Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
— Ну, хорошо, — неуверенно сказала она. — Давайте поговорим…
— Может, где-нибудь присядем? Или давайте поедем куда-нибудь? — Марков небрежно повел рукой в сторону своего роскошного автомобиля.
Этим он едва все не испортил. Совместная поездка слишком резко сокращала дистанцию между ними. Да и она все еще боялась этого человека, поэтому ни за что не согласилась бы сесть в его машину.
— Я хотела прогуляться после работы, — раздраженно бросила Тамара.
— Прекрасно… — тут же согласился он. — В какую сторону мы пойдем?
— Мне лучше сюда, — кивнула она в направлении Бульварного кольца.
Пока они шли к расположенному метрах в пятидесяти переходу и стояли у светофора в большой толпе служащих, высыпавших после работы из бизнес-центра, разговор так и не начали. И только оказавшись на широкой центральной дорожке бульвара, в тени привольно разросшихся по обеим сторонам деревьев, Тамара подбодрила своего спутника:
— Так я вас слушаю.
— Да-да, — суетливо согласился Марков. Он опять надел очки, что оправдывалось еще высоко стоявшим в это время летним солнцем. — Не знаю, с чего начать…
— Начните с того, что быстрее приведет к концу вашей истории.
— Хм, хорошо сказано. Попробую покороче… Как вы понимаете, речь пойдет обо всей этой катавасии в гостиничном баре. Безусловно, вы считаете себя невинно пострадавшей. Но я такая же жертва обстоятельств, как и вы. Нас можно считать друзьями по несчастью. Хотя понимаю, что для вас — я один из тех людей, которые организовали шантаж.
— Неужели вы будете утверждать, что к нему совершенно непричастны?!
— Ни в малейшей степени! В действительности же я был лишь посредником. Моя задача состояла в том, чтобы взять кассету в одном месте и передать в другое. И все!
Тамара довольно громко хмыкнула. Было очевидно, что она на самом деле имела в виду. С моральной точки зрения виноват и тот, кто принес нож, и тот, кто всадил его в спину жертвы, хотя суд может по-разному оценить степень вины этих людей и дать им разные сроки.
— Роль, конечно, тоже неблаговидная, даже, простите, паскудная, — поспешил оговориться Марков. — Тем не менее я вынужден был на нее согласиться.
— Ну да, положение было безвыходным…
На ее иронию красавчик болезненно поморщился. Разговор явно давался ему с трудом.
— В свое время я наделал слишком много глупостей, и теперь меня в буквальном смысле взяли за горло, — с досадой сказал он. — Возможно, когда-нибудь вы обо всем узнаете подробнее, но сейчас не это главное. Главное, что я попал в зависимость от очень могущественных и не всегда использующих законные методы людей. Я на крючке, и мне никак не удается с него спрыгнуть. Конечно, вы можете возразить, мол, человек должен расплачиваться за свои ошибки. Но, признайтесь, разве вы сами их не совершали?! Вы — святая?!
Эта тема сейчас являлась для Тамары чрезвычайно актуальной. Она тоже никак не могла понять, почему за обыкновенную глупость судьба послала ей так много испытаний. И главное неизвестно, когда несчастьям наступит конец. Но устраивать перекрестное покаяние родственных душ, плакаться друг другу в жилетки было бы смешно.
— И на том спасибо! — вывел ее из состояния задумчивости Марков. — Морализаторством я сыт по горло. Тем более что в результате всех разбирательств, кажется, я буду крайним. На меня спустят всех собак.
— Что вы имеете в виду?
— Мы как раз подошли к главному. Так как силой забрать у вас кассету невозможно — вы хорошо перестраховались, ее хозяева поставили мне условие, чтобы я изъял пленку каким-нибудь другим способом.
— Вы что, должны ее выкрасть?
— Их не интересует, каким образом я это сделаю. Меня вызвали и сказали: достань — и все! И именно на мне они в конце концов выместят всю свою злобу. А им ничего не стоит разрезать человека на куски, проехаться по нему катком. Это обычные для них методы.
От таких натуралистических зарисовок по спине у Тамары побежали мурашки. Она опять почувствовала себя в каком-то страшном зазеркалье, где человеческая жизнь стоила не дороже двух пластиковых катушек с намотанной на них пленкой. Однако ей удалось картинно рассмеяться:
— Весьма дешевый приемчик. Вы не смогли меня запугать и теперь пытаетесь разжалобить. А цель всего этого одна — заполучить назад кассету.
— Нет-нет! Клянусь! — прижал Марков руки к груди. — Я же понимаю, она — ваша главная защита! Как я могу требовать от вас спасти меня ценой вашей собственной жизни?! В данном случае никаких претензий быть не может!
— Тогда к чему вы клоните? Не говорите загадками! — нетерпеливо сказала Тамара.
— Я хочу попросить вас о другом…
— О чем?
Красавчик нервно покусал губы, словно ему трудно было озвучить свою мысль. Чтобы оправдать затянувшуюся паузу, он достал сигарету, не спеша закурил, деликатно выпустив дым в сторону, дабы не раздражать собеседницу. Наконец, с заметным усилием, он решился:
— Позвольте мне… как бы поухаживать за вами…
— Что?!
Пожалуй, только что услышанная фраза потрясла Тамару больше, чем если бы она подверглась грубым оскорблениям. Театр абсурда продолжался. Для завершения фантасмагории не хватало лишь танцующих вприсядку медведей и говорящего на чистом английском орангутанга.
— Понимаете, тогда у меня будет время придумать, как выпутаться из этой истории, — стал поспешно пояснять Марков, помогая себе руками. — Или подготовить свое исчезновение. Конечно, не навсегда, а хотя бы на несколько месяцев, пока ситуация не прояснится…
— Вы меня совсем запутали.
— Да что же тут непонятного?! Если мы будем с вами регулярно встречаться, то я смогу сказать хозяевам кассеты, что мне удалось втереться к вам в доверие. И что через две-три недели вы сами отдадите пленку. В этом случае они могут отложить расправу надо мной. Я получу небольшую передышку, которая мне сейчас нужна позарез.
— А что вы там бормотали насчет своего побега?
— Ну, если вам нравится постоянно оскорблять меня, то пусть будет побег, — устало вздохнул он. — Хотя я сказал: исчезновения. Да, мне придется где-то отсидеться, пока вопрос не потеряет свою остроту. Может, полгода, может, год. Все равно мне надо как-то разорвать отношения с этими людьми. Но прямо сейчас все бросить и уехать я не могу. Есть важные дела, мне надо время для их завершения. Вот откуда произрастает моя… скажем так, необычная просьба.
— А просто сказать им, что вы охмурили меня — нельзя? Без реальных встреч и ухаживаний? Только не говорите, что вам никогда не приходилось прежде лгать! Неужели они будут вас перепроверять?
— Думаю, да. Скорее всего, их подручные и сейчас за мной… за нами наблюдают.
Тамара непроизвольно оглянулась по сторонам, но ничего подозрительного не заметила. Правда, вокруг было довольно много людей: рабочий день закончился, и по бульвару удобно было идти к метро. Да и все лавочки в этот теплый летний вечер были буквально забиты. Если бы кто-то захотел остаться здесь незамеченным, это было бы совсем не трудно сделать.
— Вы шутите?! — испуганно прошептала она.
— Ничуть. Вы даже не представляете их возможностей. А слежка для них — нечто элементарное, банальное… Прошу вас, помогите мне…
— Ну хорошо, — сломалась Тамара. — Уговорили. Но чтобы никаких больше угроз.
— Обещаю.
— Поклянитесь!
Ее просьба прозвучала довольно комично, но он серьезно ответил:
— Клянусь!
— Прекрасно… А что я теперь должна делать?
— Я вам говорил: встречаться со мной время от времени. Хотя бы через день-два. Будем гулять по городу, сидеть вот так на лавочках, ужинать где-нибудь. Согласны?
— Да, согласна, согласна! Не будьте надоедливым, а то я передумаю!
— Вам не придется ни о чем жалеть.
— Надеюсь… А с чего мы начнем?
Он потер подбородок, улыбнулся:
— С чего? С того, что вы станете называть меня по имени. Вы помните, как меня зовут?
— Да, Валерием.
— Прекрасно. Для меня было бы полезно, если бы мы прямо сейчас посетили какой-нибудь ресторан. Какую кухню вы предпочитаете?