Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— Но если ты будешь нас так третировать, долго здоровыми мы не останемся! Хотела кому-то помогать, ну и помогала бы, а не ехала с нами на море. Если чувствуешь вину — не надо перекладывать ее на других!
Девушка вскочила на ноги. Подбородок у нее дрожал, руки нервно теребили полотенце. Она, конечно, была не сахар, но в данном случае Головин явно переборщил. Он и сам это почувствовал, но из-за своего упрямства не сделал даже минимальной попытки что-то исправить.
— Хорошо! Я не буду мешать вам отдыхать — наслаждайтесь жизнью! — глухим голосом отчеканила Инга. — И можешь быть уверен, что лично тебя я никогда, ты слышишь, никогда в жизни уже не буду третировать!
Она схватила свои вещи и пошла в гостиницу.
— Сергей, немедленно догони ее и извинись! — запричитала Оксана.
— Ну вот еще! — хмыкнул он. — То я должен извиняться перед тобой, то перед ней. Только передо мной никто не собирается извиняться.
Оксана еще минуту ждала, укоризненно глядя на Головина, а потом сама побежала за Ингой.
Девушек не было очень долго. Вслед за Петром Сергей тоже поплавал. Потом парни посидели в баре у бассейна, выпили по стакану пива, обсудили результаты последнего тура футбольного чемпионата, делая вид, что ничего не произошло.
Наконец, когда солнце уже было в зените, появилась Оксана. Она молча устроилась на лежаке и стала листать какой-то журнал. Головин сгорал от любопытства, но из-за того же самого упрямства не задавал никаких вопросов. Его выручил Торопов.
— А где Инга? — спросил он.
— Она собрала вещи и уехала, — выдержав паузу, ответила Оксана.
— Куда?! — воскликнули оба.
— В аэропорт. Наверное, она уже летит в самолете в Москву.
— Ну и прекрасно! — подытожил Головин.
Но последнее слово все равно осталось за женщиной.
— Ты еще будешь просить у нее прощения! — бросила Оксана и пошла купаться.
Больше об Инге они не говорили. Лишь за ужином в ресторане Оксана ни с того ни с сего сказала:
— Я уже сама жалею, что пригласила эту дальнюю родственницу из Одессы пожить у нас. Лучше бы сняла для нее номер в отеле. Как только Инга увидела ее больную дочку, она словно сошла с ума. Ничего другое ей теперь неинтересно…
Еще пару дней поредевшая компания друзей оставалась в «Редиссон-Лазурной». Вроде бы они занимались тем же, что и прежде: купались, загорали, гуляли вечером по городу. Однако все было уже совсем не так.
Оксана не выдержала первой. Она заявила, что ей надоело жить в этой дурацкой гостинице, где все выпендриваются друг перед другом, тем более что надо еще съездить к родителям на Украину. С ней уехал и Петр.
Прощаясь с ними, Головин с сарказмом заявил, что он даже рад остаться один. Теперь, мол, никто не будет мешать его отдыху, а делать это он может лучше, чем что-либо другое.
Однако его тоже хватило лишь на сутки. Он вернулся в душную, раскаленную столицу, хотя до начала нового учебного года оставался еще почти месяц.
  
Глава 23
 
Многоголовая гидра
 
Самолет, на котором Сергей летел из Сочи в Москву, был буквально забит — ни одного свободного местечка. Да и чего можно было ожидать в разгар сезона отпусков, летних каникул в школах и институтах?!
Все пассажиры были загорелые, веселые, а самая распространенная одежда — шорты и майки. Большая компания молодых людей, получивших места в разных салонах, долго таскала по проходам какие-то мешки, рюкзаки, чемоданы, пытаясь разобраться, что они взяли, а что — забыли. Все это сопровождалось взрывами смеха, громкими переговорами через головы других людей.
Самому Головину досталось место в хвосте. Здесь шум двигателей ощущался сильнее, у туалетов не убывала очередь, и ко всему прочему, когда до него добралась симпатичная, улыбчивая стюардесса, раздававшая свежие газеты и журналы, особого выбора уже не было: осталась лишь какая-то откровенно желтая газетка. Пришлось читать ее.
Сергей без особого любопытства пробежал информационную подборку на первой полосе, сплошь состоявшую из поножовщины на почве семейных скандалов, пьяных разборок и другой «чернухи». А перевернув страницу, он сразу же увидел громадное фото Льва Матусевича и еще несколько снимков поменьше, запечатлевших различные эпизоды «Супершоу». Их врезали в пространное интервью со знаменитым телеведущим.
 
Публикация была связана с предстоящим перерывом в показе самой популярной игры на отечественном телевидении. Шоумен объяснял, что так как передача идет в прямом эфире, то без коротких тайм-аутов просто невозможно обойтись. Всем, кто трудится над программой, нужно было дать возможность отдохнуть. Как и остальные российские граждане, они имеют право на отпуск. Но ровно через три недели, заверил он, в первую субботу сентября любимая игра россиян вновь появится на экранах.
Корреспондент газеты задавал довольно острые, а порой и неприятные вопросы. Каким-то образом до него дошла информация, что у организаторов «Супершоу» был серьезный конфликт со спонсорами и существовала даже угроза разрыва отношений. Однако Матусевич совершенно спокойно заявил: речь идет об обычных рабочих моментах, тем более что все эти мелкие дрязги давно остались в прошлом.
Сейчас, мол, проблемы улажены, у передачи остается тот же самый генеральный спонсор — холдинг «Росфингрупп», а размер призового фонда даже увеличивается в два раза! Теперь на кону будет стоять миллион долларов — рекордная сумма для отечественного телевидения! Так что зрителям остается только немного подождать, и они опять смогут попытать свое счастье. В заключение интервью шоумен пообещал, что игра станет еще более интересной и он якобы уже подготовил ряд сюрпризов.
— Этот Матусевич — прямо какая-то гидра! — невольно вырвалось у Головина. — Обрубаешь ему одну голову, а на ее месте тут же вырастает новая!
Он яростно скомкал и бросил газету под ноги, привлекая внимание сидевших рядом пассажиров. А дама в кресле через проход даже брезгливо поморщилась, явно подозревая, что ее сосед нетрезв.
В Москву Сергей прилетел в отвратительном настроении, и поднять его было некому. Петр по-прежнему путешествовал вместе с Оксаной по Украине. Головин обзвонил пять или шесть других своих однокурсников, но также никого не застал — все оставили этот раскаленный город. И, проболтавшись сутки в столице, прогулявшись по Тверской и посмотрев в полупустом кинотеатре на Пушкинской какой-то фильм, он отправился на дачу, где, как обычно, все лето жила его мать.
Татьяна Григорьевна обрадовалась и очень удивилась появлению своего сына. Она ждала его, по меньшей мере, через неделю.
— Почему ты приехал раньше, чем собирался? — последовали встревоженные расспросы. — Что-то случилось? Как ты себя чувствуешь? И где твои друзья?
— Да ничего не случилось! — отмахнулся он. — Просто у всех появились дела, а мне было скучно сидеть в Сочи одному. Вот и вернулся.
— О чем ты говоришь? Какие на каникулах могут быть дела?! Где Петя?
— Поехал с Оксаной в Украину.
— Зачем?
— Очевидно, знакомиться со своей будущей родней, — не удержался от ехидства Сергей. — Он только снаружи бунтарь, а в душе очень чувствительный.
— А где Инга?
— Скорее всего, в Москве.
— Что значит: скорее всего?!
— Это значит, что она мне не докладывает.
— Вы поссорились? И наверняка виноват в этом ты!
— Я ни с кем не ссорился! А у нее ты спроси как-нибудь сама. Хотя вряд ли у тебя будет такая возможность. И вообще, дай мне спокойно отдохнуть…
Понимая, что Сергей не в духе и расспросы лучше отложить на потом, Татьяна Григорьевна лишь пожала плечами и усадила сына есть.
 
Целую неделю Головин жил на даче. Его время примерно поровну распределялось между тремя основными занятиями: он или лежал в гамаке, в тени столетнего дуба, читая книги из небольшой библиотечки, которую отец держал для работы за городом, или купался в недалеко расположенном озере, где вода прогревалась только сверху, а снизу били ледяные ключи, или гонял по дачному поселку на своей «Ямахе», к огромному удовольствию всех уличных шавок.