглядами Смирнова и Сырцова пояснил свою осведомленность: — Во всех американских проспектах он изображен.
— Кто ты такой? — Смирнов присел на корточки, чтобы получше рассмотреть клиента. И первое, что он увидел, была наколка на правой руке. Голубыми контурами изображенные спасательный круг и якорь. Смирнов спросил у Сырцова:
— Леонид где? Паренек по его части.
— Патрульная машина подъедет, и я его вызову.
— А ты как здесь оказался?
— У нас здесь вторые сутки пост, Александр Иванович.
— Ясненько. Ай да Махов! — Смирнов еще раз глянул на тело молодого человека без особых примет. — А стреляешь ты, Сырцов, лихо.
— Я не стрелять должен был, а взять его. Как же я его не заметил до вашего приезда!
— Ты не одного, ты по крайней мере троих не заметил.
— Как троих?
— Да так. Этого вон, сигнальщика, который его оповестил.
— Саня, — перебил его Алик. — Ромка бабу какую-то ведет.
— А третий с этой бабой был, — завершил перечисление тех, кого не заметил Сырцов, Смирнов, глядя, как сверху приближаются Казарян с бабой.
Казарян вел расхристанную зареванную не бабу — молодку, — вел, придерживая ее за плечо, чтобы не побежала куда не надо. Молодка была титяста до невозможности — того женского генотипа, в котором торжествует странная закономерность: чем больше бюст, тем стесаннее бедра. Милая эта парочка подошла. Молодка всхлипывала.
— Ты почему звала на помощь? — спросил Смирнов.
— Он попросил, — ответил молодка и зашлась икотным плачем. Смирнов терпеливо дождался, пока рыдания поутихли малость, и задал второй вопрос:
— Кто он? Рассказывай подробно.
— Леопольдом назвался. В честь меня, говорит, кота в мультяшке назвали. Он со мной в баре на Остоженке познакомился, я Лариску ждала, а он подсел.
— Где ж ты надралась? Бар-то безалкогольный.
— У него с собой было. Мы в баре посидели, посидели, а Лариски все нет. Он и говорит: пойдем, Таня, на волю, выпьем. Стакан в баре взяли и пошли. Здесь вот на лавочке устроились. Выпили, а он и говорит: "Хочу, Таня, своего приятеля проверить — смелый он или трусливый. Когда он домой будет возвращаться, ты закричишь: "Помогите, помогите!" "Если он сюда побежит, то храбрый, если не побежит, то трус". Вот я и заорала громко, как он просил.
 
— А взвыла так громко отчего?
— Тут взвоешь. Я крикнула два раза "помогите", а он как за сосок крутанет, крутанет! Да так больно, так больно!
— Как же он сразу так точно за сосок твой ухватился?
— А он не сразу. Он для своего удовольствия у меня за пазухой шарил.
— Контрактованная, что ли, лимитчица?
— Какая я вам лимитчица, — обиделась Таня. — Я пятый год в Москве. А он, как только меня за сосок помучил, вскочил и убежал.
И сверху, от Остоженки, и снизу, от набережной, донеслись тоскливые звуки милицейских сирен.
— Наконец-то, — облегченно сказал Сырцов.
Сверху прибыла патрульная — "газик", снизу оперативная — "Волга". Сырцов подошел к "Волге", предъявил в окошко удостоверение и громко сказал:
— Общемосковская операция. Прошу срочно соединиться с дежурным и доложить следующее: "Немедленно необходим капитан Махов. На участке старшего лейтенанта Сырцова ЧП".
В "Волге" засуетились, стали кричать в телефон. Смирнов подсказал Сырцову:
— Скажи им, чтобы пустырь сейчас же прочесали. Пусть бутылку и стакан ищут. А то вон столпились, дармоеды чертовы!
Действительно милиционеры из "газика" с интересом рассматривали труп.
— Дело есть, ребята! — бодро оповестил милиционеров Сырцов и повел их на пустырь.
Освещенные окна вокруг распахнулись: с прибытием милиции для зрителей экстраординарного происшествия безопасность была обеспечена, и зрители с комфортом приступили к основному занятию зрителей — зреть.
— А мне что сделают? — встрепенулась Таня, с надеждой глядя на Казаряна и Смирнова.
— Еще раз сосок крутить будут, — пообещал Казарян.
— Сейчас начальник большой приедет, он с тобой разберется, — успокоил ее Смирнов.
— А в тюрьму не посадят?
— Не посадят.
— Саня, из автомата по тебе стреляли? — спросил Алик, зная, что это так.
— Знаешь, он мне башмак испортил! — вспомнил Смирнов и, стоя на одной ноге, снял испорченный башмак. Смирнов стоял, как аист, а Казарян и Алик рассматривали башмак.
— Новый каблук набить, и все. Плевое дело. Завтра к сапожнику снесем, и будет твой австрийский башмак как новый, — успокоил Смирнова Казарян, а Алик обеспокоился:
— Саня, где твоя палка?
— Черт ее знает. Где-то здесь должна быть.
Поискали и нашли. Вернулся Сырцов. Предложил заботливо:
— Александр Иванович, может, вы домой пойдете? Отдохнете пока? Когда нужда в вас появится, мы с Маховым к вам придем.
— Бутылку и стакан нашли?
— Бутылку нашли, а стакан ищут.
— Пойдем, Саня, — поддержал Сырцова Алик.
Смирнов залег в кресло и попросил:
— Водки. Стакан. Полный.
Алик метнулся на кухню, а Казарян присел рядом.
— Худо, Саня? — осторожно спросил он.
— Хуже не бывает, — признался Смирнов. — Трясусь, как овечий хвост. Помнишь, как полчаса тому назад я сказал про прекрасный сегодняшний вечер. Ничего себе вечерок выдался.
Вернулся Алик с гладким полным стаканом и куском черного хлеба: смирновские вкусы знал. Чтобы удобнее было пить, Смирнов перевел себя из лежачего положения в сидячее. Вздохнул глубоко, решился и, не отрываясь, перелил содержимое стакана в себя. Сдерживая дыхание, нюхнул хлебушка, потом откусил кусочек и, покатав его во рту, проглотил.
— Прошло, — через некоторое время признал он, откинулся в кресле ждать благодетельного удара.
— Как же ты, Рома, допустил такое? — с упреком спросил Алик.
— Я его к порогу, понимаешь, к порогу подвез, а когда поехал, в зеркало за ним следил. — Казарян вину свою знал, он просто объяснял, как это получилось. — В башку не пришло, что они его бабьим криком от подъезда выманят.
 
— Не казнись, Рома. — Смирнов слегка поплыл и заговорил: — Просто они хорошо продумали свою операцию, а мы слегка расслабились.