Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
Продвигаясь по кругу, она вдруг нос к носу столкнулась с Александром Бабкиным. Для помощника Дергачева эта встреча тоже оказалась очень неожиданной, и он даже не смог скрыть своего удивления и неприязни.
— Добрый вечер, — сказал Бабкин таким тоном, словно хотел пожелать скорой смерти.
Его усы, как всегда, были плохо подстрижены и торчали в разные стороны. Разве что их кончики вполне симметрично указывали вниз, да и то только потому, что слиплись от постоянного макания в различные спиртные напитки и напоминали теперь еще не просохшие после работы художника акварельные кисточки.
Тамара слегка кивнула в ответ.
— Вас Дергачев пригласил? — мрачно поинтересовался депутатский помощник.
— Да.
— Хм, а мне он ничего не говорил… — пробурчал Бабкин, видимо, соображая, что бы это могло означать. — Получается, вы с ним наладили прямые контакты?
— Теперь мы лучшие друзья. Теперь мы с ним вот так! — подтвердила Тамара, сжимая пальцы в кулак и показывая тем самым степень их близости.
В ответ опять раздалось что-то похожее на ворчание наказанного пса:
— Странно… Чего это он…
Как любой партийный функционер, Бабкин очень внимательно относился к малейшим переменам в поведении шефа. Даже самые незначительные детали оборачивались здесь далеко идущими последствиями. Ну а то, что от него что-то скрыли, вообще грозило катастрофой, отлучением от касты приближенных к начальственному телу, хотя могло оказаться и обыкновенной случайностью. Тамара оставила Сашу в глубокой задумчивости и сильном расстройстве чувств.
Зато попавшийся ей буквально через пару шагов Аркадий Петрович Татошкин никакими проблемами голову себе в этот вечер явно не забивал, а просто приятно проводил время. На его дряблых желтушных щеках горели два ярко-красных пятна — свидетельство выпитого. И еще одну большую порцию виски он держал в правой руке.
Завидев Тамару, Татошкин шутливо раскрыл объятия, заулыбался и чуть ли не полез целоваться. Учитывая, что Аркадий Петрович прекрасно знал обо всех готовившихся ей кознях, да и сам принимал в них участие, это было верхом безнравственности. Однако вся жизнь в политике настолько безнравственна, что он не испытывал ни малейших угрызений совести. Более того, Татошкин искренне считал, что вполне нормально сегодня облобызаться с человеком, а завтра подставить ему подножку. Иначе ты просто не выживешь.
Вскоре всех присутствующих в ресторане пригласили к установленному на небольшой сцене микрофону и наиболее известные из гостей стали произносить здравицы в честь партии «Сильная Россия» и ее бессменного лидера Михаила Павловича Дергачева. В их словах содержалось так много патетики и безудержной лести, что это переходило всякие границы приличия. После таких слащавых речей нормальный человек испытывал бы чувство стыда не меньше трех лет, мол, эк куда меня занесло! Да еще дал бы себе зарок навсегда отказаться от спиртного: не можешь пить — не пей.
Дарили гости и подарки: и серьезные, и шутливые, а были и двусмысленные. Бурю восторгов вызвал ковер с вытканным в центре профилем Дергачева и полукругом расположенными словами «Сильная Россия». Возможно, Михаилу Павловичу хотели сделать приятное, но выходило, что этот лидер у партии — навсегда и демократией в ней и не пахнет.
Потом все опять принялись за выпивку и еду. Тамара тоже решила что-нибудь перекусить, но, направляясь к столам с едой, вдруг увидела у стены замечательную картину: Дергачев совсем по-свойски держал под локоток Арутюняна, что-то доверительно рассказывая ему. Вазген, в свою очередь, пытался показать, что в полной мере оценивает оказанную ему честь. Он энергично тряс головой, поддакивая собеседнику, и периодически прижимал к сердцу руку со стаканом.
Тамара испугалась, что она тоже будет втянута в эту беседу, что и ей придется испытать на себе приторное депутатское дружелюбие, а потом как-то реагировать на него. Не исключено также, что именно сейчас ей расставлена какая-то ловушка, в которую она попадет, сама того не подозревая. От этой мысли стало так тошно, что было уже не до еды, и она немедленно сбежала из ресторана. Однако продолжение последовало буквально на следующее утро.
Едва Тамара пришла на работу, как к ней в комнату не вошел, а буквально ворвался Арутюнян. Прежде чем что-то сказать, он принял драматическую позу: руки сложены на груди, взгляд исподлобья, — тем самым показывая, что объяснение предстоит не из легких. Наконец, Вазген выдохнул:
— Это правда, что в твоем распоряжении каким-то образом оказался компромат на Дергачева? Только не говори, что конкретно! Не говори! — замахал он. — Я ему клятвенно обещал, что не буду это выяснять!
В своем стремлении соблюсти кристальную честность перед новым покровителем Вазген был очень трогательным. Он хотел служить сильным людям и оттого, что у него появилась такая возможность, был счастлив, как бездомная собака, нашедшая хозяина.
— В мои руки действительно попало кое-что… — подумав, подтвердила Тамара. — А ты что, записался к нему в адвокаты? Почему тебя это должно интересовать?
— Как это почему?! Как это почему?! — возмущенно закудахтал начальник. — От этого напрямую зависит наше сотрудничество с Дергачевым и всеми подконтрольными ему структурами!
— Он выдвинул тебе вчера условие?
— О каком условии ты говоришь?! — заметался по комнате Арутюнян. — Михаил Павлович интеллигентный человек, а не биндюжник, чтобы торговаться! Просто он вчера рассказал мне — естественно, без конкретных деталей — о некоторых своих проблемах… Кстати, ему хотелось пообщаться и с тобой, но ты куда-то исчезла.
— У меня разболелась голова, и я ушла.
Вазген, конечно, ей не поверил, но сейчас не стал выяснять отношения. Разве что по привычке он немного поныл, поплакался:
— Ну да, я должен все брать на себя, помогать мне некому… Так вот, вчера мы с Михаилом Павловичем, — он даже это имя отчество произносил как-то по-особому, — долго и подробно обсуждали возможности нашего взаимодействия. У руководства партии «Сильная Россия» большие планы. Грандиозные! Только в Москве, помимо главного офиса, они собираются открыть несколько отделений. А еще Подмосковье, а еще крупные города. Естественно, людей надо где-то размещать. И для поиска подходящих зданий им нужен опытный риелтор. Вот они и хотят нанять именно нас! Передать нам эксклюзивное право на эту работу! Ты понимаешь, какие тут перспективы?! Но все это может в одночасье рухнуть, если соперникам Дергачева удастся его очернить.
— Может, ты все-таки хочешь узнать, что конкретно у меня на него имеется и как это ко мне попало? — невинно поинтересовалась Тамара.
— Нет, нет и нет!! — даже запрыгал на месте Арутюнян, затыкая себе уши. — Ни о чем не хочу слышать!! Но ты должна снять с него этот груз! Иначе мы поссоримся!
Проклятая кассета множила проблемы в геометрической прогрессии. Теперь они начинались и на работе.
Глава 20
В среду, выйдя после работы из бизнес-центра, Тамара сразу увидела Валерия Маркова. Как и в тот памятный, самый первый свой визит сюда, он стоял, опершись на серебристый, выдраенный до блеска «ягуар», и читал газету — поза этакого денди, баловня судьбы, убежденного, что жизнь удалась. И даже в нынешней критической ситуации, зная, что у него остается все меньше и меньше времени на решение проблемы с кассетой, он светским привычкам не изменял.
Они не встречались и даже не разговаривали по телефону с того самого воскресного утра, когда Тамара в растрепанных чувствах сбежала с квартиры Маркова. В свое время она мечтала о близости с этим человеком, а когда это случилось, стала изводить себя всякими дурацкими вопросами. Во всяком случае, она никогда не позвонила бы ему первой, находя свою позицию единственно возможной. Хотя логику такого поведения не стоило даже пытаться понять. Из чувства самосохранения.
Валерий, видимо, тоже решил дать ей время свыкнуться с наступлением нового этапа в их отношениях, с тем, что они стали любовниками. И это был поступок не мальчика, а мужа, умеющего обращаться с женщинами, понимающего, когда на них можно надавить, а когда этого нельзя делать категорически. Не случайно, если в воскресенье и понедельник Тамара с опаской ожидала каких-то пошлых, фамильярных поступков с его стороны, попыток заявить на нее свои права, то уже вчера вечером начала злиться, что он словно сквозь землю провалился.