Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

Он покосился на «дипломат», брошенный на ковер в углу комнаты, – и на сердце полегчало. Надо думать, что делать дальше. Стоит, наверное, переждать здесь несколько дней, пока не уляжется шум, вызванный перестрелкой в особняке, а потом выбираться на волю. Купить билет на самолет или на поезд и отвалить туда, где все говорят на родном языке и ты не заметен среди местного населения. Для начала он отправится к родителям Татьяны, а там видно будет. С такими деньгами, как у него, можно все купить, не только новые документы. А работа? Да шут с ней – стоит там появиться, как тут же угодишь в руки милиции.
Выпили еще по чарочке коньяка, поболтали, но вяло, явно тяготясь присутствием друг друга, и Саттар повел их показать комнаты. Михаилу Павловичу отвели угловую, с окнами во двор, который был уже пуст – от стоявшей там машины не осталось и следа. К его удовольствию, комната оказалась меблированной на европейский манер. Сунув «дипломат» под диван, Котенев разобрал чемодан и аккуратно развесил пиджаки и рубашки в платяном шкафу. Закурив, повертел ручку настройки приемника, поймал музыкальную передачу и завалился отдохнуть. Незаметно он задремал. Проснулся оттого, что в комнату кто-то пошел. Открыв глаза, Михаил Павлович увидел Алсксандриди в длинном шелковом халате.
– Скоро обед, – проходя в глубь комнаты, сказал грек.
Котенев сел, потер ладонями лицо – сколько же он проспал?
Солнце стоит высоко, в воздухе дрожит знойное марево, и обедать, честно говоря, совершенно не хочется.
– Я говорил с Москвой, – присев к столу и выключив приемник, сообщил Лука. – Приятная новость: завтра здесь будет Виктор Иванович, наш консультант.
– Проконсультирует? – желчно усмехнулся Михаил Павлович.
– Зря иронизируете, – поджал губы Александриди.
– А что еще остается в нашем положении, тем более в моем? Из одной клетки в другую, да еще со стрельбой, – горько посмеялся Котенев. – Вот она, жизнь состоятельного человека.
– Перестаньте, – поморщился грек, – все будет нормально. Сергей Владимирович лично справлялся о вас, передавал привет. Если приезжает Виктор Иванович, то дела наладятся, вот увидите…
В Москве, сидя в рабочем кресле у стола, Полозов настойчиво набирал номер междугородней связи, дозваниваясь до «пришельца из будущего». После звонка Александриди и его подробного доклада о произошедших 'событиях Виктор Иванович уже успел повидаться с Куровым и обсудить создавшееся положение. Его предложения относительно дальнейших действий были одобрены. Вернувшись домой, он начал звонить.
– Это я, привет! – услышав в трубке знакомый гортанный голос, поздоровался Полозов. – Пришло время повидаться. Чтобы к моему приезду все было готово…
– Будет, – заверил невидимый собеседник.
Виктор Иванович сказал еще несколько слов, отдав малопонятные посторонним распоряжения, и повесил трубку. Пора собираться в дорогу.
Вечером в комнате Саттара зазвонил телефон. Отложив арабскую книгу, хозяин дома снял трубку:
– Слушаю.
– Как гости? – не удостоив его приветствием, спросил властный гортанный голос.
– Отдыхают, – лаконично ответил Саттар.
– Звонили наши друзья, – цедил голос на другом конце провода, – они недовольны старой, жесткой бараниной. Чем ты кормишь гостей?
– Понял, – заверил хозяин дома, – к завтраку будет только молодая.
– Хоп! – В трубке раздались короткие гудки.
Вздыхая и бормоча молитвы, Саттар положил трубку и прошаркал домашними туфлями к лестнице, ведущей к выходу во двор. По дороге он заглянул в комнату на первом этаже, где ужинали двое мужчин, утром разобравших машину гостей. Сейчас они были одеты в легкие брюки и майки с короткими рукавами. Поманив пальцем одного из них, хозяин дома пошептал ему на ухо и, тяжело отдуваясь, поднялся по лестнице наверх. Остановившись перед дверью комнаты Луки, хозяин постучал и, дождавшись разрешения, вошел.
Александриди сидел перед телевизором. Обернувшись, он поверх спинки кресла поглядел на Саттара:
– Тебе чего? Хочешь, чтобы я разрешил продать на рынке хотя бы колеса? Ах ты, старый жулик, не жадничай!
 
– Ах, – укоризненно покачал головой хозяин, – у меня душа болит, потому и зашел. Хотел узнать, всем ли ты доволен?
– Да, нормально, иди, – милостиво разрешил грек.
– Не откажи в просьбе, – заискивающе прогундел Саттар.
– Какие просьбы? – досадливо дернул плечом Лука.
– Гость большой приезжает, сам знаешь. Волнуюсь я, душа болит, места не находит…
– Короче давай.
– Погляди, все ли я так сделал, – попросил хозяин. – Ты лучше меня знаешь привычки Виктора Ивановича, может, подскажешь чего, а я в долгу не останусь.
– Ладно, – протянув руку, грек взял рубашку и, накинув ее на плечи, пошел к двери. – Мишка что делает?
– Лежит, думает, – торопливо забегая вперед и распахивая перед Александриди дверь, сообщил Саттар.
Он показал Луке комнаты, приготовленные для гостя, а потом повел во двор – смотреть барана. Грек откровенно зевал, слушая болтовню старика и стремясь поскорее отвязаться от него и вернуться к телевизору.
– Сюда, – открывая дверь хозяйственной пристройки, пропустил гостя вперед хозяин.
Александриди шагнул за порог и почувствовал, что шею ему захлестнула тонкая прочная петля. Он хотел закричать, вырваться, но горло сдавило, а в спину сзади уперлись коленом, затягивая витую шелковую петлю все туже. Последнее, что увидел в своей жизни хитроумный грек, было ласковое лицо Саттара – забежав вперед, он внимательно, с жадным любопытством заглядывал в глаза теряющего сознание гостя.
– Готов… – Мускулистый мужчина в майке опустил тело грека на земляной пол и снял удавку. – Куда его?
– Обыщи и в раствор – распорядился хозяин. – Вещи уберите из комнаты.
Мужчина вытащил длинный деревянный ящик, поставил на козлы и налил в него цементный раствор. Наклонившись, легко поднял тело Луки и опустил в раствор. Потом начал заливать его цементом сверху, старательно распределяя густую кашицу по всей длине ящика. Вынутое из карманов удавленного он свалил в угол, на расстеленный цветастый платок.
Закончив работу, мужчина ополоснул руки и, завязав платок в узел, вышел из сарая, погасив свет…
Когда Саттар поднялся в комнату Луки, там уже было чисто прибрано. Сердито ворча, старик подошел к работающему телевизору и выключил его. Возвращаясь к себе, он на минутку задержался у комнаты Котенева, прислушиваясь, что делается за ее дверями. Там тихо мурлыкал приемник, из щели тянуло запахом табака и поскрипывали пружины дивана под тяжестью тела ворочавшегося с боку на бок Михаила Павловича.
Удовлетворенно усмехнувшись, хозяин тихо побрел к себе, благодаря аллаха за прожитый день и прося его милостей на завтра.
Проснулся Михаил Павлович рано – за окнами голубовато-серое предрассветное небо, чуть отливающее перламутром, щебечут беззаботные птицы в саду и слышится шум поды из шланга поливальщика, работающего во дворе.
Уставившись в потолок, Котенев задумался, как ему выбраться отсюда. Вдруг дико захотелось домой, в шумную пыльную Москву, так раздражавшую прежде. Там, дома, в родном городе, все так привычно и знакомо, но как гуда попасть?
Надеяться на помощь хитроумного грека? Ведь он вывез его сюда, вовремя предупредил об опасности. Если бы не бандиты, то из гостеприимного особнячка Лука увез бы Котенева без особых осложнений. Дать ему денег, попросить достать билет на поезд, где, слава богу, пока пассажиров не регистрируют, и исчезнуть отсюда. Или подождать, пока приедет консультант фирмы Виктор Иванович и послушать, что он станет предлагать? Ежели Курок и компания взялись за дело, так пусть доводят его до конца…
 
Поднявшись с дивана, Михаил Павлович подошел к окну, приоткрыл его и выглянул во двор – двое вчерашних мужчин деловито свежевали барана.
Мысли о вчерашних событиях не оставляли его, настроение испортилось: если раньше, до того, как он выстрелил по милицейской машине, можно было бы посмеиваться в ответ на вопросы следствия, рассчитывая на ловкость адвокатов и собственную удачливую неуязвимость, то теперь дело осложняется. Хотя кто докажет, что стрелял именно он? Особенно, если выбросить пистолет. С другой стороны – если выбросишь, останешься голеньким и беззащитным.