Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

Я ответил, что буду рад услышать от нее правдивое признание, и приготовился слушать.
Закончив в родном селе восемь классов, отправила документы в Одесский торговый техникум. Получила вызов и на первом же экзамене провалилась. В село, конечно, не вернулась, поступила на курсы продавцов. Закончила их и стала работать в овощном магазине. Сперва жила на частной квартире, а потом получила место в общежитии. Жила не тужила. Работа нетяжелая, вечерами танцы, кино, концерты, в выходные дни — пляж. Для сельской дивчины — не жизнь, а сказка.
Через год или чуть меньше познакомилась с парнем, студентом сельскохозяйственного института. Подружились. Он был старше ее на пять лет. Искренне привязалась к нему, полюбила. Признался в любви и он. Решили пожениться. Зарегистрировались на другой же день после его выпускного вечера. Виталий Гай получил назначение в большой зерносовхоз Николаевской области, и они сразу поехали туда.
Жили хорошо, мирно, счастливо. Он работал агрономом, она — в совхозной конторе учетчицей.
Но прошел год, другой, пошел третий, а семья у них не увеличивалась, не было детей. Мужа, днем и ночью занятого работой, это как-то не волновало, а она всполошилась: в чем же дело? Осмелилась как-то сказать об этом мужу, а он усмехнулся: не переживай, мол, будут еще у нас дети.
Но беспокойство у нее не проходило. Особенно задумывалась над этим весной и в жатву, когда муж допоздна задерживался в поле. Как ей тогда не хватало детей! Вместо того чтобы сидеть у окна и высматривать мужа, она занималась бы дочкой или сыном, кормила бы, укладывала спать, рассказывала на сон сказки, как когда-то рассказывала ей мать. И вообще, как было бы приятно слышать в квартире звонкий детский смех.
После долгих раздумий она тайком от мужа поехала в районную больницу и записалась на прием к гинекологу. Пожилая женщина внимательно выслушала ее, еще внимательней обследовала и сказала, ничего не скрывая:
— Дочь моя, детей у тебя не будет.
Это был удар в самое сердце. Она в слезы.
— И ничего нельзя сделать? — спросила врача с отчаянием в голосе.
— Нет, доченька, — развела руками гинеколог. — Ничего.
Не поверила. Через месяц отпросилась на несколько дней с работы, сказала: надо съездить к родителям, а сама поехала в Одессу. Остановилась там у одинокой тетки мужа Анастасии Павловны Сормовой. Нашла хорошего гинеколога, пошла на прием.
Тот же диагноз.
Грустная, убитая горем, возвратилась домой. Значит, ей никогда не быть матерью, не испытать материнского счастья. А как же муж посмотрит на это? Может, дойдет до развода? Зачем она ему такая? Нет, нет! Она его слишком любила, чтобы допустить развод.
Решила пока молчать. Еще молодые, поживут без детей, а там как получится.
Мужа пока это дело не очень волновало. Тем более что он ударился в науку: занимался селекционными опытами, готовился к поступлению в заочную аспирантуру. Дети ему в какой-то степени даже помешали бы.
Шло время. Она стала потихоньку забывать о своем горе, смирилась с ним. Как и раньше, работала в конторе, не отказывалась от общественной работы, выходила на субботники и воскресники, всегда находила себе какие-то дела дома.
Однажды возвратился домой муж и сказал несмело, что ему, как молодому специалисту, предложили поехать на год поработать за границу. Но одному, без семьи. Что делать? Как, мол, ты на это смотришь?
Она сперва расстроилась от такой неожиданности, а потом у нее молниеносно сработал сметливый женский ум: а что, если?.. Это же чудесный случай! Пускай едет! За этот год так можно все организовать, что комар носа не подточит.
Выдержав паузу, сказала, что тоже хотела бы пожить за границей, но если таковы условия — пускай едет сам. Это ему на пользу, а она будет ждать, год — не так уж и много.
Муж был ей очень благодарен за такое решение, ведь думал, что жена не позволит ехать одному.
И вот он уехал, а она стала настойчиво обдумывать свой план, рожденный в голове в связи с его неожиданным отъездом. Через месяц или полтора, когда все было окончательно решено, поделилась с мужем радостью, написала в письме, что она в положении.
 
Он, конечно, ответил, что очень рад и счастлив, называл ее наинежнейшими словами, просил беречься, советовал, если надо, бросить работу.
Итак, начало хорошо продуманного плана было сделано, и она стала выполнять его дальше. Пустила среди женщин конторы слух, что беременна. А чтобы выглядеть в подобающем виде, через определенное время стала повязывать на животе специально пошитый пояс.
Через полгода подала заявление об увольнении, мотивируя тем, что поедет рожать к родителям, хотя на самом деле боялась разоблачения своей лжебеременности. Ведь там, в совхозе, к ней могли и соседи, и знакомые неожиданно нагрянуть, да и на учет в поликлинику пора было становиться.
Рассчиталась и уехала. Но уехала, конечно, не к родителям, а опять в Одессу. Нашла хозяйку, у которой когда-то жила, и попросилась пожить на квартире три месяца. Сказала, что приехала на курсы переподготовки... Деньги уплатила вперед.
После этого написала мужу, что она, как он ей и советовал, бросила работу, приехала в Одессу, устроилась на старую квартиру (к его тетке, Анастасии Павловне, не пошла, чтобы не утруждать старушку своими хлопотами), прикрепилась к поликлинике и под присмотром врача ожидает потомства. Так что пусть он не беспокоится, все будет хорошо.
Сама же тем временем в справочном бюро узнала адреса всех Домов ребенка и по очереди объехала их, расспрашивала, какие у них правила, чтобы взять ребенка.
Правила всюду были одинаковы: ребенка можно взять, оформив все, как необходимо, соответствующими документами.
Это ей не подходило, и она занялась поисками других путей, возлагая надежду на деньги. Муж оставил ей немалую сумму.
В Доме ребенка на улице Канатной она познакомилась с его заведующей, молодой, красивой женщиной. Рассказала ей о своем горе и попросила помочь. Пообещала хорошо заплатить. Заведующая от денег категорически отказалась, но пообещала помочь. У них, мол, случается, когда молодые матери, несмотрительные девчонки, легкомысленно отказываются от детей, и с ними можно договориться.
Она наведывалась на Канатную каждые два-три дня. Так прошел месяц, другой, заведующая разводила руками — ждите. Гай начала волноваться: казалось, все срывалось.
И вот наконец заведующая встретила ее улыбкой:
— Танцуйте, вам повезло. Нашлась-таки мамаша, но... У нее двойня. Мальчик и девочка. Хорошенькие, а она, дурочка, отказывается. Говорит, если бы хоть один ребенок, а так кто ее с двумя детьми возьмет? И родители ей этого не простят, из дома выгонят, проклянут.
Услышав такое, Гай, конечно, расстроилась. Двое — ей тоже страшновато, на двоих она никак не рассчитывала.
А заведующая подбадривала:
— Да вы не бойтесь, справитесь. Сперва будет трудно, а потом привыкнете. В вашем положении это как раз и хорошо, будет основание больше не рожать, — и хитро усмехнулась. — Двое есть, и хватит. Тем более, что это мечта многих родителей — иметь сына и дочку. Решайтесь — такое редко случается.
Быстро взвесила все «за» и «против». И правда, живут они неплохо, материально обеспечены. Вот и заведующая верно говорит: один ребенок — не ребенок. Двое — то, что надо. Еще как по заказу — мальчик и девочка. Лучшего и желать нельзя.
Махнула рукой — пусть будет.
В тот же день заведующая познакомила ее с матерью детей. Та была рослой, симпатичной девчонкой, которой только исполнилось девятнадцать. Как раз такой возраст, когда полно ветра и танцев в голове. Вот и дотанцевалась с каким-то солдатом. Звали ее, кажется, Марией, а фамилию она не помнит: какая-то непривычная, молдавская. Родила детей месяц назад, но лежала с ними в больнице — роды были тяжелыми, и ее продержали, пока подправила здоровье. Теперь вот сдала их сюда, в Дом ребенка. Детки здоровы, но... зачем они ей в девятнадцать лет? Она же еще и на свете не пожила.