Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

5
Журавко, конечно, не думал, насколько он был близок к истине, вспомнив про степь.
Продолжительное время погоня за автофургоном шла без приключений. Собственно говоря, никакой погони и не было. Валиев ехал не торопясь, на обгоны не шел, наоборот, один за другим его обгоняли владельцы частных «Волг» и «Жигулей», которым всегда невтерпеж.
Гафуров поравнялся с Гринько, обменялся с ним несколькими репликами, после чего мотоцикл далеко отстал. Водитель такси, парень лет двадцати с вислыми усами, которые казались неестественными на его юном лице, не скрывал разочарования. Майор уже знал, что зовут этого юношу Димкой, что Димка Чижик — дружинник и недавно имел дело один на один с гулякой, который приставал на улице к девушке.
— Не страшно было? — поинтересовался Гафуров.
— А я его об этом не спрашивал, — улыбнулся Димка.
Димке очень хотелось подбавить газку, чтобы поглядеть, кто там в фургоне, и он совсем скис, когда Гафуров приказал пристроиться за ним и не высовывать носа. Так они доехали до перекрестка, где от шоссе ответвлялась дорога на Красоновку, и тут их остановил патруль ГАИ.
— Майор Гафуров?.. Приказано передать вам, что путевка выписана в Самарский горпромкомбинат.
«Панин постарался или Павелко? — подумал майор. — Впрочем, какая разница. Главное — ребята сориентировались, что для меня это важно».
— Благодарю, инспектор. Это все?
— Приказано содействовать вам, если в этом есть нужда.
— Пока что нет. Видите мотоциклиста? Передайте ему все, что сказали мне... Давай, Дима, поднажми!
Димка нажал и догнал фургон. Вскоре миновали Тополиное и еще одно небольшое село, название которого на столбе майор не успел прочитать. По обеим сторонам лежала изрезанная буераками степь, на горизонте предвестниками города замаячили мачты высоковольтной линии.
Неожиданно фургон отвернул в правую сторону, вильнул на выбоине и нырнул, как показалось Гафурову, прямо в кукурузу. На самом же деле кукурузный клин прикрывал от глаз кое-как утрамбованный степнячок, почти заросший бурьяном. Гафуров мысленно выругался и, поймав Димкин взгляд, отрицательно покачал головой. Они проскочили съезд на степнячок и остановились в отдалении за частоколом придорожной посадки.
— Сбежит же, товарищ майор, сбежит! — разгоряченно воскликнул Димка. — Нужно бы за ним! Мы же могли его так легко взять!
— Могли, — согласился Гафуров. — Давно могли. Еще дома. Но как раз этого, Дима, и не следует делать. Ни в коем случае.
Подъехал Гринько, встревоженно глянул на шины.
— Прокол?
— Прокол, Гриня, — сказал Гафуров. — В наших с тобой планах прокол. Колею между кукурузой видел? Седьмой километр. Там он. Вдалеке — село.
— Нет там никакого села, — возразил Гринько. — Там давно брошенный хутор Лыськи. Лет пять уже, как хуторяне переселились на центральную колхозную усадьбу в Песчаном. А от хаты остались одни развалины.
— Гм, интересно, очень интересно. — Майор глянул на линялое от жары небо и перевел взгляд на часы, словно хотел сверить их с солнцем. — Давайте помозгуем. Версия номер один: Валиев решил убедиться, нет ли за ним хвоста.
— Мог бы сделать это и на шоссе.
— На шоссе труднее. На шоссе, Гриня, мы бы не поймались на крючок.
— А сейчас?
— Хочется думать, что и сейчас эта беда нас миновала. Версия номер два: брошенный хутор — цель Валиева. Спрашивается: за каким чертом ему нужны эти руины?
— Что-то забрать? — выпалил Димка и покраснел.
— Резонно, — похвалил Гафуров. — Но, может, и наоборот: что-то спрятать.
— Версия номер три, — подхватил Гринько, заговорщически подмигнув таксисту: — Начхать Валиеву на хутор. Пока мы тут, извините, товарищ майор, точим лясы, он обходными путями выбирается на Донецкое шоссе.
— Причина? Заметил преследование?
— Вряд ли.
— В таком случае — абсурд. Мог бы повернуть на Красоновку, а не глотать пыль на бездорожье... Меня волнует другое. Вдруг Валиев как-то пронюхал об аресте Горлача, бросит машину где-то в глуши и даст стрекача пешком. Куда? А на все четыре стороны! Тогда мы останемся в дураках. — Майор потрепал Димку по плечу и засмеялся, хотя было видно, что ему не до смеха. — Все же я склонен думать, что вскоре наш приятель вернется на трассу. А раз так — будем ждать.
 
По шоссе в обе стороны пролетали машины. Вопросительно взглянув на Гафурова, проехал уже знакомый автоинспектор. Вдалеке над зеленым буераком, размывая контуры прошлогодней скирды соломы, волновалось марево. Пахло степными васильками и еще чем-то неуловимо знакомым. Гафуров решил, что это черемуха, которая вдоволь растет на склонах оврагов. В ее зарослях всегда найдется хоть один кустик, который запоздал своевременно отцвести.
— Раздражают меня эти тучки над мачтами, — сказал Гринько. — Очень они похожи на вареники.
— С вишнями? — спросил Гафуров.
— Почему с вишнями?
— Моя Зинаида обещала на ужин с вишнями. Пригласил бы тебя, да боюсь. Говорят, за один присест полсотни уминаешь. Или врут?
— Конечно, брешут, товарищ майор! Моя норма — сорок девять. Семь порций. Но сейчас я и на одну согласен.
Димка Чижик удивлялся этому разговору. Шутят, а преступник тем временем на свободе. Разве он дурак, чтобы самому лезть в руки милиции?
Так прошло не менее двух часов. Солнце начало склоняться к западу, когда фургон вынырнул из-за кленов. В тот же миг Димкина «Волга» и мотоцикл Гринько двинулись на Самарск. Теперь Гафуров не сдерживал, а подгонял шофера, и вскоре они вырвались далеко вперед, так далеко, что потеряли фургон из поля зрения. Майора это почему-то не беспокоило.
— Застоялась твоя лошадка, Дима. Батожком ее, батожком! — весело говорил он, поблескивая пронзительно-черными глазами. — Мы должны выиграть время, это для нас сейчас важно.
Димка верил, что это важно, хотя и не понимал, почему они перестали следить за фургоном. Недавнее недовольство поведением майора сменилось безоговорочным уважением. Готов был поклясться, что для этого невысокого человека с кавказским носом ничего не стоит предвидеть каждый следующий шаг преступника. Вероятно, он был бы немало поражен, если бы знал, что Гафуров боролся с искушением кинуться на поиски фургона и удержала его не столько уверенность в правильности своих размышлений, сколько надежда.
На окраине Самарска в тени деревьев краснощекие молодухи торговали вишнями. Димка достаточно красноречиво сбросил газ. Однако Гафуров только скользнул взглядом по корзинам с ягодами.
— А вареники с вишнями воистину шедевр украинской кухни! — воскликнул он, похлопав ладонью по животу. — Гринько прав.
  
КОНЕЦ ФИРМЫ
 
1
К Ванже Панина не пустили. Главный врач клинической больницы, известный всему городу травматолог Белогус, принял посетителя сухо. И хотя капитан достаточно наслышался о нетерпимом характере Белогуса, все же не мог понять, как в одном человеке сочетаются абсолютно противоположные черты — фанатичная преданность больным и откровенное равнодушие к здоровым. Даже к своим пациентам, стоило им чуть подняться на ноги, Белогус сразу терял интерес. Длительное время возглавляя клинику, он успел нажить себе не только друзей, но и врагов. Его требовательность была беспощадной, и случалось, что подчиненные выходили из кабинета главного врача в слезах, но ни один и мысли не допускал пожаловаться на Белогуса или подать заявление об уходе. Наверно, потому что эта требовательность не знала исключений, а то, что умели делать его руки, граничило с фантастикой.
Таков был человек, который сидел перед Паниным, опершись локтями на стол, отчего его костлявые плечи вытянулись вверх, словно спрятанные под халатом эполеты.
 
— Все родственники уверены, что без их вмешательства мы и пальцем не шевельнем. — Голос у Белогуса был неприятно скрипучим. — Разве не так?
— Я не родственник, — сказал Панин. — Я начальник уголовного розыска. Моя фамилия Панин. Ванжа — мой товарищ по работе.