Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— Ты даже не представляешь, как он захочет, — с не меньшим сарказмом парировал Головин. — Это в его интересах, клянусь. Сообщив своему шефу о моем звонке, ты сделаешь ему большое одолжение.
— Господи, ты совсем не изменился: как был, так и остался самоуверенным и наглым молодым человеком. Ну хорошо, сейчас спрошу…
Матусевич ответил почти сразу.
— Слушаю! — с непонятной бодростью и даже радостью обозначился он на другом конце провода.
— Это Головин. Мне нужно с вами переговорить. Тема известная. Если у вас есть время, я мог бы сейчас приехать. Или, скажем, завтра. Но откладывать не хотелось бы.
— Так-так-так! — словно прикидывая что-то, энергично пробубнил шоумен. — Хорошо, приезжай прямо сейчас. Марина закажет тебе пропуск.
Добираясь до телецентра, Головин все размышлял над интонациями, прозвучавшими в голосе Льва Михайловича. Они совершенно отличались от тех, которые у него были, когда он сам звонил Сергею домой и предлагал деньги в обмен на гарантии друзей больше никогда в жизни не участвовать в «Супершоу». В тот раз шоумен явно нервничал, даже заискивал, а сейчас, казалось, был абсолютно спокоен и совсем не нуждался в каких-то договоренностях. Если все обстояло именно так, тогда было непонятно, зачем он согласился на встречу.
В том, что Матусевич настроен совершенно иначе, Головин убедился, едва переступил порог знакомого кабинета. Шоумен был таким же, каким его привыкли видеть на телевизионных экранах: вальяжным, уверенным в себе, а на губах гуляла иронично-нагловатая ухмылка. К тому же во время недавнего перерыва в демонстрации «Супершоу», он, очевидно, ездил куда-то на море, где хорошо загорел, подтянулся и выглядел просто прекрасно.
— Заходи-заходи, садись, — покровительственно бросил Лев Михайлович, также с большим интересом рассматривая своего гостя. — Что-то ты еще больше похудел. Видно, деньги не пошли тебе впрок. А?! Давай, рассказывай, что тебя гложет.
Неприятное предчувствие охватило Сергея. Теперь он уже не был уверен в возможности реализовать свои планы. Но попытаться все же стоило.
— Я подумал над вашим предложением, обсудил его с моим другом и напарником… — сказал он. — В общем, мы готовы отказаться от всякой борьбы с вами. Действительно, зачем гоняться за суперпризом, если деньги можно получить и так. Логика железная, с вами не поспоришь… Таким образом, в результате многих событий, в том числе не очень приятных, наши интересы сблизились, и мы можем прийти к договоренностям, удовлетворяющим всех.
Монолог был не самым блестящим. К тому же в нем непроизвольно проскальзывали какие-то просительные интонации.
Своими бесцветными глазами Матусевич внимательно наблюдал за Головиным, и каждый раз, когда Сергей запинался, в них вспыхивали злорадные огоньки. Потом шоумен поднялся с кресла и стал не спеша прохаживаться по кабинету, словно о чем-то раздумывая.
— Человек — удивительное существо, — замысловато начал он. — Иногда ему кажется, что он — Бог. А иногда от любого пустяка, форменной ерунды его охватывает отчаяние. Даже я, у которого, казалось бы, есть все — влиятельные друзья, слава, деньги, положение в обществе, порой начинаю суетиться и делать различные глупости…
Он остановился у окна, покачался с пятки на носок.
— Вы хотите сказать, что звонили мне и предлагали деньги именно в таком состоянии?
— А в каком же еще?! — удивился Матусевич. — Сейчас мне даже смешно об этом вспоминать.
— Значит, никакой договоренности между нами не будет?
— Нет!
— И вы не боитесь, что мы выиграем суперприз в третий раз?
Угроза прозвучала довольно жалко. Скорее Головин пытался сохранить лицо.
— Абсолютно!
— А как же ваш покой, который, как вы мне сказали в прошлый раз, дороже денег?
— Я уже сделал все необходимое, чтобы уберечь себя от любых неприятностей. Таким образом, ты и твой друг ничего не получите! Вот так, мой милый!
Сергей понял, что Матусевич согласился встретиться именно ради этой минуты. Шоумен наверняка испытывал какой-то дискомфорт от того, что ему пришлось унижаться перед мальчишками, и он жаждал реванша, страшно хотел потешить свое самолюбие.
 
Самым разумным было бы встать и уйти. Однако Головин вспомнил, какими глазами смотрела на него Инга, когда он пообещал достать денег. Ему уже было наплевать на свою гордость: в такой ситуации стоило попытаться использовать даже малейший шанс.
— Послушайте, — явно пересиливая себя, произнес он, — если вы думаете, что деньги мы хотим потратить на пустые развлечения, то глубоко ошибаетесь. Они нам нужны для того, чтобы помочь людям, у которых дети больны различными видами рака, устроиться в Москве, поближе к онкологическому центру. Как правило, эти несчастные уже продали все, что только можно было продать, и стали нищими. И заплатив нам, заметьте, заплатив справедливо, вы совершите очень благородный поступок. Вас такие вещи не прельщают? Хотите, мы расскажем об этом в вашей передаче? Вся страна узнает, что вы занимаетесь еще и благотворительностью.
Его слова оказали на Матусевича странное воздействие: он все больше и больше раздувался, а на его шее узлами вспухали вены. Шоумен вполне мог бы лопнуть, если бы скопившийся в нем воздух не вырвался наружу вместе с лающим смехом. Он упал в кресло и запрокинул голову назад.
— Ой, не могу! — пытался отдышаться Лев Михайлович. — Ну ты меня и развеселил!
Наконец ему удалось справиться с этим приступом веселья. Все еще всхлипывая, похрюкивая, он вытер платком глаза, высморкался, а потом сказал:
— Ты действительно надеялся, что я тебе поверю?! Странную комбинацию ты придумал, чтобы выманить у меня деньги. Твоя идея телевизионной игры была гораздо лучше. Сдаешь, брат, сдаешь…
— Значит, вы ничего не заплатите? — уже в упор спросил Сергей.
— Нет.
— Это последнее ваше слово?
— Последнее. Последнее не бывает!
Головин тяжело вздохнул:
— Тогда у меня не остается никаких других вариантов, кроме как выиграть «Супершоу» в третий раз. Я в безвыходном положении. Запомните: вы сами толкнули меня на это.
Он поднялся и пошел к двери.
— Успехов! — напутствовал его Матусевич.
  
Глава 25
 
«Черная дыра»
 
Уговорить всю компанию предпринять очередной поход за суперпризом оказалось гораздо проще, чем Головин предполагал, выходя из кабинета Матусевича.
Сергей заготовил для друзей большую речь, в которой собирался привести три основных аргумента. Во-первых, они так и не отстояли свои права на игру и останавливаться на полпути не имеют права. Во-вторых, у них появилась важная цель — помочь больным детям. Ради этого стоило попотеть. И в-третьих, если им казалось привлекательным заполучить полмиллиона долларов, то тем более надо играть сейчас, когда суперприз увеличили до миллиона.
Петр и Оксана возвратились в Москву перед самым началом учебного года. Головин сразу же собрал всех у себя дома. Какое-то время они делились новостями, обсуждали расписание занятий на предстоящий семестр, а потом Сергей перешел к тому, ради чего и была устроена эта небольшая вечеринка. Он прилично волновался, словно на экзамене, но долго говорить ему не дали. Уже вскоре вмешалась Оксана.
— Не трать свое красноречие понапрасну, — заявила она. — Если надо — значит надо! Когда будем приступать?
Опыт двух первых побед вселял в друзей безграничный оптимизм, а трудности, монотонность каторжной работы в библиотеке — до болей в пояснице и ниже — давно забылись. Так уж устроен человек. Память сохранила лишь самые яркие, эмоциональные эпизоды тех выигрышей и приятную уверенность в своих силах.
 
К тому же серьезно изменился за последнее время и Торопов, во многом влиявший на общие решения. По большому счету это был уже совсем другой человек.
Если раньше он не отличался трудолюбием и мог наплевать на любое дело ради веселой компании, то после официального обручения с Оксаной его словно слегка пришибли. Вернувшись из Украины, Петр стал подолгу рассуждать: каким образом можно приумножить деньги, когда выгоднее всего покупать жилье и какая машина практичнее для молодоженов. Естественно, находясь в таком состоянии, он вряд ли отказался бы заработать лишнюю копейку.