Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— В колонии к дракам мало кого тянет. А у нас Железобетон и Сизов держали дисциплину — не пикнешь...
Наталья Филипповна достаточно хорошо знала жизнь в колонии, так как постоянно интересовалась поведением тех, чьи уголовные дела она вела. За это ее не раз ставили в пример на всяких совещаниях и семинарах, приглашали поделиться опытом работы с начинающими следователями. Стычки между осужденными случаются. И то, что в исправительно-трудовой колонии в этом отношении полный порядок, как уверяет Гурей, несколько идеализировано. Вот и на днях Наталья Филипповна получила письмо: «Валентин Кириленко, которым вы интересуетесь, лежит в санчасти. Рецидивист Лука Ядвигин заставил его проглотить ручку от сломанной алюминиевой ложки...» Конечно, это единичные случаи. Лица, которые терроризируют осужденных в местах лишения свободы, строго наказываются. И все же подобное случается. Могли быть неприятности и у Балагура. Вадим всего не знает. И не мог знать. После побега Дмитрия перевели в другую колонию, прибавив срок. Были новые друзья и новые враги. Поинтересоваться бы жизнью Балагура раньше, не пришлось бы теперь тратить столько времени.
— А что вы скажете об Иване Дереше?
— Каком Дереше?
— Разве много Дерешей было с вами в колонии?
— Ой, — вспомнил Гурей. — Да Иван прекрасный парень. Как это я забыл о нем?..
— Продолжайте, продолжайте, — поощрила старший лейтенант, видя, что Вадим заколебался.
Гурей покашлял в кулак и рассказал, как однажды в столовой Иван Дереш облил Балагура горячим супом. Спина у Дмитрия покрылась пузырями — рубашку не мог надеть. А когда выздоровел, сам кипятком (тоже в столовой) ошпарил Ивану ноги выше колен. Дереш пищал, будто его режут. Происшествия расследовались, и было установлено, что они случайны. Дереш споткнулся, когда нес еду, а Балагура нечаянно толкнул один хромой, и чайник полетел со скользкого подноса. Иван не соглашался, говорил: «Он меня нарочно облил. Отомстил». И требовал обязательного наказания Балагура.
Вадим наклонил голову к плечу. Устремленные на старшего лейтенанта глаза под нависшими бровями горели любопытством: как следователь восприняла сообщение?
На погонах Натальи Филипповны поблескивали звездочки. По гладко причесанным волосам скользил солнечный луч, падавший из открытого окна. Серый узелок галстука прятался под отутюженным воротником. По циферблату позолоченных часов бежала секундная стрелка, а шариковая ручка выводила на гладкой бумаге ровные строчки.
«Не первый год работает, ничем ее не удивишь», — подумал Гурей разочарованно.
Наталья Филипповна взяла чистый лист, написала сверху: «Продолжение допроса».
— Когда вы виделись с Иваном Дерешем?
— Два года назад... Как только вернулся из заключения.
— Где встретились?
— В областном центре.
— О чем говорили?
Вадим почесал затылок.
— Всякую всячину выковыривали из памяти.
— Конкретнее, — попросила Кушнирчук.
Ивана Дереша Вадим встретил на автобусной остановке. Потом обедали в ресторане, вспоминали совместное пребывание в колонии, говорили о будничных делах после выхода на волю.
Из всего, о чем рассказал Гурей, старшего лейтенанта больше всего заинтересовало следующее.
Во-первых. Вылечившись, Иван Дереш работал на строительстве и готовил «несчастный случай», от которого Балагур, по его расчетам, мог погибнуть. Когда установили леса, устроил западню: отодвинул доску на самый кончик опоры, прислонил к ней другую. Тот, кто на нее наступил бы, должен был полететь вниз. Иван рассчитывал, что первым на эту доску встанет Балагур: он не успел оштукатурить часть стены и рано утром хотел закончить работу. Но на следующий день Балагура перевели работать шофером. Доштукатуривал стену сам Иван. Он сердился — такой замысел и не удалось осуществить.
Во-вторых. Иван Дереш наведывался в Орявчик, выспрашивал, где живет Ирина, не вернулся ли Балагур. Ирине сказал, что Дмитрия убили при попытке к бегству. Зачем? Мстил таким образом? Насмехался? Все это нужно выяснить...
Вадиму Дереш говорил: «Дмитрий, если и вернется, на дороге у Кривенко не встанет». — «Почему?» — «Он долго не протянет на этом свете. Я позабочусь».
 
В-третьих. Лишь только Дерешу стало известно, что Дмитрий работает в колхозе «Сияние», он решил поехать туда. Как сказал: «На разведку». А может, и ездил. Балагура знали все. Село небольшое. Иван, должно быть, дознался, что Ирина переехала из Орявчика в Синевец. Отношения между Ириной, Павлом и Дмитрием стали широко известны. Каждый толковал их по-своему, но Дмитрия большинство хвалило: не бил Ирину, не скандалил, ушел мирно.
— Вы меня скоро отпустите?
Взглядом, в котором уже не было любопытства, лишь одна пустота, Вадим окинул следователя и отвернулся.
На часах было тринадцать ноль-ноль. С минуты на минуту должен был прийти или позвонить капитан Крыило. Он поехал за Иваном Дерешем. Если привезет, может понадобиться очная ставка.
— Вы очень спешите?
— Работа дома ждет.
Наталья Филипповна собиралась сказать в шутку: «Работы хватит, еще и другим останется». Но в этот момент дверь открылась и вошел Крыило.
Когда Вадим Гурей дочитал и подписал протокол, Кушнирчук велела ему подождать в комнате для посетителей и обратилась к капитану.
— Где вы нашли Дереша?
— На речке развлекался.
— Не бунтовал? Зачем, мол, вызывают?
— Как и каждый, при задержании встревожился, но вел себя смирно.
— Пусть войдет.
Иван Дереш снял поношенный картуз. Переступая с ноги на ногу, крутил прихваченную белой ниткой пуговицу пиджака. Наталья Филипповна предложила ему сесть. Но и сидя за столом, он чувствовал себя неловко. Елозил подошвами по паркету, а локтем по колену.
Старший лейтенант не спешила с вопросами. Дала возможность Дерешу успокоиться, чтобы, как любила говорить, «получить трезвые показания».
Тишину нарушал легкий шелест бумаг и тяжелые вздохи Дереша.
Вдруг он откровенно засмеялся:
— Хе-хе-хе-е... Зачем вызывали?
Наталья Филипповна закрыла папку.
— За что вы отбывали наказание в исправительно-трудовой колонии? — спросила она ровным голосом.
— Статья 206, часть вторая Уголовного кодекса Украинской ССР, — скороговоркой выпалил Иван. — Вы же знаете — отбывал наказание за хулиганство. А вызвали меня с другой целью. Хе-хе-е... Говорите.
Наталья Филипповна и правда до мельчайших подробностей знала уголовное дело Ивана Дереша, его поведение в исправительно-трудовой колонии. Но сам он давал уж очень путаные показания. Говорил о Гурее, называл имена других осужденных. А когда речь зашла о Дмитрии Балагуре, голос у Ивана задрожал, ясно зазвучали нотки злости, обиды, недовольства.
— Из-за Балагура я инвалид, — повторил несколько раз.
Если действительно Иван совершил нападение на Балагура, ранил своего обидчика, почему до сих пор им владеет желание мстить? Неужели не знает, что Балагур на грани между жизнью и смертью?
Наталья Филипповна посмотрела на часы. Ждала снова капитана Крыило. Он в это время выяснял алиби Дереша, который не отрицал своей жажды отомстить Дмитрию за то, что остался калекой. Сознался, как устраивал западню на лесах, как радовался, проведав, что Ирина живет с Кривенко.
— В колхоз «Сияние» я тоже собирался, — заявил Иван.
— Зачем?
— Встретиться с Балагуром.
— С какой целью?
— Просто так, по давней дружбе. Хе-хе-хе-е...
— Что бы вы сделали с Балагуром, будь ваша воля?
На мгновение Дереш задумался.
— То, что и он со мной.
— Балагур ошпарил вас не нарочно.
Иван возмутился.
— Вы тоже на стороне Балагура?
И вдруг как-то расслабился.
 
— Я и вас покараю вместе с Балагуром.
Чего-чего, а запугивания Наталья Филипповна не ожидала. Если у кого-то и есть намерение сделать следователю зло, он молчит, потому что угроза служебному лицу наказывается лишением свободы или высылкой. Почему же так неосторожен Иван? Вот он опять завелся: