Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

Впрочем, у милиции много чего нет – нет современных машин с усиленными двигателями, нет новейших зарубежных раций, которыми пользуются преступники, нет миниатюрных средств видео-звукозаписи, а если и удается сделать такую запись, то она не принимается судом в качестве доказательства…
По дороге в управление Иван вспомнил, как к ним приезжала делегация американской полиции и заокеанские профессионалы ходили и слушали с открытыми ртами, удивляясь, как удается нашим парням противостоять преступному миру при почти полном отсутствии современных технических средств?
Начать хотя бы с формы – у какой еще полиции мира есть огромные валенки с галошами и такие невзрачные мундиры цвета затоптанного асфальта? Кто еще парится в летнюю жару в шерстяных брюках, кто еще имеет на вооружении такие неудобные пистолеты и кобуры вместо давно разработанных и принятых в других странах «косых» кобур, из которых так удобно выхватывать оружие? А уж если пришлось применить оружие, то держись! Сначала сумей быстро расстегнуть кобуру, потом дослать патрон в патронник, поскольку иметь патрон в стволе строго запрещено. Попытайся обратиться к нападающему со словесным предупреждением, затем выстрел в воздух… Если же все это сделал и тебя не успели убить, то можешь стрелять на поражение… Потом прокуратура скрупулезно выяснит: не нарушил ли предписанную процедуру?
Да что там оружие! Нет электронно-вычислительных машин последнего поколения, персональных компьютеров и хороших автомобилей; до сего времени криминалисты, выехав на происшествие, ползают с кисточками, а прибор для отыскания и фиксации пальцевых отпечатков остается мечтой.
Откуда все идет? Да от бюджета! Наконец-то стало известно, что наш милиционер «стоит» налогоплательщикам всего восемь рублей, в то время как американский полицейский – сто долларов. Не будем затруднять себя пересчетом по официальному валютному курсу, тем более по ценам рынка. И так все ясно. И горько.
Усевшись на диван в кабинете Рогачева, Купцов заставил потесниться Сашу Бондарева.
– Третий из вашей группы в отпуске? – поднял очки на лоб Алексей Семенович. – – Тогда надо, ребята, поднатужиться вдвоем. Конечно, помолсем, и следователь вас не оставит своими поручениями… Машину проверили? – Рогачев поглядел на Сашу.
– Угнана, – пробасил тот. – Нашли на Кудринской. Группа выезжала на осмотр, похоже что отпечатков пальцев не получим: ручки дверей протерты, баранка чистая.
– Старательные, – усмехнулся Алексей Семенович. – Нагло работают. Пострадавшая что?
– Пока в реанимации, – ответил Иван. – Если все будет нормально, то в конце недели удастся с ней поговорить.
– Долго, – вздохнул Рогачев.
– Характерно, что смертельные выстрелы были произведены из парабеллума. Гильзы проверяли, по картотекам они не проходят. И вообще, мрак какой-то кругом: никто ничего не видел, никто ничего не знает. Сам Лушин и вся его семья по месту жительства характеризуются положительно, но я на всякий случай заглянул к коллегам из БХСС, просил навести справочки. Все-таки в торговле человек столько лет проработал.
– Думаешь, разборы? Работать надо быстро, не мне вам объяснять, – Рогачев достал из ящика стола стеклянную трубочку и кинул под язык таблетку. – А знаем пока до невозможности мало.
– Да, дальше живут драконы… – бросил Иван.
– Чего? – не понял Алексей Семенович. – Какие драконы?
– На географических картах так писали в раннем средневековье, – пояснил Купцов. – Очерчивали то, что доподлинно известно, а там, где еще никто не бывал, рисовали на пергаменте разных монстров и писали: дальше живут драконы. Там кончался человеческий круг и начинался круг чудовищ.
– Вот как? Неплохо… Пожалуй, тогда и назовем с твоей легкой руки это дело «Драконами». Подходяще будет по их жестокости. Тебе и карты в руки, возглавляй группу, но имей в виду: я тебя с собой на «ковер» к начальству брать буду… Да, этот ордерок на обыск, который под убитым нашли, фальшивка?
– Точно, – Саша открыл блокнот, сверяясь с записями. – Но сделан мастерски, от настоящего трудно отличить. Рисованный под типографский бланк, текст отшлепали на портативной пишущей машинке, печать самодельная, но тоже очень похожа на настоящую.
 
– Веселые ребята, с размахом, – посасывая валидол, заметил Алексей Семенович. – Кстати, кто из вас помнит гастроли итальянской оперы?
– Ла-Скала? – уточнил Иван.
– Да. Тогда фальшивые билетики продавали с рук.
– Давно было, – покрутил головой Бондарев, – много лет прошло. А ловкача того мы так и не нашли.
– А я вот нашел эксперта, который фальшивыми билетиками занимался, – сообщил Рогачев. – На пенсии уже, но вспомнил это дело, согласился на фальшивый ордер поглядеть.
– И что? – заинтересовался Иван.
– А то, что билетики были рисованы так же, как и фальшивый ордер на обыск. Один почерк.
– Значит, жив курилка? – заерзал Бондарев. – Тогда от нас ушел, но дела своего не бросил. И кто-то из драконов его знает.
– Вот-вот, пометь это себе как одну из версий, – посоветовал Рогачев. – Знаете что, ребятишки, очень охота мне на этого дракона с парабеллумом поглядеть. И не дает покой вопрос: почему они пришли именно к Лушину?
– Загадка, – вздохнул Иван. – Есть мыслишка, что разгоны могли быть совершены не у одного Лушина, но заявлений не поступало, я справлялся.
– М-да, попотеем еще, – согласился Алексей Семенович. – Все, давайте, приступайте…
Если вспомнить прошедшие годы, то одной из примет конца шестидесятых – начала семидесятых были длинноволосые парни и девицы, называвшие себя хипарями. Сколько хлопот доставили они народным дружинникам, милиции, собственным родителям, школе и комсомолу, пока это «движение» не пережило неизбежный естественный кризис и не трансформировалось в некую «систему», ставшую весьма занятным явлением современной жизни. У этой неформальной системы нет официального названия, нет организаторов, клубов, четких символов или программы.
Купцов вплотную столкнулся с «системой», работая в маленьком курортном городке, когда ему пришлось заниматься делом, связанным с жестоким избиением водителями-дальнобойщиками – так именуют на жаргоне шоферов междугородных перевозок – «плечевой бабы». Неискушенные люди тут же спросят – а что это за баба такая? Может быть, это нечто особенное? Или так называют женщин на своеобразном сленге шоферской братии, рожденном в долгих поездках по грязным, разбитым российским дорогам? Один конец своего маршрута дальнобойщики обычно именуют «плечом». Отсюда и «плечевая баба» – женщина, готовая отправиться с водителем или водителями в нелегкий и долгий рейс, расплачиваясь за доставку в нужный ей пункт «любовью» в зарослях запыленных кустов на обочинах или в пропахших бензином кабинах тяжело груженных фургонов. Некоторые «попутчицы» проводят в рейсах долгие месяцы, с удивительной легкостью меняя экипажи фургонов, маршруты, республики, края и области.
Американский писатель Джек Лондон описывал дорогу – протянувшуюся по Штатам железнодорожные пути и путешествовавших по ним в конце прошлого – начале нынешнего века бродяг. У нас еще никто не решился описать трассу, по которой днем и ночью гонят машины водители, везущие в кабинах «фур», подобных лондоновским бродяг и бродяжек, причисляющих себя к «системе», унаследовавшей многие приметы хиппи. Они, эти бродяги, так и говорят: ушел на трассу, пошел по трассе, сошел с трассы.
Путь «на трассу» обычно начинается с попрошайничества, чтобы набрать определенную сумму денег, хотя «системщики» почти в них не нуждаются. Питание они добывают в забегаловках и кафе, употребляя в пищу «ништячки» – различные объедки, за которые поварам и буфетчикам и денег-то спросить стыдно. Одежду «системщики» носят самую разнообразную – чаще всего то, что добегается бесплатно, подобрано по случаю или выменяно друг у друга. Одни едут на юг, и им ни к чему теплые вещи, другие мигрируют к северу – и им не нужны старые, разношенные сандалеты и грязные расписные майки. Меняющимся нет никакого дела, что вещи давно не стираны, не имеет никакого значения размер, женская это вещь или мужская. Главное – функциональная необходимость вещи в данный конкретный момент. Сделка заключается, и оба счастливы, получив сандалии и майку в обмен на дырявый свитер.