Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
А теперь на эти личные качества наложилась еще и проблема скудности выбора, так как все время Тамара проводила на работе, где контактировала в основном со своим начальником — толстеньким, пухленьким, лысеньким армянином Вазгеном Арупоняном, чередовавшим безнадежные ухаживания за ней с регулярными вспышками административного занудства. Как всякий самовлюбленный человек, Вазген очень удивлялся, что его домогательства решительно отвергаются. Он явно считал, что все женщины мечтают с ним переспать, причем в самых экзоческих местах и позах.
Общение же вне работы у Тамары было ограничено единственной близкой, заведенной еще со студенческих времен подругой по имени Вероника, служившей в финансовом управлении одного из министерств. Эта дама уже побывала в неудачном браке и теперь скрывала крепнущую неуверенность в себе и страх перед будущим за все более и более резкими, язвительными замечаниями в адрес противоположного пола.
Из этого замкнутого круга как-то надо было вырываться, и как можно быстрее — годы не ждали. И, поразмыслив, Тамара пришла к выводу, что до сих пор она вела слишком добропорядочную, пресную жизнь, что ей не хватает авантюрности, каких-то рискованных приключений. «К черту принципы и приличия, если они гарантируют смертельную тоску!» — заявила она себе на следующее после дня рождения утро, проснувшись одна в постели и с тоской вспоминая устроенную вчера вечером у себя дома вечеринку.
На это мероприятие пришли, не считая Вероники, человек пять-шесть коллег, среди которых единственным мужчиной был Тамарин шеф. Было так весело, что все разошлись задолго до десяти, с фальшивым сожалением ссылаясь на свои многочисленные проблемы: «Ты же знаешь, я бы осталась, но приболела дочка», «Муж завтра рано утром уезжает в командировку», «Забыла ключи и хочу вернуться еще до того, как все улягутся спать», — и так далее, и тому подобное.
Лишь Арутюнян да Вероника сидели до двух часов ночи. Первый задержался потому, что лелеял обширные сексуальные планы, а вторую уговорила остаться Тамара, дабы обезопасить себя от посягательств начальника. В конце концов Арутюнян безобразно напился, начал скандалить, приставать и был решительно выставлен за дверь.
За прошедшую после дня рождения неделю мысль о необходимости покончить с обрыдлой добропорядочностью настолько укрепилась в сознании Тамары, что ей уже даже четко представлялось, как все это произойдет. Она пойдет в какое-нибудь бойкое, но достаточно приличное место, где можно встретить самых разных людей, закажет бокал красного вина и будет ждать. К ней, безусловно, подойдет красивый мужчина — с загорелым лицом и голубыми глазами. Он найдет невинный, вполне приличный способ заговорить, а потом это почти случайное знакомство разовьется во что-то большее.
Впрочем, иногда подобные планы казались Тамаре шокирующими. Да и как могло быть иначе, если она выросла в семье провинциальных учителей, до сих пор живших в Бобруйске и все еще писавших ей в письмах длинные наставления. Даже в десятом классе ей запрещали ходить на танцы, возвращаться домой после десяти, а как-то строго наказали лишь за то, что она тайком читала Мопассана. С тех пор в ее жизни, конечно, многое изменилось, работая в риелторской компании, она немало повидала, но знакомства на улице или в ресторане до сих пор воспринимались ею как верх неприличия.
Сейчас же, когда одиночеству должен был быть нанесен сокрушительный удар, эти принципы Тамару очень раздражали. И, словно себе в наказание, она дорисовывала картину встречи с голубоглазым красавцем еще более смелыми мазками, мысленно приговаривая: «Даже если он сразу потащит тебя, милая, в постель, ты и на это безропотно согласишься!» Да и чего ни подумаешь в минуты отчаяния?
Наконец, после тяжелой внутренней борьбы, она окончательно решилась на эксперимент, и для его проведения как раз и был выбран лобби-бар гостиницы «Метрополь». Место, безусловно, приличное, не обещавшее каких-либо неприятностей, пошлых сцен — никто не станет хватать ее за руки, грубить, а любой скандалист немедленно будет выставлен на улицу.
По периметру здесь стояли мягкие, низкие диваны и кресла, позволявшие устроиться комфортно, даже вальяжно. Однако Тамара предпочла обычный столик со стульями в центре заведения, где и ее было хорошо видно, и откуда она могла детально рассмотреть всех присутствующих.
Была суббота, около пяти часов вечера, и в это время в баре находилось довольно много людей. Неподалеку чинно пила чай какая-то пожилая пара. В углу на диванах расселась большая и уже хорошо подвыпившая компания иностранных туристов. Весь столик перед ними был уставлен стаканами, бутылками, тарелками и оттуда раз за разом доносились взрывы смеха. С другой стороны солидный мужчина в синем джемпере, скорее всего, постоялец гостиницы, читал «Москоу таймс» — очевидно, он тоже приехал из-за рубежа, но по делам, и спустился в бар скоротать время до ужина за газетой и чашкой кофе.
Кроме того, из ярко освещенного холла, где на круглом мраморном столе стоял громадный, не менее полутора метров в высоту букет живых цветов, в бар постоянно кто-то заглядывал. Довольно часто Тамара ловила на себе любопытствующие взгляды, однако дальше этого дело не шло.
Так прошло почти полчаса. Тамара начала злиться на себя. Теперь вся эта затея казалась ей безумно глупой, даже унизительной. Уже давно она не выкидывала чего-то подобного, разве что лет двенадцать назад, еще в студенческие годы, когда на одной из вечеринок в общежитии, впервые в жизни напившись вдрызг и посмотрев порнофильм, приняла участие в коллективных сексуальных забавах.
Возможно, у какой-нибудь другой женщины с менее патриархальным воспитанием такой грешок молодости отложился бы в памяти всего лишь как забавный эпизод, о котором можно даже рассказать при случае близким подругам. Да и чего тут особо стесняться: кто хотя бы раз не напивался в студенческие годы и не совершал различных глупостей?!
Однако для Тамары все произошедшее с ней тогда казалось чем-то ужасным, внезапно приоткрывшим какие-то темные глубины ее существа. И это что-то черное, нехорошее способно было в определенные моменты вырываться наружу в самых кошмарных формах, отключая рассудок, заставляя забывать о нормах приличия. Она на полном серьезе считала тот случай доказательством тайной и постыдной своей порочности, которую надо скрывать от всех. Хотя, скорее всего, он являлся не результатом ее распущенности, а как раз наоборот, следствием постоянной зажатости, самоограничения, что обязательно приводит к непредсказуемому и неконтролируемому взрыву чувств.
К счастью, вскоре Тамара закончила институт и больше с партнерами по лихой вечеринке не встречалась. Иначе просто заела бы себя, извела угрызениями совести. Однако сейчас, пустившись в новую авантюру, она могла заполучить еще один повод для самоуничижения. А только этого не хватало ко всем прочим проблемам, имевшимся в ее жизни.
Прошло еще десять минут мучительных ожиданий, заполненных самоедством. В конце концов Тамара решила, что дождется очередного посетителя лобби-бара, кто бы им ни был — женщина или мужчина, а потом немедленно уйдет. И он появился буквально через пару минут.
Из гостиничного холла в бар быстро вошел молодой, нескладный мужчина в сером костюме. У него были длинные неопрятные усы и маленькие бегающие глазки. Он внимательно оглядел всех присутствующих, в том числе и Тамару, однако во взгляде его не было и капли доброжелательности, интереса, а скорее подозрительность. Так высматривают не друзей, а заклятых врагов. Нерешительно потоптавшись, он сел на диван поблизости и тут же нервно закурил.
Еще раз мысленно обругав себя, Тамара подозвала официанта и попросила принести счет. Наличных у нее не хватило, и она расплатилась кредитной карточкой, однако, когда уже подписывала чек, в баре появился еще один посетитель.
Этому мужчине было не более сорока. Он был высок, строен, подтянут, черноволос, одет в прекрасный, хорошо отутюженный темный костюм, а главное, имел загорелое чеканное лицо и голубые глаза. Казалось, в его облике материализовались Тамарины мечты. Да и любая другая женщина нашла бы его по крайней мере привлекательным.