Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
– Алло, Голубсва мне пожалуйста.
– Слушаю, – заурчал в наушнике густой бас. – Это кто?
– Гриша Анашкин, не признал?
– Гришка, ты? Откуда свалился? Давно пришел?
– Третий день, – неохотно ответил Ворона: чего распространяться о своих делах по телефону. – Повидаться бы надо.
– Подъезжай к гаражам, – предложил Голубев.
…До кооперативных гаражей Анашкин добрался на автобусе. Сойдя на последней остановке, преодолел широкую, полную грязной воды канаву и начал пробираться через захламленный пустырь.
Голубева он нашел около ободранной и подготовленной к покраске машины – приятель тщательно зачищал мелкой шкуркой заднее крыло, мурлыкая под нос какую-то песенку. Увидев, как сзади выросла чужая тень, он обернулся:
– А, это ты? Привет
– Здорово. – Ворона пошарил глазами по сторонам: время раннее, в гаражах пусто.
– Какие дела? – выпрямился Голубев, вытирая руки ветошью. Он был на голову выше Григория, плотнее, из брюк вываливалось огромное пивное пузо, сияя в прорехах майки белой, не тронутой загаром кожей. Зато лицо, шея и руки приятеля были как ошпарены, за что он и получил кличку Свекольный.
– Петьке звонил, – сплюнув в сторону, сообщил Ворона.
– Съехал он куда-то. Вот, решил тебя побеспокоить.
– Решил, так решил, – равнодушно ответил Свекольный, доставая сигареты. – Хочешь делом заняться? Тогда возьму к себе. Поломаться придется, но деньги заработаешь, правда, не сразу. Сейчас в автосервисах очереди, и дерут они, сволочи, а я всегда тут. Или у тебя чего другое на уме?
– Другое, – не стал скрывать Анашкин. – Я сегодня мимо стояночки шел: отличные машинки стоят, так и просятся. Люди нужны. У тебя я всегда успею наломаться.
– С людьми плохо, – поморщился Голубев. – Многие следом за тобой отправились, где Петька, я не знаю, уже с год не объявлялся, а кто остался – оборвались отсюда на юга.
– Неужели никого? А Ручкин?
– Пупок греет у теплого моря. Карла и Крапива с ним уехали, нету никого из старых, а с новыми я дела водить опасаюсь.
Свекольный смял окурок и отбросил в сторону, показывая, что перекур закончен, а с ним и разговор – чего Ворона навязался, ведь русским языком сказано: нету никого из старых подельников?! Неужели, если бы была такая возможность, сам Голубев упустил бы ее? Да ни в жизнь! Он запросто перебьет номера на двигателе, перекрасит за считанные часы, и будет чужая машина выглядеть совершенно по другому, но… Риск слишком велик, а в гаражах и так сыт, пьян и нос в табаке.
– У тебя все? – взяв с капота кусок шкурки, спросил он. – Ко мне клиент сейчас должен подойти.
– Ты это, коли такой богатый, ссудил бы деньжат, – попросил Анашкин. Раз сорвалось одно, хотя бы надо попытаться отгрызть от доходов Свекольного. Неужели не даст?
– На, – сунув руку в карман, Голубев вытащил не сколько скомканных пятерок и трояков. – Отдашь, когда будут. Ты заходи, если что. Адресок-то у тебя старый будет?
– Старый, – буркнул Гришка и, не оглядываясь, пошел к воротам.
Куда теперь подаваться? Домой идти неохота – там сейчас тетка опять начнет нудить, считать медяки и вздыхать, попрекая куском хлеба, будто он не выделил ей денег на хозяйство.
Доехав до центра, он долго болтался по магазинам, глазея на толпу и выставленные на продажу товары – особенно порадовать глаз было нечем. Купив бутылку сухого вина, в доброе старое время за такую цену литр водочки можно было взять, – Ворона зашел в первый попавшийся подъезд и, проткнув пальцем пробку внутрь, встал в позу горниста. Вино оказалось кислым и отдавало перебродившим виноградом. Поставив пустую посуду на грязный подоконник, Анашкин закурил и стал смотреть в окно, на пробегающие внизу машины.
Когда он уже собирался уходить, внизу что-то смешалось, автомобили начали принимать в сторону, и по проезжей части пронеслась группа мотоциклистов – мощные машины, огромные цветные шлемы, девицы на задних сиденьях, облепленные западными этикетками бензобаки, рев, грохот и синий дым выхлопных газов. Григорий скатился вниз по лестнице и выскочил из подъезда.
– Это кто? – повернулся он к незнакомой девушке.
– Рокеры, – брезгливо поморщилась она, уловив исходящий от Вороны запах спиртного.
– Да? И куда они гонят?
– На площадке в Лужниках собираются, – ответила девушка.
Мысль отправиться в Лужники на метро Анашкин отбросил сразу – не в его положении, да еще выпивши, рисковать: лучше наземным транспортом. Да и торопиться совершенно незачем – если мотоциклисты съезжаются на площадку, то сразу они оттуда не разъедутся, а вот кого-либо из нужных людей среди них стоит поискать…
По периметру площадки выстроились патрульные машины ГАИ, что очень не понравилось Вороне – там, где милиция, добра для себя он не ждал. Однако, патрульные вели себя спокойно и Григорий немного расслабился.
Смешавшись с толпой рокеров, он начал переходить от одной группы мотоциклистов к другой, приглядываясь к мотоковбоям, – кожаные и нейлоновые куртки с цепями, значки, огромные шлемы, давно не стриженные волосы. Возраст разный – от семнадцати до тридцати, мотоциклы тоже разные, как и умение справляться с ними. Некоторые лихачи, демонстрируя класс, поднимали мотоциклы «на козла» и проезжали по сотне метров на одном заднем колесе, что вызывало бурный восторг остальной братии.
Спустя полчаса Ворона установил, что среди собравшихся есть учащиеся профессионально-технических училищ, рабочие сцены из театров, автослесари, шоферы, продавцы, грузчики, медики и даже один негр. Но более всего его заинтересовала компания явно приблатненных парней. Безошибочно определив в Анашкине своего, один из них угостил его сигаретой:
– Ты чего, без колес? Не обзавелся?
– Думаю, – неопределенно ответил Гришка.
– Если бабки есть, парни из частей соберут, – пообещал новый знакомый, назвавшийся Валерой.
«Угоняют и разбирают, – понял Ворона, – а потом из разных частей собирают. Мелочевка! Не те люди».
Подскочил какой-то парень в радужно полосатом шлеме и старых гаишных галифе из искусственной кожи. Заорал:
– Едем! Голову не обгонять, не отставать, держаться кучей!
– Давай с нами? – предложил Валера.
Ворона бросил окурок и сел на мотоцикл, обхватив Валеру сзади за пояс руками. Взревели моторы, кавалькада рокеров вытянулась уродливой рычащей гусеницей и вылетела с площадки. Оглянувшись, Гришка увидел, что в хвост их рычащей орде незамедлительно пристроились несколько патрульных машин милиции.
Выскочили на Тверскую и понеслись по направлению к метро «Сокол». Пряча голову за спиной своего водителя, Гришка прикидывал: когда кончится это сумасшествие? И зачем, вообще, его занесло к придуркам на мотоциклах, неужто сухонькое ударило в голову на старые дрожжи? Нет, не те это люди!
Остановились на площадке у Аэровокзала, быстро спешились и толпой ринулись наверх, в буфеты. Гомон, шум, топот, грязные руки хватали с прилавков жареных кур, бутерброды с копченой колбасой, булочки, пачки сигарет, пирожки…
Потихоньку ретировавшись, Ворона вышел на улицу и сел на трамвай. Пора подгребать к дому, давно стемнело, день кончился, не принеся с собой, желанного удовлетворения. Нет, не те все люди, с которыми он сегодня общался, не те. Надо рвануть кусок побольше и нырнуть в тину, а с Голубевым или дурачками на мотоциклах каши не сваришь.
Воскресным утречком Ворона отправился на ипподром. Сойдя с троллейбуса, он влился в толпу. Народу хватало, бойко торговали программками, радио объявляло один заезд за другим – по звуку гонга срывались со старта и неслись по кругу лошади, запряженные в легкие коляски-американки. Прекрасные животные – караковые, чалые, соловые, вороные, – а на трибунах вставали с мест знатоки и просто болельщики, оглашая чашу ипподрома дружным криком: «Давай»!
Удар колокола, конец заезда, и тянется ручеек людей к кассам тотализатора, где кассир, как правило, округляет сумму выигрыша в собственную пользу, небрежно недодавая рубль-другой.