Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

– Они соберутся узким кругом, – отмахнулся Сергей Владимирович, – мой человек туда не сможет попасть. Но идея мне нравится: я подумаю, как прикормить кого-нибудь из основных компаньонов Мишки.
– Это на будущее, – раскуривая новую сигару, кивнул гость.
– А сейчас, надо полагать, они захотят выждать, про
верить силу противника. Ты слегка нажми, но не грубо: зачем обострять отношения и запугивать раньше времени? Никаких жертв и насилий, будем бить рублем. Объявить открытую войну всегда успеется, но тогда – прощай деньги!..
Все вроде бы входило в привычную колею – отношения с женой, работа. Тревога, порожденная разговором с Куровым, таяла, как мартовский снег под порывами теплого ветра. И еще одна радость – звонила Татьяна, дочка поправляется. Надо бы летом отправиться отдыхать, взять дочурку, побыть вместе у теплого моря: ребенку это пойдет на пользу.
Мысли об отпуске невольно напомнили о Лидии – черт возьми, помирился, забыв о будущем: теперь опять придется выворачиваться и лгать.
А Куров – что Куров? От него ни слуху ни духу, ушел в подполье, не напоминает о себе, не звонит, не торопит, а сам Котенев старается с ним не встречаться. Шевелятся, конечно, сомнения в душе, но так уж устроен человек: ему свойственно сомневаться. Лушин и Рафаил по ноздри в делах, молчат и ждут, надеясь, что все разрешится само собой. Шут с ними, пусть куют копейку.
Михаил Павлович вынул записную книжку, размышляя, кому позвонить насчет родственничка, отбывающего срок. Так, это телефончик нужного человека в автосервисе, это мебель, это насчет стройматериалов, а вот этот, пожалуй, сможет помочь.
Михаил Павлович протянул руку к аппарату, намереваясь снять трубку, но резкий звонок телефона заставил его вздрогнуть от неожиданности. На секунду им овладел суеверный страх – уж не Сергей ли Владимирович звонит?
– Да, – мысленно обругав себя, Котенев все же снял трубку.
– Михаил Павлович? – Голос совершенно не знаком.
– Я. Кто это?
– Приветик от родни привез, – хихикнули на том конце провода.
– От какой родни? – не сразу понял Котенев.
– Разговор есть, – сообщил незнакомец, – а приветик тебе от Виталика Манакова, если он еще родня.
Михаил Павлович вытер ладонью покрывшийся испариной лоб – неужто происки проклятого Курова? Провоцирует, подослал какую-то шавку звонить по телефону, надеется еще больше грязи нарыть и измазать по уши? Хотя зачем ему размениваться на мелочи? Но тогда кто это, неужели пришелец оттуда?
– Откуда вы взялись? – спросил Михаил Павлович.
– Откинулся недавно, сейчас колодки проколол, и все по закону, а звоню из Сокольников. Так чего?
Котенев невольно поморщился, слушая жаргонную речь, – ну и приятели завелись там у Виталия, почти невозможно понять, что говорит, хотя вроде и на русском языке. Впрочем, чего удивляться, не из-за границы человек приехал, а совсем из другого мира.
«Сколько же у нас на самом деле миров, в нашей родной стране? – невесело усмехнулся он, свободной рукой вытягивая из лежавшей на столе пачки сигарету. – Трудно сосчитать, и, зачастую, один мир совершенно не приемлет другой, хотя они сосуществуют в одном времени, на одной территории, да и представители их внешне почти ничем не отличаются друг от друга».
– Где хотите встретиться и когда? – прикуривая, поинтересовался Михаил Павлович. – У меня мало свободного времени. И что вы мне до этого сказали? Я не совсем понял.
– Освободился, говорю, – с расстановкой, как недоумку, начал пояснять мужчина, – паспорт получил, прописался. Подъезжай сюда, в Сокольники, я тебя у метро встречу.
– Приеду на машине через час, – пообещал Котенев. – Вы один? Хорошо. Как зовут? Григорий? Ладно, запомните номер машины, я остановлюсь у магазина «Зенит».
Дорогой он раздумывал над неожиданным звонком – что там приключилось с Виталием, почему он дал его телефон неизвестно кому и что этот уголовник хочет передать? Припарковавшись около магазина, Михаил Павлович положил руки на баранку и огляделся – где посланец из ада?
 
По стеклу задней дверцы машины постучали. Котенев оглянулся – около его «жигуленка» стоял среднего роста парень с наглым взглядом, скривив в улыбку губы. Ничего особенного, только под глазами желтеют не до конца сошедшее синяки.
– Ту Михаил? – сплюнув в сторону, спросил парень.
– Я. Вы звонили? Что нужно?
– Есть хочется, – усмехнулся Григорий.
– Хорошо, пошли, – выругавшись про себя, Котенев направился ко входу в парк. Посланец Манакова поспешил следом.
Молча дошли до шашлычной. Котенев дал Григорию денег, велел взять шашлыков и сухого вина, а сам сел за столик – не выступать же ему в роли официанта?
Анашкин быстро принес салаты, вилки, граненые стаканы, пять порций шашлыка и две бутылки портвейна. Разлил, не дожидаясь Котенева, выпил и начал жадно поглощать мясо.
– Чего не пьешь? – поднял он на Михаила Павловича глаза.
– Я за рулем, – коротко объяснил тот. – В чем дело, объясните мне, наконец!
– Родственник твой, – принимаясь за вторую порцию шашлыка, начал Григорий, – обещал, что ты мне заплатишь за услугу.
– Какую услугу?
– За то, что передам, как велено.
– Сколько? – Котенев сунул руку в карман. Интересно, насколько развита фантазия у этого голодного и пьющего животного? Сколько он запросит и за какую информацию?
– Hа первый случай меня устроит тысяча, нет, полторы, – быстро поправился Григорий и протянул через стол руку.
Михаил Павлович покорно вложил в нее радужные бумажки:
– Говори!
– Виталик просил напомнить, что он никого не взял с собой, – тихо сказал посланец. – Ты должен его вытащить оттуда или перевести. Велел рассказать, каков там санаторий, однако, стоит ли? Это и так любой знает, что не курорт, а вот насчет его молчания подумай, Михаил Палыч.
– Так, значит? – Настроение у Котенева резко испортилось: сидит за проволокой, щенок, и лает на луну, брешет, кому ни попадя о делах родни, да еще требует помощи, угрожает. Соображал бы, подлец, что язык головы лишать может.
– Спасибо за сообщение, – Михаил Павлович застегнул пиджак, собираясь уйти. – За все уплачено, доедайте и допивайте.
– Это как? – удивился Григорий. – Погоди, еще не все. У меня тоже просьба есть. Приткнуться надо на приличное место, чтобы с деньгой и не горбатиться лишнего. Но с моей биографией не очень-то жалуют в отделах кадров.
– К сожалению, я не располагаю такими возможностями, – встал Котенев. – Всего доброго.
– Постой, – поднялся Григорий. – Тогда ссуди деньжат.
– Сколько?
– Двадцать тысчонок дашь – и разбежимся, – нагло улыбнулся Ворона.
– Обкакаешься от жадности, – почти ласково сказал ему Котенев. – Держи еще за хлопоты – и гуляй!
Он сунул в нагрудный карман рубашки Григория купюру, но тот ловко прихватил его руку:
– Дешевку нашел?
– Послушайте, милейший, – вырвал руку Михаил Павлович.
– Здесь не место и не время. Люди оглядываются. Пошли на улицу.
Григорий с сомнением поглядел на Котенева – чего это вдруг тому приспичило разговоры заводить на улице, уходя от стола с недопитым вином? Или это для него так, мелкие брызги? Привыкли шиковать тут, но сейчас не на такого нарвался! Анашкин своего шанса не упустит – жирный карась бьется на крючке, и не наколоть такого фраера, еще не нюхавшего, почем фунт лиха, все равно что себя не любить.
– Зачем на улице? – набычился Ворона.
– Я же сказал, люди на нас оглядываются, – понизив голос, миролюбиво ответил Михаил Павлович. – Излишнее внимание ни к чему. Пошли, пошли, – и он потянул Григория за собой к выходу.
 
На крыльце шашлычной Котенев огляделся и, быстро сориентировавшись, завел Ворону за здание харчевни.
– Так, за что я должен платить? – спросил Михаил Павлович.
– Родня твоя за валютку сел? – Анашкин облизнул языком пересохшие губы: жалко оставленной на столе недопитой бутылки портвейна, но выигрыш от разговора мог стать неизмеримо больше.