Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— Перед тем как лезть на крышу, Трындин заходил к вам в отделение?
— Он каждый день заходил.
— А вчера?
— Про вчера я не знаю. У меня отгул был. Вчера Ночевкин дежурил.
— Как мне его найти?
— Он в отгуле. К теще в Серпухов поехал. Завтра будет.
— Все меня сегодня завтраками кормят! — раздраженно заметил Смирнов, но тут же спохватился. — Спасибо, лейтенант. Я к вам завтра зайду.
Казарян повертел самшитовую трость, подкинул слегка и помял, проверяя тяжесть. Потом кинул ее Смирнову и спел развязно давно забытое:
Дрын дубовый я достану
И чертей калечить стану:
Почему нет водки на луне?
Алик же вкрадчиво спросил:
— Зачем тебе, Саня, дубовый дрын?
— Самшитовый, — поправил его Смирнов. — Ничего себе палочка, да?
— От кого отмахиваться собираешься? — поставил вопрос ребром Казарян.
— Пока не знаю, — признался Смирнов и начал вроде бы о другом: Ребятки, я вас на завтра приглашаю в ресторан. За город.
— Алька, он копает, — брезгливо заметил Казарян.
— Свинья — она грязь всегда отыщет, — грустно откликнулся Алик.
— Ответил бы вам, козлам, как следует, но смолчу. Вы мне нужны на завтра. Ну, как?
— Бросать слабоумного друга в беде — неблагородно. А мы — люди благородные, — с чувством сказал Алик и положил благородную руку на благородное плечо Казаряна.
— С вами в ресторане от скуки сдохнешь. Я дамочку прихвачу, — решил Казарян.
— А дамочка ничего? — оживился Смирнов.
— Дамочка ничего себе, — успокоил его Казарян. — Моя ассистентка. Галей зовут. — И уже серьезно спросил: — Может, без тебя разберутся? Тот же капитан Махов, а?
— Не разберутся.
— Втянешь ты нас в историю, — тоскливо подытожил Казарян.
С утра Смирнов отправился в райисполком. Для солидности нацепил на джинсовую рубаху внушительную свою орденскую колодку — получилось забавно — и отправился. Он долго бродил по коридорам, отыскивая нужный ему отдел. Отдел нашел, но там ничего определенного сказать ему не могли, посоветовали обратиться к начальнику, который, естественно, был на совещании в Моссовете. Ждал до обеденного перерыва, не дождался, пообедал вместе с работниками районного мозгового центра и дождался наконец.
Гражданин хороших начальнических лет — вокруг пятидесяти — принял его прекрасно, можно сказать, демократически принял. Встал из-за стола, усадил, трогал руками, смотрел на рядового посетителя участливо и доброжелательно. Успокоился, поняв, что все в порядке, сам уселся и взял быка за рога:
— Слушаю вас, Александр Иванович!
Успели уже доложить сотрудники. Поэтому Смирнов начал с вопроса:
— Вам о моем деле уже, наверное, доложили ваши подчиненные?
— Доложили, доложили, — мягко, с юмором подтвердил начальник.
— Тогда у меня к вам всего один вопрос, Лев Сергеевич, — начал было Смирнов, но начальник перебил его с еще большим юмором:
— И вам доложили мои сотрудники?
— Не доложили, а предложили. Предложили называть вас Львом Сергеевичем.
— Как вас теперь называть… — со смешком вспомнил старый фильм Лев Сергеевич. — Но меня действительно так зовут. И теперь, и с самого рождения.
Пошутили достаточно. Теперь можно и по делу. Смирнов заскорбел лицом и спросил:
— Могу ли я узнать у вас, давалось ли райисполкомом разрешение на открытие кооперативного кафе в Тихом переулке? Ваши сотрудники постарались избежать официального ответа на этот вопрос.
— Мои сотрудники поступили совершенно правильно.
— Сведения такого рода — государственный секрет? Или тайна, которая может быть использована во вред кому-нибудь?
— Все проще, Александр Иванович, все значительно проще. По роду своей деятельности, деятельности органа, избранного народом, мы обязаны стоять на страже интересов наших клиентов, деятельность которых определена новым законодательством.
— Значит, вы дали разрешение на открытие кафе гражданину Шакину В.В.?
— Откуда вы это взяли?
— Раз вы защищаете интересы ваших клиентов, значит, такие интересы имеются. Следовательно, вы дали разрешение. А если вы разрешения не давали, значит, и интересов нет, и защищать нечего.
 
— Вы по-прежнему мастер вопросов, Александр Иванович. Или, что точнее, мастер допросов. Я ведь вас очень хорошо помню.
— Да и я тебя, Лева, сразу узнал.
— Хорошая профессиональная у вас память, Александр Иванович. Запомнить мелкого чиновника из управления в те времена, когда вы были легендой розыска, — дело непростое.
— И давно тебя, бывшего капитана милиции, народ в свои избранники определил?
— Да уж шестой год я здесь.
— Вот что, Лева, — Смирнов перестал церемониться. — Быстро, точно, без утайки: ты давал разрешение Шакину?
— Я, Александр Иванович, Шакина этого и в глаза не видывал.
— Будем считать, что ты не давал. А твои люди?
— А мои люди таких прав не имеют — давать.
— Что ж, быстро, точно, без утайки, — Смирнов с трудом выбрался из глубокого кресла, встал, опираясь на палку. — Трындин к тебе в последний раз когда приходил?
— А кто такой Трындин?
— Участковый тех мест, где несколько дней функционировало кафе "Привал странников", не зарегистрированное отделом, которым ты руководишь. Плохо руководишь, Лева.
— Вам, человеку со стороны, виднее, Александр Иванович. Как время проводите на заслуженном отдыхе?
— С пользой, — непонятно ответил Смирнов и дружески пожал руку Льву Сергеевичу.
В отделении он Ночевкина не застал: не заступил еще на дежурство гостивший у тещи в Серпухове старший лейтенант. Смирнов ждать не мог — уже пора было ехать в загородный ресторан. Он ругнулся про себя и отправился домой.
Из "восьмерки", стоявшей около подъезда, на него нахально и весело смотрела хорошенькая дамочка. "Восьмерка" — казаряновская, и поэтому Смирнов дамочке фривольно подмигнул.
— Вы — Смирнов! — догадалась дамочка в автомобильном окошке.
— А ты — Галочка.
— Галина Дмитриевна, — поправила его дамочка и улыбнулась, давая понять, что поправила не всерьез.
— Пойдем к Альке, Галина Дмитриевна, — пригласил Смирнов.
— Сейчас Роман Суренович подойдет, он за хлебом побежал, и пойдем, согласилась Галочка.
Поднялись, когда пришел Роман Суренович, посидели, ожидая Алика, который, как всегда, очень медленно чистил перышки, спустились вниз, веселой гурьбой влезли в автомобиль и поехали.
За калининградским путепроводом над Ярославской железной дорогой свернули направо и покатили мимо производственных зданий, жилых многоэтажных домов, мимо остаточных сосновых островов и маленьких дачных построек.
У входа в ресторан маялся Шакин В. В. К вечернему посещению гнезда разврата он был в приличной паре, в белой рубашке, при галстуке, в начищенных башмаках. Вполне достойный пролетарий умственного труда.
— Это что ж вы опаздываете? — предъявил претензию Шакин. Видимо, за сутки отвык от Смирнова, который, изумленно подняв брови от такой наглости, тут же предупредил:
— Скромнее будь, Шакин. — И, усмирив бунт на корабле, спросил: — Жека твой на месте?
— Вы же запретили мне без вас в ресторан входить. Не знаю.
— Ох, врешь, Шакин, ох, врешь! — опроверг его Смирнов и представил честной компании: — Прошу любить и жаловать. Шакин В.В., пенсионер.
— Вадим Владимирович, — расшифровал свои инициалы Шакин. Опасаясь, руки не протянул, кивнул лишь интеллигентно.
— Очень приятно, — протяжно отозвалась Галочка. Одна.
— Пошли, приказал Смирнов.
Заняли купе, указанное Шакиным. Его, по идее, Жека обслуживал. Стали Жеку ждать.
Жека явился в зал, как герой появляется на сцене: вместе с первыми тактами музыки. Был он и впрямь герой — под два метра, с волооким взглядом, в густых запорожских усах. Кивнул дружески Шакину, на остальных вопросительно посмотрел.
 
Смирнов, скользя задом по лавке, выбрался из-за стола, встал, ласково и подхалимски положил руку на плечо Жеке:
— Шеф, я вместе с тобой хочу друзьям сюрприз сделать. Пойдем, пошепчемся.