Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

«Какого черта ты пошел на преступление, — с внезапной злостью подумал Сергей. — Тебе в девчонок влюбляться, песни петь, лекции слушать».
Алек молча сел и выжидающе поднял на Сергея свои большие, выразительные глаза. Что-то поразило Сергея в его взгляде. В нем не было вражды, насмешки или упрямства, не было горечи или растерянности — всего того, что было раньше и что Сергей ожидал увидеть сейчас. Он только потом понял, что его поразило: во взгляде была усталость…
— Ну, Алек, — сказал Сергей, — давай начнем с того, чем мы вчера кончили.
Тот вяло пожал плечами.
— Пожалуйста.
Кажется, ему все было безразлично.
— Ты обещал рассказать о себе. И добавил, — Сергей улыбнулся, — что расскажешь это только мне. Мы одни. Рассказывай…
«Что с ним такое? — с беспокойством думал Сергей. — Где веселость, где злость наконец?»
— Могу, если хотите, — равнодушно ответил Алек, устремив взгляд куда-то в пространство. — Только какой смысл?
— Смысл тут есть, ты увидишь, — с ударением произнес Сергей.
Алек все так же вяло усмехнулся:
— Пожалуйста. Только задавайте вопросы. Я, понимаете, не рассказчик.
— Хорошо. Свою фамилию и адрес ты назвал вчера правильно?
— Представьте, да.
— Когда ты приехал в этот город?
— Года полтора назад. Собрался поступить в университет. Мне, понимаете, сказали, что тут совсем небольшой конкурс. Но… — Алек горько усмехнулся, — для меня он оказался слишком большим.
— Провалился?
— Вот именно.
— Почему же не вернулся домой?
— Гордость. Что будут говорить соседи? И мои старики. Они так надеялись… В общем, написал, что поступил на вечерний и устроился работать.
— А сам?
— Решил, понимаете, посмотреть мир.
— Это как же?
— Сначала здесь, грузчиком на железной дороге. Потом гонял плоты на Каме, разносил газеты в Астрахани, строил дома в Таллинне. Старикам посылал посылки — сувениры, икру. Веселые письма писал. А сам… голодал, понимаете.
— Словом, глупая гордость, так ты сказал?
— Конечно, глупая.
— Ну, а потом?
— Этим летом вернулся сюда. Решил еще раз попытаться в университет. Занимался и опять грузил вагоны.
— Как же ты познакомился с тем человеком?
— Случай, — пожал плечами Алек. — Дикий случай, понимаете.
— А все-таки?
— На вокзале, в буфете. Заметил мои голодные глаза, предложил обед. Не было сил отказаться. Ну и водка на голодный желудок, понимаете…
— Обещал богатые посылки домой?
— Ну конечно.
— Опасный человек…
Алек пожал плечами, но промолчал.
— О нем ты мне ничего не скажешь? — спросил, не утерпев, Сергей.
— Я уже сказал, — Алек нахмурился. — Плачу только по своему счету.
— А он ведь и по твоему платил.
— Его дело…
— Ладно. Итак, это все была глупая гордость. Ну, а красивая женщина? Он познакомил?
— Не имеет значения. И вообще прошу… Не трогайте этого. Очень вас прошу, — в больших карих глазах Алека мелькнула такая боль, что Сергею на миг стало не по себе.
«Их познакомил, конечно, Семенов, — подумал он. — Это на него похоже. С кем же он его познакомил?» И тут вдруг Сергея словно осенило. Безразличным тоном он заметил:
— Кстати, сегодня вечером я увижу Тамару.
Алек метнул на Сергея тревожный взгляд, но тут же, спохватившись, опустил голову. На бритом виске у него проступила и лихорадочно запульсировала жилка.
Сергей молчал.
— Ее не трогайте, — глухо, через силу произнес наконец Алек. — Она ничего не знает. Клянусь, ничего.
— Она была с тобой на вокзале, — напомнил Сергей. — Она встречала тех, кто привез чемодан.
Алек рывком поднял голову и с гневом посмотрел на Сергея, уголки губ у него подергивались.
— Вам мало моего слова? Да? Мало?..
— Просто ты не все знаешь, — возразил Сергей. — И я тоже, к сожалению.
— Ее послали, понимаете? Она ничего не знает, — упрямо повторил Алек.
«Семенов послал их встречать тех, с чемоданом, — подумал Сергей. — А потом Алек пришел ночью за этим чемоданом. Но письмо… Семенов так испугался, прибежал сюда».
— Кто грозил убить Семенова?
— Не знаю, — резко ответил Алек.
 
Что ж, это было вполне вероятно.
Но тут же Сергей ощутил еле заметную трещинку в, казалось бы, стройной версии о Семенове. В письме ведь содержалась угроза, и Алек пришел за чемоданом. Может быть, Алек поссорился с Семеновым, например из-за Тамары, и потребовал свою долю? Тогда выходит, что письмо написал он. Впрочем, это легко проверить, стоит только сличить почерки. И трещинка, сузившись, готова была уже исчезнуть.
— Вот что, — сказал Сергей и протянул Алеку лист бумаги и свою ручку. — Напиши, пожалуйста, то, что мне рассказал.
Алек пожал плечами.
— Зачем, дорогой?
— Так надо.
— Ну, если надо… Значит, где работал этот год, так я понимаю?
— Да, да.
Алек стал торопливо писать, потом передал листок Сергею!
— Пожалуйста, проверяйте. До последнего места работы, — он усмехнулся, — всюду трудился честно.
— Больше ты мне ничего не хочешь сказать? — спросил Сергей.
Алек покачал бритой головой, потом тихо сказал:
— Только не трогайте ее.
— Эх, — грустно покачал головой Сергей. — Какой же ты слепой?!
Алека увели.
Через некоторое время в кабинет вошел Лобанов и удивленно посмотрел на Сергея. Тот задумчиво курил, откинувшись на спинку кресла и устремив неподвижный взгляд куда-то в пространство, и даже не повернул головы на звук открываемой двери.
— Предвкушаешь? — иронически осведомился Лобанов. — Свидания ждешь?
Сергей молча, с усилием потянулся, раскинув руки в стороны и вытянув под столом ноги.
— Ну, что Алек? — поинтересовался Лобанов.
— А! — досадливо махнул рукой Сергей. — Действительно, глупая гордость и красивая женщина. Последняя, между прочим, Тамара. Но парня жаль не могу тебе сказать как. — Он коротко передал свой разговор с Алеком и в заключение сказал: — Надо сравнить его почерк, — он указал на листок бумаги перед собой, — с почерком в письме Семенову.
— Теперь уже до понедельника, — ответил Лобанов. — Восьмой час, все ушли.
— Да, конечно…
— А я сейчас говорил с Москвой и Волгоградом, — загадочно произнес Саша.
— Ну?..
— МУР отыскал Прохорова.
— Не может быть!
— Точно. Семен Трофимович Прохоров… кандидат экономических наук, старший научный сотрудник…
— Тьфу!
— Погоди. Есть еще один Прохоров, тоже Семен Трофимович. Отбывал наказание за убийство с тридцать пятого по сорок первый год. Сегодня нам выслали из архива его дело. Там фотография, дактокарта, прошлые связи. Словом, все. В Москве официально не проживает. Но… — Лобанов хитро усмехнулся, — его обнаружили в Волгограде.
— Та-ак, — оживился Сергей.
— В пятьдесят девятом году там был зарегистрирован его брак с гражданкой Ивановой, а через два года расторгнут. Подала на развод сама Иванова: мучений с ним не выдержала. Представляешь, если даже в те годы развели?
— Представляю. Где он там работал?
— На плодоовощной базе. Бухгалтером.
— Бухгалтером? Интересно…
— Вот, вот. Поэтому снова позвонил в Москву и Косте сказал то же самое: интересно. В смысле Горлиной. Она кассир, а он, видите ли, бухгалтер. Вот только Прохоров в том учреждении не работает.
— Не имеет значения.
— Именно…
Друзья понимающе переглянулись, и оба одновременно рассмеялись, весело, как давно не смеялись.
— Значит, Прохоров существует, — сказал Сергей. — Он действительно отбывал заключение. И именно он был женат на Ивановой. Это уже кое-что. Ты не находишь?
— Нахожу. Это действительно только кое-что.
— Погоди, будет и остальное.
— Между прочим, я попросил Москву найти и дело Федорова, — деланно безразлично сообщил Лобанов.
 
— Ну что ж. Пригодится, — тем же тоном откликнулся Сергей. — Мне же хлопотать за него.
— Главное, чтобы он тебе никаких других хлопот не причинил.