Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
— Кто это такой, Виола Маскателли, проживающий на улице Куаттро Венти?
— Это не он, а она. Моя теща. Делгадо присылает письма на этот адрес, чтобы не вызвать подозрений.
— Так он что же, пишет вам по-португальски и вы прекрасно разбираете его почерк, хотя по-португальски не говорите?
— Нет, сеньор, простите, я не знаю вашего имени.
— Называйте меня сеньор сотрудник.
— Нет, сеньор сотрудник, мне потом переводят эти письма на итальянский язык.
— Кто же взял на себя такой адский труд?
— Мы ведем с генералом игру вдвоем — я и мой приятель-португалец. Идея была моя, и он поддержал ее.
— Какой же план вы разработали и какую выгоду надеетесь извлечь от сотрудничества с нами?
Бизоньо со всеми подробностями рассказал о начале переписки с изгнанником в Бразилии, о его появлении в римском аэропорту и первом личном знакомстве, о возникшей потом мысли заинтересовать Умберто Делгадо несуществующим планом организации военного переворота в Португалии, чтобы в конце концов выманить Делгадо из Бразилии и попытаться за соответствующее денежное вознаграждение передать его португальским властям.
— Вот такова история, «сеньор сотрудник», нашей игры с Умберто Делгадо. Но, конечно (я сейчас говорю от своего имени и от имени моего друга Марну ди Карвалью), мы можем выполнять и другие ваши задания. Здесь находится порядочно португальских политических эмигрантов, существуют различные комитеты и группировки, занимающиеся антипортугальской деятельностью, и, видимо, такая информация тоже вас должна интересовать?
— Может быть, сеньор Бизоньо, может быть. Но хочу вас сразу же предупредить: у меня не имеется полномочий на подписание с вами какого-либо контракта. Я приехал выяснить: кто нам писал, с какими целями, может ли он быть полезным в нашей работе? Хочу высказать свое личное мнение: предложение интересное. Я так и доложу начальству. Посмотрим, что оно решит.
— Может быть, «сеньор сотрудник», имеет смысл приехать мне в Португалию? Если вы договоритесь со своим руководством и дадите мне знать о его согласии, я тут же могу вылететь из Рима в Лиссабон.
— Не знаю, будут ли с вами вести там переговоры, но поездка не помешает. Как я сказал, ждите сообщений.
* * *Телеграмма пришла ровно через месяц после встречи в канцелярии посольства. Ответ был положительный. Через три дня Бизоньо прилетел в Лиссабон, в тот же день состоялась его первая встреча с Барбиери Кардозу. Привезенные Бизоньо материалы произвели благоприятное впечатление на руководство ПИДЕ. После трехдневных переговоров Бизоньо вылетел в Рим, где должен был ожидать приезда сотрудников ПИДЕ, которые обещали появиться в итальянской столице в первых числах сентября 1962 года.
СДЕЛКА С ПРОВОКАТОРАМИ5 сентября 1962 года Уолтерс получил из Ленгли очередной информационный бюллетень, рассылаемый в резидентуры ЦРУ. Наряду с другой информацией в бюллетене сообщалось об образовании в службе специальных операций отдела по особым заданиям. Никаких данных о функциях этого отдела не приводилось [21].
Помимо общих распоряжений, циркуляров и инструкций для всех руководителей сетью ЦРУ в той или иной стране, вкладывалось несколько листков с информацией, касающейся лишь получателя данного бюллетеня. В приложении к августовскому номеру военный атташе Уолтерс прочел: «Законсервированный Верноном Уолтерсом итальянский осведомитель Эрнесто Марио Бизоньо предложил свои услуги португальскому ПИДЕ».
Уолтерс усмехнулся: прошло всего несколько месяцев, а кажется, как давно это было — Италия, Рим, Бизоньо, генерал Умберто Делгадо, находящийся сейчас в одной с ним, Уолтерсом, стране. Напрасно парни из Ленгли думают, что он страдает ностальгией по Италии. Ему совершенно наплевать, какие события происходят на Апеннинском полуострове. И этот генерал его уже абсолютно не интересует. У Вернона Уолтерса есть сейчас поважнее дела. Это не только установление контактов с кучкой бразильских генералов или расширение старых дружественных связей, а даже кое-что посерьезнее. Вот, например, во вторник выступление по телевидению Сан-Пауло инспектора службы охраны леса Артура Балоки, который предупредил о существовании плана убийства американского президента Джона Кеннеди, собирающегося посетить Бразилию. Балоки утверждал, что коммунистические террористы собираются совершить покушение на президента США, когда он будет проезжать в открытой машине вместе с бразильским президентом Жоао Гулартом по проспекту Рио-Бранко и Рио-де-Жанейро. Это было уже второе заявление Балоки, так как несколькими днями ранее он сделал другое предупреждение: о ведущейся на территории штата Рио-де-Жанейро подготовке к созданию вооруженных групп и даже показывал журналистам какие-то фотографии, утверждая, что они сняты потайной камерой.
Фальшивка была сделана топорно, и выступление по телевидению Балоки, известного своими связями с посольством США, ожидаемого впечатления не произвело. Но таков был строжайший приказ, полученный Уолтерсом от Хелмса, — подготовить выступление агента из числа бразильцев, организовав ему встречу с местными и иностранными журналистами, а также по телевидению в Сан-Пауло. Уолтерсу был передан текст выступления, а специально посланный курьер из Вашингтона вручил ему пакет с фотографиями для показа по телевидению.
Уолтерсу не разъяснили, с какой целью это делается, нужно ли будет предпринимать какие-либо еще шаги в этом направлении. Запрашивать дополнительной информации он не стал — это выглядело бы явным нарушением традиций ЦРУ: не задавать лишних вопросов.
Только четырнадцать с лишним месяцев спустя, когда 22 ноября 1963 года в Далласе президент США Джон Кеннеди был убит во время поездки в открытой машине по улицам этого города, Уолтерс сразу же вспомнил задание, полученное из Ленгли: выступление Артура Балоки по шпаргалке, видимо, написанной собственноручно Хелмсом, где делался упор на «коммунистических террористов», готовившихся стрелять по открытой машине, в которой будет ехать Джон Кеннеди.
ЦРУ тогда пускало пробный шар, заранее готовя мировое общественное мнение к разрабатывавшейся с его участием террористической акции. Но в те дни 1962 года подавляющее большинство иностранных журналистов, аккредитованных в Бразилии, не клюнули на столь грубую подделку.
Правда, корреспондент португальского телеграфного агентства АНИ передал из Сан-Пауло небольшую информацию о выступлении Балоки, которая была опубликована в ряде лиссабонских газет.
А Барбиери Кардозу в это время собирал чемодан. Он вылетал в Рим для переговоров с двумя будущими платными агентами ПИДЕ — Эрнесто Бизоньо и Мариу ди Карвалью. Встреча состоялась в помещении португальского посольства.
Карвалью и Бизоньо информировали заместителя ПИДЕ о своих отношениях с Делгадо. Барбиери был доволен всем, кроме одного: переписка прекратилась 18 июня, то есть на другой день после того, как Бизоньо послал письмо министру внутренних дел Португалии. Два с половиной месяца генерал бомбардировал Карвалью письмами, не получая на них никакого ответа.
— Значит, у вас все контакты с генералом фактически потеряны? — воскликнул Барбиери.
— Нет, сеньор, — ответил Карвалью. — Как только мы достигнем с вами соглашения, переписка возобновляется. Я объясню Делгадо причину своего молчания. Он доверяет мне, любая версия покажется ему правдоподобной.
— Хорошо, в этом вопросе я согласен с вами. В какую сумму вы оцениваете свои услуги?
— 400 тысяч лир для сеньора Бизоньо и 400 тысяч лир для меня ежемесячно.
Заявление Мариу ди Карвалью потрясло Барбиери. Названная сумма была более чем внушительна.
— Разрешите мне сказать несколько слов, сеньор Барбиери, — вступил в разговор Эрнесто Бизоньо. — Я уверен, если ПИДЕ поставит перед собой задачу захватить генерала другим способом, то это обойдется вашей организации в несколько раз дороже. Кроме того, ведь мы, помимо охоты на Умберто Делгадо, будем выполнять и другие поручения. Сейчас вокруг Делгадо группируются лишь те португальские политические эмигранты, которые находятся в Бразилии, но если он перекочует в Европу, а мы станем его самыми приближенными людьми, от которых у Делгадо не будет никаких секретов, то можете себе представить, сколько полезных сведений начнем для вас добывать.