Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

Тогда же в Лиссабоне произошло еще одно событие, которое, однако, никак не освещалось лиссабонской печатью. Утром 13 января было поручено Роша Касаку разобраться в происшествии, имевшем место во второразрядном отеле. За помощью в ПИДЕ обратилась администрация отеля, обеспокоенная подозрительно длительным отсутствием одного из гостей. Служащий отеля, выполнявший по совместительству роль осведомителя политической полиции, не решался взять на себя ответственность за происшедшее.
Когда Роша Касаку явился с помощниками в «Эмбайшадор», осведомитель поведал ему странную историю. Несколько дней назад, а точнее 8 января, в гостиницу вошли трое мужчин и спросили у администратора, где живет месье Духамел. Вопрос был задан на французском языке, и, узнав номер постояльца, они поднялись к нему. Как утверждает администратор, он не видел больше ни этих троих мужчин, ни постояльца сеньора Духамела.
Роша Касаку не впервые слышал имя Духамела. Он был не то турецким, не то марокканским подданным. За последние два-три месяца Духамел несколько раз наведывался в ПИДЕ, в архиве которой хранилось письменное предложение Духамела поставлять ПИДЕ за соответствующую плату политическую информацию об иммигрантах из арабских стран, в частности, из Марокко, проживавших в Португалии. Однако цена, запрошенная Духамелом, не устраивала ПИДЕ. К тому же португальская политическая полиция имела свою, достаточную для ее «нужд» сеть осведомителей в этих странах, особенно в арабских странах севера Африки, в частности, в Марокко. Причем султан Сиди Мухаммед бен Юсуф, он же (как стал называть себя с августа 1957 года) король Мухаммед V, поощрял контакты своей полиции с португальским ПИДЕ. Таким образом, тратить деньги на какого-то Духамела выглядело бы по меньшей мере расточительством.
Группа Роша Касаку, взяв ключ у администратора, поднялась в номер, где проживал Духамел. Произведя тщательный обыск, пидевцы не обнаружили никаких бумаг, записных книжек и лишь в глубине ящичка-тумбочки, стоявшей у кровати, Роша наткнулся на гватемальский паспорт, удостоверявший, что податель его Роберто Вуррита Барал является журналистом, подданным Гватемалы. Паспорт за № 17993 был выдан министерством иностранных дел в городе Гватемале в 1955 году.
Роша Касаку спокойно положил паспорт в карман.
— Что-нибудь нашли еще, ребята? — обратился он к агентам.
— Ничего, сеньор Касаку. Кроме пустой пачки из-под сигарет, кажется, марокканских.
— Ладно, делать нам здесь больше нечего, не станем терять время. Пошли.
Агенты направились на улицу Антониу Мариа Кардозу, а Роша Касаку решил пообедать в находившемся неподалеку от отеля китайском ресторане «Макао». Касаку любил китайскую кухню, а в «Макао» готовили превосходно.
Подходя к ресторану, Касаку вынужден был остановиться, пропуская стального цвета машину, выезжавшую из авторемонтной мастерской. Медленно двигаясь к проезжей части улицы, она внезапно остановилась, и сидевший за рулем водитель воскликнул: «О! Мой дорогой друг! Какими судьбами?» Несомненно, приветствовали его, Роша Касаку, потому что в машине сидел не кто иной, как полковник Вандервон.
— Сеньор Касаку, садитесь, я вас подвезу. Или же спешите, как всегда, в «Макао»?
— Угадали, сеньор. Время обеда.
— Я вас на минутку задержу, если позволите. Только сейчас поставлю машину поудобнее.
После того как Касаку подробно рассказал о только что завершенной операции в «Эмбайшадор», полковник решительно произнес: «Советую попросить начальство оставить именно этот паспорт у вас. Когда получите разрешение, передадите его денька на два-три мне. Один мой знакомый специалист очень ловко меняет на документах фотографии. А паспорт вам пригодится. Именно такой паспорт. Могу открыть один секрет: в начале пятьдесят пятого года я находился в приятельских отношениях с Идигорас Фуэнтесом, нынешним президентом Гватемалы. В ту пору мне приходилось нередко держать в руках гватемальские паспорта. Может быть, и на какой-то странице этой книжечки сохранились отпечатки моих пальцев. В случае, если вы вздумаете совершить зарубежную поездку, то обладание таким паспортом во многих странах, в частности в Латинской Америке, может выручить вас при возникновении каких-либо трудностей. Понятно?
 
— Да, сеньор полковник. А все-таки, может быть, мы зайдем пообедаем?
— Я вижу, что вы умираете от голода. Не буду больше вас задерживать. Нет, спасибо, обедать я не хочу, только что прошел через этот ритуал, причем в самой торжественной обстановке, ведь сегодня знаменательный день.
— Все шутите, сеньор полковник. Не знаю, зачем потребовалось упускать этого Умберто Делгадо.
— Нет, я имею в виду не Делгадо. Сегодня наш новый посол вручал верительные грамоты.
— Я слышал, он раньше бывал в Португалии.
— Да, был назначен сюда, в наше посольство, вскоре после начала войны, по-моему, в сороковом году и проработал здесь три с лишним года, так что даже, можно сказать, знает язык. В пределах, конечно необходимых, для посла. Ну что ж, сеньор Касаку, больше не буду вас пытать, а то такой нужный нам человек может умереть от голода. Значит, договорились: как только заполучите в свое распоряжение паспорт, я вам окажу содействие в достойном оформлении его.
— Спасибо, сеньор полковник.
* * *
Как обычно, после вручения верительных грамот для посла Соединенных Штатов Америки в Португальской Республике Чарлза Элбрика потянулись дипломатические будни, начавшиеся с протокольных визитов к местным властям, гражданским, военным, к директорам газет и, конечно, к коллегам из других стран — послам, аккредитованным в Португалии.
За день до визита к бразильскому послу Чарлз Элбрик набросал с Вандервоном план той части беседы, которая выходила за рамки дипломатического протокола и затрагивала довольно щекотливую тему: пребывание Умберто Делгадо на территории бразильского посольства.
Вандервон советовал послу рекомендовать Алвару Линсу не упрямиться, а согласиться с позицией, занятой бразильским министром иностранных дел, склонявшимся к идее не предоставлять политического убежища Умберто Делгадо.
— А если Линс согласится со мной? — спросил посол.
— После разговора с вами он приложит максимум усилий, стараясь добиться предоставления Делгадо политического убежища в Бразилии. Линс принадлежит к тому типу бразильцев, которые видят в Соединенных Штатах источник всех своих бед. Добавьте к этому плохо скрываемое отвращение к салазаровскому режиму, и получите основные черты портрета Алваро Линса. Вот если бы вы, посол США, предложили оказать ему содействие в вывозе, ну, скажем, нелегальном, Делгадо из Португалии, он стал бы все делать наоборот, стараясь убедить Делгадо остаться в стране и заняться подготовкой очередного переворота.
Реакция Алваро Линса оказалась именно такой, какую предсказывал Вандервон. После ухода американского посла Линс тут же направил очередную депешу в Итамарати, в которой еще раз заявлял о необходимости для бразильского правительства твердо отстаивать принятое послом решение: добиваться беспрепятственного выезда Умберто Делгадо из Португалии в Бразилию. «В противном случае, — писал Линс, — престиж нашей страны будет серьезно подорван не только у португальцев, но и, что для нас особенно важно, у всех латиноамериканских стран, подписавших пять лет тому назад, в марте 1954 года, на X Межамериканской конференции в Каракасе конвенцию о праве предоставления политического убежища».
Но прошли январь, февраль, начался март, а практически никаких заметных сдвигов в позиции как португальской стороны, так и бразильской, не произошло. Вместе с тем «дело Делгадо» вышло за рамки Португалии. Им интересовались ведущие газеты мира, в ряде стран собирались подписи под петициями, требующими разрешить Делгадо выезд из страны. Осведомители ПИДЕ сообщали в донесениях о росте недовольства среди высших офицеров португальской армии. Генерал Делгадо был уволен в отставку, но никто звания генерала у него не отобрал, и часть верхушки армии считала оскорбленной честь мундира. Причем оскорбление было нанесено штатским лицом, каким являлся Антонио ди Оливейра Салазар.