Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

Виталий вышел из леска и теперь стоял на краю вспаханного поля. В стороне с урчанием возился трактор, зарываясь, казалось, чуть не наполовину в землю, как рассерженный навозный жук. Виталий неторопливо, скользя по комьям вывороченной жирной земли, направился в его сторону, то и дело оступаясь и взмахивая руками. Тракторист сразу же заметил его и остановил машину, звук мотора стал сразу ровным и лёгким.
Когда Виталий подошёл, тракторист приоткрыл дверцу кабины и вопросительно, настороженно посмотрел на него. Это был здоровенный парень в грязной рубахе, расстёгнутой на мощной груди, но широкое лицо его было испитым и отёчным, с приплюснутым, как у боксёра, носом и узкими недобрыми глазами.
— Тебе чего? — спросил он.
— Ты, что ли, Лёшка? — досадливо спросил в свою очередь Лосев.
— Ну я, допустим.
— Да Ларка послала, понимаешь. Кое-чего Генке передать надо.
— Уже передала.
— Не. Кое-чего от своего драгоценного пять минут назад узнала. И ещё… От меня тоже. Только что прибухал сюда.
— А ты кто такой? — Лёшка подозрительно посмотрел на Лосева.
— Я? Тебе не всё равно? Ну, Длинный.
Лёшка недобро усмехнулся.
— Это я и сам вижу, что длинный. Ты давай не темни.
— А я тебя не знаю, ты меня не знаешь, понял, сявка? — грубо ответил Лосев. — Мне Генка нужен. Так что отведи. За нами не пропадёт. Сам знаешь, палёным вокруг него пахнет, вот-вот сгорит. И вокруг мусор.
— Это точно, — неохотно согласился Лёшка. — Всюду.
«Его надо чем-то сильно заинтересовать или запугать, — подумал Лосев. — Чтобы сам меня к Генке поволок». И всё никак не мог придумать что-то подходящее.
— Выходит, услужить нам не хочешь? — с угрозой заключил он. — И монеты тебе не требуются, так я понимаю?
— За Генкой никогда не заржавеет, — убеждённо проворчал Лёшка.
Было видно, что подозрения не покинули его и никуда идти он не собирался.
— Это точно, не заржавеет, — согласился Виталий. — Особенно если я его упредить успею. Ему отсюда немедля надо топать, — он посмотрел на часы, потом перевёл взгляд на Лёшку и недобро усмехнулся. — Да и ты сам, между прочим…
Лосев всё ещё нащупывал какие-то дорожки к этому парню.
— Чего я-то? — лениво и снисходительно осведомился Лешка.
— Почище станешь. А то всякие разговоры, понимаешь, идут, — Виталий кивнул в сторону посёлка, заодно быстро оглядев недалёкую и пустую опушку леса. — Сильно ты себя подводишь.
Голос его стал вдруг уверенным и напористым.
— Это как? — слегка смешавшись, спросил Лёшка.
— Увидишь. Всё при Генке скажу. Но ты учти, тебя уже давно как Генкиного дружка знают. А за ним, между прочим, мокрое дело. Сечёшь?
— Я-то тут при чём? — Лёшка терялся всё больше, и чувствовалось, как медленно закрадывался в него страх.
— Эх, темнота, — сочувственно вздохнул Виталий. — Ничего не сечёшь. Ну ты хоть от этого быстрей избавляйся, — он кивнул на кабину, где лежал принесённый Ларисой свёрток. — Мой тебе совет, фрайерок. Отходи в сторону. Это до твоей башки доходит или тоже нет?
— Ну, — тупо откликнулся Лёшка.
— Ну и вот. Что глядишь-то? Между прочим, маятник качается и стрелочки бегут. Так что давай быстро ножками топай. А то мне в Москву пора мотать. А Генке — к чёртовой матери.
Лёшка явно был сбит с толку и ничего не мог сообразить, такое количество непонятной, но явно опасной информации обрушил на него этот незнакомый длинный парень. Одно было Лёшке ясно: надо действовать, немедля, а как, пусть решает сам Генка. И он, растерянно забегав глазами, нерешительно сказал:
— Ладно. Потопали…
Он повернулся к трактору и, пошарив в кабине, достал довольно большой свёрток, обёрнутый в чистую тряпку. Виталий заметил с одной стороны пуговицы и петли и догадался: наволочка. И в тот же миг он заметил какую-то тень на опушке леса. Впрочем, это могло и показаться.
Через минуту Виталий уже шагал по полю вслед за Лёшкой к видневшемуся вдали длинному, без окон, старому бревенчатому сараю. Кивнув на него, Виталий спросил:
— Чего там?
— А! — махнул рукой Лешка. — Мастерские были. Теперь вроде склад.
 
Виталий недовольным тоном осведомился:
— Народу много?
— Да никого там нет. Разбирать скоро будут.
Они торопливо шли по свежевспаханному полю, скользя и перепрыгивая через глубокие борозды. Виталий, на секунду задержавшись, аккуратно подвернул светлые щегольские брюки и, вздохнув, посмотрел на безнадёжно перепачканные ботинки. Лёшка, оглянувшись, усмехнулся. Но Виталий, вздыхая, успел бросить быстрый взгляд назад, где на опушке леса мелькнула чья-то тень. Сейчас он заметил её уже возле трактора. «Валька», — подумал Виталий обрадованно, хотя что-то в этой неясной фигуре показалось ему странным. Но всматриваться времени не было.
Виталий торопливо догнал Лешку, и они зашагали рядом. Подойдя к длинному, потемневшему от времени сараю, Лёшка настороженно осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, трижды ударил какой-то тяжёлой железкой по стене. Из сарая ему ответили. Тогда Лёшка уверенно обогнул сарай и, снова оглядевшись, приблизился к узкой, совсем незаметной дверце возле широких ворот, запертых на большой висячий замок. Лёшка подёргал дверь, дождался, пока щёлкнет изнутри замок, и бросил Виталию:
— Обожди.
И тут же ловко, несмотря на корявую и могучую свою фигуру, юркнул в сарай.
Виталий отошёл в сторону и прижался к стене, чтобы ни через какую щель его нельзя было увидеть. Ведь Завальнин немедленно узнает его, и тогда трудно даже предположить, чем всё может кончиться. Тут нужна была внезапность.
Прошло несколько томительных минут, из сарая не доносилось ни звука.
И вот наконец снова щёлкнул замок и дверца отворилась. Из неё выбрался Лёшка, уже без свёртка. На широкой его физиономии играла недобрая ухмылка.
— Заходи, — процедил он, отступая в сторону.
— Пусть сам выйдет, — резко ответил Виталий, не отрываясь от стены. — Почём я знаю, кто там. — И окликнул негромко и грубо, чуть меняя тон: — Эй, вылезай, барсук! Дело есть! Чего дрейфишь?
— Ха! Это я-то? — раздалось из сарая.
И, придерживая дверцу, мигая и щурясь от яркого света после темноты, из сарая вылез здоровенный, загорелый, очень знакомый Виталию Генка, он же мнимый Олег Журавский.
В тот же миг Виталий, ногой с треском ударил дверцу, она захлопнулась, и щёлкнул замок. А Виталий, отскочив в сторону, выхватил из кобуры под мышкой пистолет.
— Стоять! — грозно крикнул он. — Руки! Руки за голову! Живо! Стреляю без предупреждения! Ну!..
Оба парня ошеломлённо вскинули руки на затылок под мертвящим дулом пистолета. Генка, криво ухмыльнувшись, процедил:
— Права не имеешь без предупреждения.
— Ах, так?
И Виталий внезапно выстрелил. Пуля впилась в стену сарая рядом с тем местом, где стоял Завальнин, и тот, вздрогнув, невольно побледнел.
— Всё теперь, — сказал Виталий напряжённо. — Следующая твоя, учти, Завальнин. Руки! — снова крикнул он, заметив движение Лёшки, и предупредил: — На тебя, Лёшка, тут тоже хватит. Считай, что и тебя я уже тоже предупредил. А теперь пошли вперёд, через поле, к трактору. Нас там ждут.
Они все трое медленно обогнули сарай, впереди Завальнин и Лёшка с закинутыми за голову руками, потом напряжённый, не спускавший с них глаз Виталий.
Ситуация была очень рискованной и зыбкой. Всё держалось на ниточке. Виталий понимал: Завальнин так просто не смирится с задержанием. И всё-таки он не уловил тот момент.
Когда они подошли к кромке поля, Завальнин неожиданно упал, броском назад, прямо на Виталия и успел схватить его за ногу. Виталий, не удержавшись, перелетел через него, и тот же миг откуда-то сзади загремел выстрел. Завальнин, вскрикнув, волчком завертелся на земле. А Виталий, приподнявшись, увидел возле сарая Лену. В стороне, оцепенев от страха и без кровинки в лице, стоял Лёшка, судорожно вытянув руки вверх, чтобы заметнее было, как он безоговорочно сдаётся.
 
У Лены дрожали от волнения губы, и она непослушной рукой откинула с потного лба волосы. В другой руке у неё был пистолет.