Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
— Тогда такая просьба, — сказал Виктор и, шлепнув губами, откровенно рыгнул пепсиным газом. — На два дня мне нужен телохранитель. Хорошо бы круглосуточно.
— Мы этими делами не занимаемся, — сообщил Валерий.
Занимаетесь, еще как занимаетесь. Значит, не хочет.
— А кто занимается?
— Обратитесь в частное детективное бюро "Алекс". Если у вас, конечно, имеется свободно конвертируемая валюта.
— Не имеется, — признался Виктор.
— Больше ко мне вопросов нет? — спросил Валерий и встал. Но вспомнил что-то без особого удовольствия и снова сел. — Да, приехал Алексей.
— А где мне его найти? — быстро спросил Виктор.
— Он оставил телефон, по которому вы можете звонить ему каждый день от семи до десяти часов вечера. — Валерий достал из нагрудного кармана роскошного кашемирового пиджака аккуратную картонную карточку и протянул Виктору. На карточке каллиграфическим почерком был записан номер телефона и инициалы А.Б. Валерий встал окончательно. — Всего вам наилучшего.
И ушел. Виктор разглядывал карточку. Надо было ехать, но домой нельзя. Он не знал, почему нельзя, но знал, что нельзя.
По Дмитровскому шоссе он выбрался к каналу. Долго ехал вдоль неестественно прямого берега, пока не выбрал подходящего местечка. Остановился наконец, вытащил из багажника брезентовую подстилку, разложил ее на влажной после дождя земле и улегся для того, чтобы сверху понаблюдать, как шлюзуются ржавые самоходки и чистенькие пассажирские теплоходы. Наблюдая, изредка задремывал, просыпаясь, снова наблюдал. Так и убил время до половины шестого.
В Козицком купил три бутылки грузинского марочного коньяка, в Центральном знакомый мэтр устроил икорки и хорошей рыбки, в "Арагви" приятели-официанты вынесли хорошо упакованную пачку цыплят-табака. Гостя, дорогого гостя ждал сегодня Виктор. Гостя, на которого вся надежда.
С Алексеем Борзовым он случайно познакомился на бегах года два тому назад. С разных концов попав в дружную компанию футболистов-ветеранов, игравших хладнокровно, экономно и со знанием дела, они с Алексеем обратили друг на друга внимание тем, что играли совсем наоборот: по наитию, рисково и с размахом. Оба сильно проиграли, и в ресторации отметили слегка это событие. А, отмечая, разговорились. Алексей был своеобразно откровенен: если о чем начинал рассказывать, то рассказывал до конца и без украшающих его добавлений или умолчаний, если не считал возможным о чем-то говорить, то просто ни о чем не говорил. Он называл себя комбинатором. Виктор старался переименовать его в предпринимателя. Предприниматель, говорил он, — человек одного направленного в одну сторону действия, а комбинатор создатель цепи из разнонаправленных действий не только своих, но и чужих, цепи, которая вела к наиболее эффективному результату. В те дни, когда они познакомились, Алексей занимался организацией сети закупочных кооперативов, которые по высоким, но терпимым ценам должны были обеспечить Москву высококачественными продуктами питания. Дело пошло: деревенские хозяева молились на его людей, освободивших их от проблем сбыта, московские покупатели, ворча по привычке, охотно покупали его чистый, свежий и привлекательный товар. Но Министерство торговли обиделось, а народные избранники посчитали, что кооперативы эти слишком много зарабатывают, и прихлопнули их указом. Стало плохо и деревенским хозяевам, и московским покупателям, и кооператорам, и даже депутатам. Только Министерству торговли спокойнее стало.
Алексей привычно плюнул на это дело и образовал куст комиссионных магазинов, совершенно спекулятивное предприятие, которое никого не беспокоило потому, что в борьбе с ним не приобретешь ореола страдальца за народные интересы.
Алексей Борзов был своим человеком в подпольи, в тени и на солнышке. Он ходил по канату и не страшился по нему ходить, так как был отличным канатоходцем.
Виктор понимал, что, если Алексей захочет ему помочь, то поможет.
Дома он был к семи. Стараясь не вспоминать, что было здесь, Виктор быстро прибрал квартиру, раскинул по-холостяцки небрежный, но достойный стол и ровно в семь пятнадцать набрал телефонный номер, обозначенный на картонке.
— Я слушаю, — объявил в трубке барский, и в то же время слегка приблатненный баритон.
— Здорово, Леха, — с бойким облегчением поздоровался Виктор.
— Витек, что ли? — узнал Алексей.
— Он самый. У меня дела к тебе, Леша. Много дел.
— Про одно твое дело догадываюсь. Серега, да? — Алексей знал покойника, именно от него Виктор получил сведения о беспокойном рэкетирском прошлом Сереги.
— Серега только начало, Леша. Дальше такое произошло, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
— А ты, дурачок, хотел описать?
— Да не хотел я описать, хотел разобраться?
— Не с нашими мозгами в этом разбираться, Витя. Я сегодня одного старого, очень старого знакомого посетил, благо, он сейчас в Москве, и кое-что ему рассказал про нынешние московские чудеса. Вот он, если очень надо, разберется.
— Ты лучше пока о моих делах никому не говори.
— Да я еще ничего не знаю о твоих делах-то, Витя.
— Скоро узнаешь, через полчаса узнаешь. Насколько я разбираюсь в московских телефонах, ты сейчас где-то у Арбата, да?
— Отгадал. В переулочках мой тайный офис.
— Так вот, ноги в руки — и ко мне. Как раз через полчаса ты за столом, на котором ждет не дождется тебя твой любимый грузин "Греми".
— Не выйдет, Витя, — с сожалением ответил Леша. — У меня здесь срочная встреча через полтора часа.
— Но пойми ты, Леха! Мне необходимо поговорить с тобой сегодня, сейчас!
Алексей помолчал недолго, обдумывал, видимо, ситуацию, потом весело предложил:
— Тогда вот что. Не я, а ты — руки в ноги — и ко мне. Часа для излияний тебе хватит?
— Хватит. Адрес диктуй. — Виктор был лихорадочно деловит. Алексей продиктовал адрес, подробно объяснил, как добраться и добавил милостиво:
— Можешь грузина с собой прихватить. Только одного.
На "букашке" Виктор доехал до Неопалимовского, перешел Садовое, и мимо валютного заведения "У бельгийца" проследовал в арбатские переулки. Зря объяснял ему Алексей про эти места, эти места он знал досконально. Повернул налево, повернул направо, прошел еще метров сто и остановился, твердо понимая, что он у цели.
Все раздираемо противоречиями и конфликтами ныне в Москве: общество, люди, кварталы, дома. Дом, в котором располагался тайный офис Алексея, не был исключением. Одни люди интенсивно осуществляли в нем капитальный ремонт, другие решительно продолжали в нем жить.
Перешагивая через толстые, в жирной резине, кабели, которые извивались на полу, как змеи, и висели на перилах, как лианы, Виктор, преодолев сей тропический лес, поднялся на четвертый этаж (лифт, естественно, не работал) и позвонил у обитой рваным дерматином двери в квартиру номер тридцать два.
Ни ответа, ни привета. Виктор позвонил еще раз. С тем же результатом. Тогда он злобно ударил в дверь кулаком. И дверь мягко отворилась.
В глубине коридора из-под двери последней комнаты пробивался свет. Виктор пошел на этот свет. За бронзовую ручку в виде непонятного модернистского лепестка открыл и эту дверь. В комнате на мягком раскидистом финском диване под зажженным торшером лежал Алексей с закрытыми глазами.
— Леша, — позвал Виктор и тут же увидел темно-красное пятно на лешиной светло-серой рубашке, на левой стороне груди. Не зная, что делать, Виктор еще раз позвал:
— Леша.
Леша не откликался, потому что не мог откликнуться. Он был мертв.
Срочно звонить в милицию и все рассказать. Все? И про конюха, которого он застрелил на сретенском пустыре? Не рассказать, так они все равно расколят его до жопы. В нынешнем-то его состоянии.
Он скатился по лестнице, чуть не упал, споткнувшись о кабель в подъезде, и выбежал на волю. У входа встретилась старушка. Он сказал ей:
— Простите.