Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

Сумрачный Федоров проводил Сергея до двери.
— Честное слово, просто не знаю, почему она так расплакалась, — смущенно сказал Сергей.
Федоров вздохнул:
— Тоже жизнь, видать, не удалась у этой птахи.
Они условились встретиться на следующий день.
Сергей медленно брел по улице, расстроенный, на всех обозленный, и в первую очередь на самого себя, брел, не замечая ледяного ветра, дувшего ему прямо в лицо, не замечая людей вокруг, снова и снова перебирая в уме все, что произошло в этот вечер.
Итак, ему ровным счетом ничего не удалось узнать у Марины. Ни как она попала к Федоровым, ни кто та женщина, которая послала ей телеграмму, ни даже кто та Тамара, с которой Марина познакомилась в кино. А в кино ли, между прочим? И стоило ему только задать себе этот вопрос, как тут же всплыл целый рой других вопросов. Все было странно и непонятно в поступках этой девушки и в ее словах.
Сергей чувствовал, что безнадежно запутывается. Утомленный мозг уже не в силах был оценить и сопоставить факты, нахлынувшие на него за весь этот беспокойный, напряженный день, начавшийся с ошеломляющего открытия, что убитая не была Ниной Горлиной. А потом шли допросы Алека, Семенова, очная ставка между ними, наконец, появление Федорова, его страшная история. И вот теперь этот неудачный вечер.
В конце концов Сергей решил, что больше он не будет думать о Марине до самого утра, иначе можно просто свихнуться от всех этих мыслей.
До гостиницы он добрался поздно. Видимо, шел не самым коротким путем по улицам этого почти незнакомого города, больше руководствуясь собственной интуицией, чем указаниями редких прохожих, к которым иногда обращался.
Уснул он мгновенно, как только вытянулся на прохладных простынях, укутавшись с головой в одеяло. По комнате гулял ветер.
Наутро Саша Лобанов встретил друга нетерпеливым вопросом:
— Ну, как в гостях?
Сергей только махнул рукой.
— Что был, что не был.
Кабинет между тем наполнялся сотрудниками. Все были в курсе дела, все жаждали услышать какие-нибудь новости.
Сергей принялся рассказывать. И по мере того как он рассказывал, лица слушателей становились все озабоченнее.
Закончил Сергей неожиданным вопросом, сам удивившись, как это он вдруг всплыл у него в голове:
— Между прочим, к ориентировке по розыску Марины Ивановой должна быть приложена ее фотография. Где она?
Этот вопрос возник у него только что, в тот момент, когда он заново рассказывал все, то произошло накануне вечером у Федорова.
Оказалось, фотография поступила позже.
Когда она попала ему в руки и Сергей впервые, может быть, так внимательно, даже придирчиво, вгляделся в нее, он почувствовал, как заколотилось вдруг сердце.
С фотографии на него смотрело совсем другое, совсем незнакомое лицо.
Сомнений не было: девушка, приехавшая к Федоровым, была не Марина Иванова.
Когда Сергей поделился своим открытием, все молча переглянулись.
— Ну, знаете… — не то растерянно, не то возмущенно произнес наконец Лобанов, — что это за фокусы? Горлина оказывается не Горлиной, Иванова — не Ивановой и, между прочим, — он покосился на Сергея, — твой Федоров — не Федоров. Это уж слишком…
Через минуту двое сотрудников мчались вниз по лестнице к поджидавшей их у подъезда машине.
А спустя еще минут пятнадцать в кабинете Лобанова зазвонил телефон. Один из уехавших сотрудников докладывал, что дома у Федоровых никого нет и они остаются дежурить. Как только появится мнимая Марина Иванова, она будет немедленно доставлена в управление.
В то утро у Сергея все валилось из рук. Надо было снова допросить Алека, заняться Семеновым, а главное — искать, искать новые пути, новые факты, новые связи между ними, новые слова наконец, которые надо было сказать Алеку, чтобы заставить этого упрямого, парня заговорить откровенно, чтобы понял он, кто ему друг, а кто враг.
Но Сергей ни на чем не мог сосредоточиться. И Лобанов тоже. Наступила какая-то нервная разрядка. Словно иссякли где-то невидимые аккумуляторы или кончился завод у пружин.
Оба сидели в кабинете у Лобанова, раздраженные, злые, вконец измотанные, и не знали, за что взяться.
 
— Придумали бы кибернетическую машину, что ли, — досадливо сказал Лобанов. — Заложить в нее все эти фокусы, все наши данные — и, пожалуйста, вам ответ: кто есть кто, как в том справочнике.
— Многого хочешь.
— Все много хотят. В конце концов, у нас тоже точная наука, криминалистика. Это тебе, скажем, не литература — одному нравится, другому не нравится…
В минуту усталости и раздражения Сергей становился молчаливым и сдержанным. Лобанова же такое состояние делало еще разговорчивее.
— …Там одни вкусы и ощущения, — сердито продол жал он. — А у нас точные факты. Вон я читал: машина и переводы с одного языка на другой делает, и иероглифы расшифровывает, и в шахматы играет, даже больным диагнозы ставит. Скоро детей начнет учить, каждого по его способностям…
— Ладно болтать-то.
— А я не болтаю. Что, у нас кибернетика не применима, по-твоему?
— Пытаются применить. Пока для справочно-инфор-мационной службы.
— Это зачем?
— Затем, что у нас правовых норм видимо-невидимо, всяких законов, постановлений, актов.
— Ну, это, конечно, надо. Тут я не спорю.
— Спасибо.
— А все-таки и в борьбе с преступностью машина тоже нужна.
— Ее пока к судебной статистике приспосабливают.
— И к нашей нужно. Чтобы сразу знать, где, когда, что и как совершили и кто. Большое дело. Но главное все-таки, чтобы она раскрывать преступления помогала. Вот смотри, сколько у нас сейчас фактов. Их надо только логически расставить. Логически! Что ж, это машина не может сделать?
— Не может.
— Может!
— Ну, значит, не хочет.
Они посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись.
— Договорились, — сказал Сергей и, снова помрачнев, добавил: — Мне сейчас не машина, мне эта девчонка нужна. Она мне больше любой машины сейчас расскажет.
Посланные сотрудники вернулись только часа через два и привезли с собой… Федорова.
Он был растерян и подавлен до такой степени, что, войдя, не сразу даже заметил Сергея, а заметив, не сразу, кажется, его узнал, Федоров приблизился к столу и молча положил на него измятый листок бумаги, который до этого всю дорогу судорожно сжимал в своей огромной руке.
Сергей взял листок и с ощущением, что сейчас на него свалится какая-то новая неприятность, прочел: «Дорогие Галина Захаровна и Степан Григорьевич! Простите меня, если сможете. Я совсем запуталась. Лучше бы мне умереть, чем писать вам это. Но умереть я боюсь и жить тоже боюсь. И людей боюсь, и вас тоже. Но вас я еще люблю. Поэтому и пишу. Я уезжаю совсем. И даже…» Тут записка обрывалась.
Сергей, закусив губу, молча передал записку Лобанову.
Итак, мнимая Марина Иванова исчезла, ничего не рассказав, ни в чем не признавшись.
Но главное чувство, которое неожиданно овладело Сергеем в этот момент, была жалость, острая жалость к этой странной, потерянной девушке. Ему показалось, что какой-то злой ветер погнал дальше, неведомо куда, вырванную чьей-то рукой травинку.
И только некоторое время спустя Сергей подумал, что внезапное исчезновение девушки не могло быть случайным.
  
Глава 6
 
ПОЯВЛЯЕТСЯ НЕКИЙ ПРОХОРОВ
 
Когда прошла первая минута растерянности, Сергей сказал Федорову:
— Ну что ж, Иван Григорьевич, давайте потолкуем. Может быть, вы нам чем-нибудь поможете. Искать надо вашу Марину. — Он нарочно назвал девушку этим именем, чтобы еще больше не разволновать старика.
И все присутствующие поняли это. И еще все поняли, что сейчас их обоих надо оставить наедине, ибо только с Сергеем Федоров будет до конца откровенным, больше ни с кем.
 
Последним выходя из кабинета, Лобанов с надеждой и тревогой взглянул на Сергея, словно говоря ему: «Ну, старина, постарайся, сделай что-нибудь, ведь сам видишь, что творится». И еще Сергей прочел во взгляде друга предостережение: «Пока мы не проверили твоего Федорова, ты не очень с ним откровенничай, с ним самим много неясностей», — и Сергей понимающе кивнул ему на прощание.