Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— Нет. Карточка пришла пустая.
— А кто родители?
— Говорит, нет родителей. Тётка воспитала. Умерла.
— Интересно, — задумчиво сказал Лосев. — Что-то воспитание у него не сиротское.
— Кстати, — Виктор Анатольевич указал очками на Виталия. — Он к вам как-то по-особому относится. То ли боится, то ли уважает. Вы что, раньше когда-нибудь с ним встречались?
— Нет, — покачал головой Виталий. — Точно, не встречались.
— Видимо, от кого-то наслышан, — кивнул головой Виктор Анатольевич. — Я так и подумал. Что ж, это неплохо. Я бы вот что хотел… — Он кончил протирать очки, надел их и уже новым, острым взглядом посмотрел на Цветкова: — Пусть-ка с ним побеседует Лосев. А потом мы обменяемся впечатлениями. Ты же знаешь, — настойчиво произнёс он, уловив в глазах того еле заметное недовольство, — иной раз не мешает проверить себя. Так вот, пусть Лосев с ним побеседует. Не возражаешь, надеюсь?
— Пожалуйста, — проворчал Цветков, который не любил публично выделять кого-либо из своих сотрудников. — Пусть Лосев, если хочешь.
— Договорились, — удовлетворённо кивнул Виктор Анатольевич, словно и не замечая недовольства Цветкова, затем продолжал: — Серков упомянул одно имя, Гриша Сопкин, знаете такого?
— Знаем, — нетерпеливо откликнулся Лосев а указал на Денисова: — Вот он его задерживал, а я с ним беседовал.
Виктор Анатольевич быстро повернулся к Денисову и настороженно переспросил:
— Задержали?
— Это до меня, — скромно поправил Валя. — Но я с ним познакомился.
— А в связи с чем Серков упомянул этого Сопкина? — поинтересовался Виталий.
— Записочку тот носил Марине Булановой и ещё кому-то с приглашением в ресторан. Но сам такого приглашения, кстати, не получил. Это когда вы собирались задерживать Серкова, — пояснил Виктор Анатольевич, никак при этом не намекая на досадную неудачу той операции, и в свою очередь спросил Денисова: — Ну и какое впечатление произвёл этот Сопкин?
— Трусоват, кажется, — усмехнулся Валя. — Всех боится. Отца, Помазнева.
— Это кто? — поинтересовался Виктор Анатольевич и тут же вспомнил: — Ах, это приятель его, с которым он на вокзал приехал. Ну да, да.
— Помазнева мы посадили, он суда ждёт, — добавил Денисов. — С ножом на людей кинулся, пьяный. Ну а Сопкин ничего такого не делал. Его отпустили. Отец за ним приехал.
— Так-так, — задумчиво произнес Виктор Анатольевич. — Какие же у него отношения с Серковым?
— Пока неясно, — покачал головой Денисов.
— Неясно… — всё так же задумчиво повторил Виктор Анатольевич. — А надо, чтобы было ясно.
— Давайте я с ним потолкую, — предложил Лосев. — Завтра же и заеду к нему домой. Заодно посмотрю, что за семья. А Лямкиным пусть займётся Откаленко, — он усмехнулся. — У него обязательство перед товарищем Коровиным. А то его в садовое товарищество не примут.
Все засмеялись. А Цветков, по привычке крутя в руках сложенные очки и всё ещё не очень отошедший от своего недовольства, сухо сказал:
— Ладно, поезжай. И ты тоже, — он очками указал на Откаленко. — Сегодня ещё успеешь в мастерскую, а завтра с утра домой к этому Лямкину. А ты, Лосев, в понедельник побеседуй с Серковым, — всё так же сухо продолжал Цветков. — Ты же слышал, тебе следователь поручение дал.
— Так точно, — коротко ответил Виталий, подчиняясь его официальному тону и про себя догадываясь, конечно, откуда этот тон взялся. Уж кого-кого, а Кузьмича он изучил достаточно хорошо.
— Главная задача сейчас — найти второго, с документами Журавского, — продолжал Цветков. — Этот будет поопаснее Серкова. Убийца-то он, по существу. Он сидел рядом с жертвой в машине. Ну и, конечно, выяснить причину убийства. Деньги? Похоже. Но тогда встают другие вопросы. Откуда у Лямкина такие деньги? Не его? Тогда чьи они? Откуда? Потом, странно, что Коровин не заявил в милицию об исчезновении Лямкина и вообще никто не заявил. А ведь Серкова они ищут.
— М-да, — согласился Виктор Анатольевич. — Много остаётся вопросов, слишком много. А мы между тем выходим на новый объект, это самое товарищество.
 
— Вернее, — поправил Цветков, — нас выводят на это товарищество.
— На болоте, — добавил Лосев иронически, однако же и с ноткой озабоченности тоже. — Никогда ещё мы таким делом не занимались.
— Это мне объяснили, — усмехнулся Откаленко. — Новые, мол, времена пришли. Массовая тяга горожан к земле. Сначала была автомобилизация, вон уже двадцать миллионов владельцев личных машин в стране стало. Тоже социальный процесс. А теперь людей на землю с городского асфальта потянуло. Всё закономерно и прогрессивно. А для нас — новая криминогенная область.
— И жди новые виды преступлений, — кивнул Виктор Анатольевич.
Неожиданно на тумбочке возле Цветкова зазвонил внутренний телефон. Дежурный по управлению доложил:
— Товарищ полковник, вас по спецсвязи Ялта вызывает.
— Иду, — коротко ответил Цветков и, поднявшись из-за стола, сказал: — Вы меня обождите, я сейчас. Небось по этому же делу.
Длиннейшими коридорами МУРа Фёдор Кузьмич добрался до комнаты дежурного, по дороге всё ещё обдумывая непростую ситуацию, возникшую в этом деле.
— Цветков слушает, — сухо сказал он в трубку, почему-то ничего приятного услышать не ожидая.
— День добрый, Фёдор Кузьмич. Майор Савчук из Ялты беспокоит.
— Здорово, здорово, Олег Филиппович, — сразу потеплевшим голосом ответил Цветков. — Что у вас там стряслось?
— Да вот решили на всякий случай вас в известность поставить. Два дня назад, то есть в четверг, исчез у нас этот самый Журавский, так?
— Точно, точно. И что?
— Ну вот. А сегодня мне докладывают, что какой-то человек интересуется им там, в гостинице. Разыскивает, понимаете, всюду. И Рощин мой полагает, что специально тот человек из Москвы прилетел, чтобы Журавского отыскать.
— Когда прилетел?
— Как раз в тот день, когда Журавский сбежал.
— И кто же такой этот приезжий, установили?
— А как же. Фамилия его Птицын.
— Птицын?! — удивлённо хмыкнул в трубку Цветков. — Это уже само по себе весьма интересно. Как зовут? Кто такой?
— Зовут Ной Герасимович. Работник управления бытового обслуживания в Москве. Заведующий отделом. Пятьдесят один год. Женат. Номер оплатил всего за три дня. Выходит, не отдых это, а деловая поездка.
— И командировку предъявил?
— Обязательно. В наше управление бытобслуживания. Обмен опытом, как водится. Словом, липа. И Рощин, полагаю, прав.
— У кого этот тип про Журавского спрашивал? Он Журавского ищет?
— Именно Журавского. Ну, для начала у администратора спросил. Та сказала, как мы велели: «Был такой, но выехал». Очень он, как передают, заволновался. «Быть того не может, — говорит, — ему никто отдыхать не мешал».
— Так и сказал? — уточнил Цветков.
— Именно так. Я сам у Рощина переспросил. И вот сейчас он бегает по гостинице и всех про Журавского расспрашивает.
— Так-так, — задумчиво произнёс Цветков. — Значит, можно предположить, что от этого Птицына Журавский и сбежал, как только его увидел?
— Нет сомнений, Фёдор Кузьмич.
— Пожалуй. Словом, этот Птицын нас весьма интересует, Олег Филиппович. Прошу поглядывать за ним. Контакты, связи. Ну, и дайте знать, когда соберётся уезжать. Интересно также, куда именно он от вас направится, в какой город.
— Всё будет сделано, Фёдор Кузьмич. Не подведём.
— Да уж на кого, на кого, а на вас надеюсь.
Они простились.
Цветков, кивнул дежурному, отправился к себе.
Да, вот это неожиданность! Нашёлся всё-таки «Н. Птицын», тот самый, со своей «любимой женщиной». У кого-то из них Серков утянул золотой кулон. Но ищет Птицын не Серкова, а Журавского, да ещё волнуется при этом. Нет, конечно же не из-за кулона прискакал Птицын, не из-за него так волнуется. Зачем же ему понадобился Журавский? Он, между прочим, не работает в управлении бытового обслуживания или в какой-либо его «точке». Почему же Журавский так интересует Птицына, что тот ради него даже в Ялту прилетел? А Журавский, между прочим, увидев его, сбежал. Интересно, очень всё это интересно.