Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— Ну чего, чего вы от меня хотите? — умирающим голосом спросила она, прижимая ладони к вискам — Это же пытка какая-то. Мне сейчас плохо будет…
— Не хотите говорить про записку, скажите: зачем вчера приходили к Семенову?
— Я?.. А он сам велел!
— Зачем?
— Одну вещь взять…
— Какую вещь?
Сергей сам поражался своему терпению.
— Какую?.. Ну, эту… — она запнулась, потом быстро добавил: — Костюм джерсовый, вот какую. Купил мне и сказал, чтоб взяла. Вот я и взяла. Могу показать, если хотите.
— Покажите. А Семенов подтвердит.
Впервые, кажется, смятение отразилось на её лице, и она пробормотала:
— Я почем знаю, подтвердит он или нет…
— Увидим. Ну, а вы что ему принесли?
— Я?.. Н-ничего не принесла…
— А вы припомните.
— Говорю, ничего, значит, ничего!.. И хватит ко мне приставать! Я… я больше вынести этого не могу!..
Долго еще продолжался этот бессвязный, путаный разговор. Тамара то грубила, то начинала истерически рыдать, то хваталась за сердце и жадно пила воду. Лживые слезы текли по ее раскрасневшемуся, потному лицу. Она так взвинтила себя, что под конец, кроме каких-то бессвязных выкриков, от нее уже ничего нельзя было добиться.
И Сергей решил прекратить этот бесполезный, все нервы вытянувший из него разговор. Он чувствовал, что при всей своей выдержке вот-вот сорвется.
— Ну ладно, — наконец произнес он, и Тамара сразу насторожилась. — Успокойтесь и идите домой. Подумайте там как следует. Нам еще придется встретиться. Телефона у вас нет? За угол бегаете, к автомату? Ну так вот. Сегодня уже не бегайте. И никуда не ходите. А если к вам придут… Что ж, это будет неплохо. Вам все ясно, надеюсь?
— Куда уж яснее!..
Она вышла из кабинета, с силой стукнув дверью.
Спустя некоторое время Сергей вызвал одного из сотрудников и, указав ему на стакан, из которого пила Тамара, хмуро сказал:
— Отнесите его в НТО. Он нам в две минуты скажет больше, чем она за два часа тут наговорила. А главное, скажет правду.
* * *
Утро понедельника выдалось ясное, солнечное и морозное. Сергей бодро дошагал до управления, чувствуя необыкновенный прилив сил и желание действовать.
Первым делом он позвонил в НТО и узнал, что результаты всех экспертиз будут готовы к середине дня.
Затем Сергей спустился на второй этаж, в уголовный розыск, и они с Лобановым выслушали рассказ Жаткина о его вчерашней поездке на Орловскую улицу.
По установленному адресу проживал некий Звонков Василий Прокофьевич, старший официант ресторана в аэропорту, который, получив на работе отгул, вот уже второй день дома не ночевал, во всяком случае, жители соседних домов его в эти дни не видели. Поэтому, к кому приходила вчера Тамара, было неясно. Звонков оказался человеком скользким и подозрительным. Володя не поленился съездить в аэропорт и поговорить о Звонкове с сотрудниками ресторана. При этом говорил он, конечно, и о многом другом, так что в результате ни один из его собеседников не мог ответить на вопрос: что, собственно говоря, нужно было от них молодому и веселому сотруднику милиции? Из этих разговоров Володя сделал и еще один вывод: следовало особо поинтересоваться прошлым Звонкова. Что же касается дома на Орловской улице, то Володя осторожно обошел его несколько раз, заглядывая во все окна и чутко прислушиваясь. В конце концов он пришел к выводу, что дом пуст.
Еще до разговора с Жаткиным Лобанов позвонил в больницу и поинтересовался состоянием здоровья Семенова. Ему ответили то же, что и вчера: опасность миновала, но больной очень слаб.
Одновременно поступило сообщение, что Сенька сидит дома и никаких сношений с внешним миром не поддерживает, свято выполняя полученные указания. Видимо, беседа с Коршуновым произвела на него впечатление.
Тамара Банкина тоже вела себя безукоризненно. Только один раз, зареванная и испуганная, она сбегала в булочную, при этом обошла будку телефона-автомата на таком расстоянии, словно та заминирована и вот-вот взорвется. Кстати, оказалось, что Тамара работает официанткой в том же самом ресторане, что и Звонков.
 
Потом Лобанову принесли большой пакет, полученный из Москвы, со старым делом Прохорова, и они с Сергеем заперлись в кабинете последнего, чтобы досконально и спокойно ознакомиться с содержащимися там документами. В кабинете Лобанова этого сделать было немыслимо: туда каждую минуту заглядывали сотрудники.
Однако друзья не успели дочитать до конца даже описи находящихся в папке документов, как на столе зазвонил телефон.
— Меня, конечно, — проворчал Лобанов. — Разве от этих чертей скроешься?
Но оказалось, что звонит начальник управления, и звонит Коршунову.
— Сергей Павлович, — солидно пророкотал комиссар. — У меня тут сейчас один товарищ из Москвы, из учреждения, где работала Горлина. Не побеседуете ли с ним?
— Конечно! — живо откликнулся Сергей. — Он может ко мне зайти?
— Да, да. Сейчас направлю.
Лобанов собрал разложенные на столе бумаги и торопливо ушел, бросив на ходу:
— Займусь пока другими делами. До черта их скопилось.
А через минуту в дверь кабинета постучали аккуратно, вежливо и спокойно.
На пороге появился высокий пожилой человек в шапке из серого каракуля и в сером, модно сшитом зимнем пальто с узким тоже из светлого каракуля, воротником: Лицо у человека было широкое, грубоватое. Густые брови низко и сурово нависли над глазами. «Серьезный товарищ», — подумал Сергей.
Человек неторопливо пересек кабинет, пожал Сергею руку и представился:
— Сорокин.
— Очень рад. Прошу.
Сорокин опустился на стул возле стола, снял шапку, расстегнул пальто, при этом сдержанно улыбнулся.
— Жарковато у вас здесь.
— Да, у нас жарко, — усмехнулся Сергей, закуривай и протягивая пачку с сигаретами через стол Сорокину. — Прошу вас.
И предупредительно щелкнул зажигалкой.
Тот, чуть смущаясь, взял сигарету, прикурил и широко выпустил дым через нос.
— Что же вы нам расскажете о Горлиной? — спросил Сергей.
— Прежде всего объясню, почему я зашел, — покачал головой Сорокин и аккуратно стряхнул пепел. — У нас очень взволнованы происшедшим. Я проездом здесь, и товарищи просили меня зайти к вам, рассказать о Нине, то есть… о Горлиной.
— Почему же именно к нам?
— В Москве у нас были товарищи из милиции и сказали, что Горлина задержана тут, в этом городе.
— Положим, еще не задержана, — заметил Сергей.
— Ну так, очевидно, будет задержана.
— Надеемся.
— Вот видите. Товарищи просто опередили события.
— Пожалуй, что так.
— А раз так, — твердо произнес Сорокин, — то вы должны знать, кого задержите.
— Кого же?
— Честного человека, абсолютно честного.
— Но деньги-то у нее пропали? И она скрылась?
— Вот именно — пропали. А Нина, она копейки чужой не возьмет. Понимаете? Копейки. Она у нас целый год работала. Мы ее все любим, как дочь родную.
— Но деньги все-таки пропали. И их надо искать.
— Вот именно — искать деньги. Искать вора. Но не Нину. Она куда-то уехала и приедет. Тут уж не беспокойтесь. Может быть, и случилось у нее что-нибудь личное, так сказать. Дело-то молодое, знаете. Любовь и прочее… Словом, за Нину мы ручаемся. Это меня и просили вам передать.
— М-да, — задумчиво произнес Сергей. — Ну, а вот, скажем, любовь. Вы не знаете, кто за Ниной ухаживал?
— Понимаю, — усмехнулся Сорокин. — Но вы опять это дело с ней связываете. Так вот повторяю: ошибаетесь. Чужие деньги она и возлюбленному не отдаст.
— Скажите, у Нины, кажется, родителей не было, она одна жила? — снова спросил Сергей.
— Сирота, — сокрушенно вздохнул Сорокин. — К нам сразу после школы пришла. Мать у нее в тот год умерла. А отца и не помнит. И родных никого. Вот только совсем недавно какой-то родственник у нее, кажется, отыскался.
 
— Кто такой? И где?
— Никто не знает. Где-то далеко, не в Москве. Только все это, имейте в виду, крайне недостоверно.