Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
В конце концов эти заботы стали вызывать у Головина раздражение. И хотя он молчал, но ему становилось все более и более очевидным, что, несмотря на свои старания, суперприз им уже не выиграть. Их победил не Матусевич, не Алтынова, а жестокие повседневные реальности. И мечты наказать своих врагов, отстоять права на игру останутся лишь мечтами.
Глава 19
…И немного везения
В одну из июньских суббот, когда день становится таким длинным, что даже в восемь часов вечера закатное солнце ослепительно бьет в окна верхних этажей, вся команда Головина в очередной раз собралась у него на квартире.
До начала «Супершоу» оставалось минут пятнадцать. На журнальном столике были привычно разложены энциклопедии, тетради и отдельные листочки с заметками, сделанными во время работы в читальном зале. Девушки принесли с кухни чай и чашки. Но вся эта предварительная подготовка проходила без особого энтузиазма. Друзья уже достигли того состояния, когда следовать сложившимся традициям было проще и безопаснее, чем выяснять, почему они заведены.
Никто не хотел говорить о возможной тематике вопросов, о стратегии и тактике игры, как это бывало прежде. Никто не восклицал с энтузиазмом: сегодня мы уж точно выиграем! Во всяком случае, гораздо больше предстоящего «Супершоу» Оксану и Ингу занимало то, что анализы крови у Татьяниной дочки значительно улучшились.
Днем девушки ездили в онкологический центр и привезли эту обнадеживающую новость. Лечение шло очень неплохо, только врачи говорили, что курс процедур надо обязательно повторить несколько раз, и в самое ближайшее время. Тогда эффект будет максимальный. Получалось, Оксаниной родственнице нужно было больше находиться в Москве, чем дома.
Татьяна, простая крепкая женщина лет тридцати, до заболевания дочери работавшая у себя в Одессе на каком-то машиностроительном заводе штамповщицей, рассказала все это со слезами радости и отчаяния — у нее появилась надежда и в то же время возникло много бытовых и финансовых проблем. Она явно ждала, или по крайней мере надеялась, что ей предложат помощь. Хитрость была незамысловата и даже рассердила Ингу, поставившую вопрос ребром:
— Ты хочешь останавливаться у нас, когда будешь приезжать в Москву? — прямо спросила она. — Так и говори! Неужели ты думаешь, что мы тебе откажем?! Попробуй только переехать в какое-нибудь другое место! Тогда ты мой враг на всю оставшуюся жизнь!
— Ой, девочки, спасибо! — навзрыд заплакала несчастная женщина.
И сейчас, пользуясь тем, что игра еще не началась, Инга и Оксана обсуждали, как им лучше все организовать. Существовало два варианта: можно было снять квартиру побольше, где имелась бы комната для гостей. А можно было остаться в старой, но купить еще один диван или хотя бы кресло-кровать. Тогда во время визитов к ним девушки спали бы вместе, а вторую комнату отдавали приезжим.
Как ни странно, в эту дискуссию вмешался Торопов, который был категорически против второго варианта.
— Зачем вам ютиться в одной комнате?! — сказал он. — Лучше снять квартиру побольше.
— Тебе-то что? Чего ты так волнуешься? — спросила Инга, бывавшая очень вредной.
— Ничего, — смутился Петр. — Я просто забочусь о вас.
— Как же! Заботливый! Знаю, почему ты хочешь, чтобы у Оксаны постоянно была отдельная комната. Она все равно не будет ночевать там одна.
— Ну и что в этом плохого? Я даже готов помочь вам с арендой новой квартиры.
— В самом деле, — подала голос Оксана, — если Петя готов нам помочь…
— Черт с вами! — отмахнулась Инга. — Делайте что хотите, только давайте решать проблему не откладывая. И еще, дорогой Петр Федорович, лично я терплю, когда ты все переворачиваешь в нашей ванной комнате, берешь и не закрываешь чужой шампунь или пачкаешь умывальник зубной пастой. Но при посторонних людях ты должен научиться вести себя прилично!
За этими разговорами они даже пропустила начало «Супершоу» — телевизор включили, когда Матусевич разговаривал по телефону с победителем спортивного конкурса. Потом он с наигранным восторгом объявил о розыгрыше суперприза, и режиссер запустил обратный отсчет времени. И с самого начала у друзей все пошло наперекос.
Первый сюжет был посвящен великому датскому физику, лауреату Нобелевской премии Нильсу Бору — кадры его награждения в Стокгольме как раз и продемонстрировали. Было сказано, что он является одним из создателей современной физики, в том числе им разработана теория атома, основанная на планетарной модели и квантовых представлениях. То есть ученый предположил, что электроны вращаются вокруг ядра по круговым орбитам, как планеты вокруг Солнца, и радиус одной из них в его честь назвали Боровским. «Так вот, — сделал многозначительную паузу диктор, — порядковый номер этой орбиты, если считать от ядра, соответствует первой цифре секретного телефона в студии».
Компания обменялась недоуменными взглядами. Они даже не знали, кто должен отвечать на этот вопрос. Очевидно, Алтынова где-то намного их опередила. Или воспользовалась еще не известным им справочником.
— Логично предположить, что Боровским назван радиус первой по счету электронной орбиты от ядра атома! — быстро сказала Инга, пока не начался следующий сюжет.
— Это обычная покупка, — возразил Петр. — Все, кто не знает правильного ответа, наберут единицу.
Времени на дальнейшее обсуждение уже не было, игра продолжалась, и Сергей, секунду подумав, тоже нажал на телефонном аппарате кнопку с цифрой «один».
Дальше пошло вроде бы легче, но настроение друзей безнадежно испортилось. Отрицательный результат был уже фактически предопределен.
Вторым показали сюжет об австрийском художнике Густаве Климте, пик творчества которого совпал с расцветом Вены на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. В то время город все еще являлся столицей одной из величайших империй — Австро-Венгрии, раскинувшейся на пол-Европы. И он притягивал талантливых людей со всего мира. Местное светское общество — внешне благопристойное, религиозное — было захвачено необузданным стремлением к всевозможным наслаждениям. И Климт был одним из величайших и в то же время скандальных певцов венского эротизма. На экране быстро сменялись его произведения — прекрасные, причудливо переплетенные женские тела, прикрытые в экстазе глаза, приоткрытые губы. А в конце был показан знаменитый «Поцелуй» и прозвучал вопрос: «Когда была закончена картина? Последняя цифра этого года соответствует второй цифре секретного номера телефона».
— Климт написал ее в тысяча девятьсот восьмом году, — равнодушно бросила Инга, из чувства солидарности продолжая эту изначально проигранную партию.
Головин набрал восьмерку. Он подумал, что надо бы сказать что-нибудь одобряющее, но, опасаясь показаться фальшивым, промолчал.
По уже сложившейся в «Супершоу» традиции, зрителей попытались запутать быстрой сменой тем. И следующим показали сюжет о знаменитом эфиопском легкоатлете Аббэбэ Бикиле — невысоком, сухом, словно состоявшем из одних костей и жил. Никто не мог превзойти его в марафоне. Эта дистанция была коронкой африканского спортсмена. «А количество побед Бикиле в марафонах на Олимпийских играх, — сказал диктор, — соответствует третьей цифре секретного телефона».
Петр уже сидел с поднятой одной рукой, а другой быстро листал свою тетрадку с записями.
— Аббэбэ Бикиле выигрывал на Олимпиадах два раза, — бросил он. — Да, это абсолютно точно! В шестидесятом и шестьдесят четвертом годах.
Теперь на экране дугой разгоралась узкая полоска света. Она ширилась, и стало понятно, что показывают край солнечного диска. «Это — солнечное затмение, — сопровождал телевизионную картинку оживленный комментарий. — Оно возникает, когда участки земной поверхности попадают в тень, отбрасываемую Луной. А бывают и лунные затмения. В этом случае тень Земли падает на ее спутницу. Длительность полных солнечных затмений не превышает семи с половиной минут, и лунная тень скользит по Земле со скоростью около одного километра в секунду. Ну а полные лунные затмения длятся до одного часа сорока пяти минут. А какое максимальное количество затмений обоих типов может быть в течение года? Ответив на этот вопрос, вы получите четвертую цифру необходимого вам номера».