Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
Представители Федеративной Республики Германии могут быть, ознакомлены с документами проведенного предварительного следствия и вещественными уликами, а также фотодокументами, подтверждающими преступные действия Грюбеля Густава Генриха. Документы будут дополнены материалами, уличающими вышеназванное лицо в его незаконных и преступных действиях, имевших место в годы первой империалистической войны. Хотя они утратили за давностью лет основание для привлечения к уголовной ответственности, но существенны для более полной характеристики Грюбеля Густава Генриха.
Не все воспоминания молодости были приятны Грюбелю. За пережитые на его веку две войны Он видел множество убийств, да и сам не мог бы сосчитать людей, уничтоженных им в последнюю войну с русскими. Тогда в его понимании даже убийство мирных людей было делом обычным и неизбежным. И только одно давнее воспоминание временами оживало в памяти, он гнал его, но оно было навязчивым...
Тогда, в семнадцатом году, он был очень смел... Ему удалось тайно, с фальшивыми документами пробраться в Малые Камни, где каждый овраг и тропинка были ему знакомы. Да, он шел на большой риск. В тех местах его знали жители всей округи. Но цель... она стоила риска...
Вспомнился последний его разговор с Бородулиным и необъяснимое упрямство Кузьмы, скрывавшего место пребывания Муренина. Пришлось на него прикрикнуть:
— Так где же барин? Отвечай! Ну?
— Говорю же, у лекарки...
— Ты плохо врешь. Без тебя барин не мог уехать...
Грюбель вплотную подошел к Кузьме — тот испуганно отшатнулся.
— Где вы все спрятали?
— Что прятать-то, уж давно ничего нет...
— Где ваша коллекция? Все эти панагии, нагрудные иконы с камнями? Где оклад золотой к молитвеннику и жемчуги из монастырей?
Кузьму охватил жар, пот выступил на лице. Он заерзал руками, силясь расстегнуть тулупчик.
Немец рванул его за полу, деловито обшарил одежду Кузьмы. Тот не сопротивлялся — что-то сдавило в груди, не давало вздохнуть. Немец рванул старый платок, осколки от икон с сухим треском стукнулись об пол. Потом расшвырял постель, брезгливо сбросил кучу ветоши...
Когда немец запихнул все сокровища в дорожный мешок и уже вышел на крыльцо, неведомая сила подхватила Кузьму, он догнал грабителя, вцепился в его бекешу, закричал что есть силы.
Немец отшвырнул от себя старика, и тот, ударившись о выступ, затих, лишь в открытых глазах его будто застыло вечное проклятие убийце.
Грабитель обогнул дом и остановился — в конце въездной аллеи показались всадники. Тогда он мигом нырнул за сарай и подался чуть приметной тропинкой через парк и лес в сторону Старицкого монастыря.
Грюбель хорошо знал все окрестные места вблизи поместья Муренина, но монастырь он изучил особо. Вызвано это было отнюдь не простым любопытством.
Незаметно проникнув в потайное убежище в одном из подземелий монастыря, Грюбель заложил изнутри дверь тяжелым засовом, достал свечу — он был здесь не впервые, зажег ее. Потом вывалил осторожно содержимое мешка и застыл над грудой мерцающих драгоценностей. Потом стал их ощупывать, разглядывать: восьмиугольные нагрудные иконки из позолоченного серебра с эмалью, жемчугом и драгоценными камнями — три штуки, темно-красный крест из порфирита, украшенный жемчугом с камнями, на концах которого наконечники из позолоченного серебра. А вот и самое прекрасное — та камея с Христом, с двадцатью четырьмя жемчужинами!.. Здесь и резная иконка из кипарисового дерева, и панагии — шесть штук, и кресты-мощевики. А вот и икона «Положение во гроб»...
Да, недаром просвещал немца Муренин. Теперь Грюбель знал цену каждой вещи. Как и положено истинному немцу, педантичному и точному, Грюбель пересчитал предметы — их оказалось двадцать девять. Семь из них — иконы величиной не более двух ладоней, богато украшенные, тонкого письма.
Грюбель достал из кармана бумагу, разгладил ее и принялся составлять опись на немецком языке. Делал он это основательно, в полной уверенности, что здесь его никто не потревожит. Конечно, он не возьмет пока эти вещи с собой — опасно, но зато он знает место, где все это можно надежно спрятать.
ПРЕДАТЕЛЬ
Это было после боя, нашей части пришлось отойти со своих рубежей, немцы катились сплошной лавиной.
Немецкие наблюдатели одной из частей обнаружили в поле обзора двух людей в форме наших военнослужащих, но стрелять сразу в них не стали, видя, что те сами идут к ним. Немцы продолжали наблюдать: это могли быть их разведчики, переодетые во вражескую форму.
Двое двигались в их сторону. Двигались медленно, с интервалами, со всеми предосторожностями. Совсем недалеко от расположения наблюдателей произошло непонятное: шедший впереди, мгновенно обернувшись, прошил очередью из автомата своего спутника. Затем очень быстро выдернул из-за пазухи белый лоскут и поднял вверх руки.
Густав Грюбель находился в штабе, когда привели пленного. Это был Лисовский. Переводчика отослали, поскольку Грюбель был знатоком России, недаром в штабе он числился консультантом по «русским вопросам».
В основном допрос вел Грюбель, отлично владевший русским языком, второй, в чине майора, плохо говоривший по-русски, часто обращался за разъяснениями к Грюбелю.
В начале допроса они пристально, в упор, рассматривали пленного. Лисовский начинал нервничать — на это психологически и был рассчитан их прием.
Допрос был тщательным. Этот русский чрезвычайно заинтересовал немцев. Такой может быть советским разведчиком — он прекрасно владеет собой. Но вряд ли русские так безрассудно стали бы рисковать. К тому же в процессе допроса выяснилось многое, что убеждало в правдивости показаний Лисовского.
Майор даже сострил, что, должно быть, мать пленного зналась с немцем: очень уж он похож на одного офицера их части — чистокровного арийца.
Совершенно светлые, будто вылинявшие, голубые глаза пленного смотрели на немцев спокойно, без страха. На вопрос, почему он решил прийти к ним, он ответил коротко:
— У меня нет идеала, ради которого стоит умирать. Я пришел к вам потому, что хочу сохранить жизнь, потому, что мне нравится ваш порядок, я уверен, что смогу быть вам полезен.
Лисовский сказал это по-немецки, причем с хорошим произношением. Он не утаил ничего. Сказал, что был членом партии, в которую вступил лишь для того, чтобы не быть обойденным в службе, в научной работе, что это ни в какой мере не имеет отношения к его действительным убеждениям. Он не хочет рисковать жизнью бессмысленно, за идеи, в которые он не верит.
Оба немца очень внимательно слушали пленного. Да, похоже на правду. Можно попробовать использовать в пропагандистских целях.
Свою историю Лисовский изложил и в письменном виде. Подробно рассказал все, что знал о расположении наших частей, о разведке, о своей части, о командирах... — все, что интересовало немцев, а их интересовали даже мелочи, кажущиеся незначительными, но имеющие отношение к войне: как питаются русские, откуда получают продукты, какой размер обуви носит большинство русских солдат, и еще масса подробностей интересовала немцев.
Лисовского сфотографировали, затем принесли фотографию убитого Лисовским спутника, рядом с ним автомат, отдельно, крупным планом, места, где пули вошли в тело, на оборотах и прямо на снимках ему приказали написать: когда, в какое время, в каком месте, по какой причине Лисовский убил своего сослуживца, как называлась разведгруппа, имя, фамилия и отчество убитого.
От напряжения, усталости и голода Лисовский едва держался на ногах. Но по-настоящему страшно стало, когда его отвели в другое помещение, где были зловещего вида инструменты со следами крови и бревенчатая стена в бурых пятнах. В это мгновение он остро пожалел, что сам отдал себя в руки палачей, что легче было бы умереть от пули, как умирают солдаты на войне.
